Трапеза проходила в зале, где свет от архаичных латвийских ламп, переконструированных под биалийский стиль, падал мягкими полосами на длинный стол, сервированный почти королевски. Столовое серебро было латверийским. Хлеб — местный. Вино — привезённое из Европы, по настоянию Королевы. Всё казалось утончённым, если не считать саму атмосферу.
Ибо в этот вечер впервые за всё пребывание в Биалии за одним столом сидели сразу трое: Доктор Дум, Королева Пчёл, и Синтия.
В каждой из них была своя угроза. В каждой — своя маска. Но только один носил её буквально — и, быть может, был самым честным из них.
Виктор фон Дум, как всегда, в полном доспехе. Его маска — тяжёлая, железная, матовая, без излишеств — отражала ровно столько, сколько он сам позволял. За металлическими щелями глаз угадывался мрак, почти прозрачное движение взгляда. Ни одного сантиметра кожи. Ни одной уступки обстоятельствам. Даже за ужином он оставался собой — живой монумент, а не человек.
Напротив него сидела Королева Пчёл — в золоте и чёрном, как и прежде, но теперь… другая. Маска, покрывавшая её лицо, была тонкой, будто фарфоровой, но сделана из металла — золото с вычурными чертами и ярко накрашенными губами, как если бы она хотела напомнить всем о себе прежней. Но там, где маска не прилегала плотно — у основания шеи, под подбородком — виднелись ожоги, грубые и настоящие. Контраст был пугающим. И одновременно… чарующим. Как будто она сама выбрала стать эстетикой разрушения.
Синтия молча ела, изредка поглядывая на обоих — как на сражающихся богов. Ни один не поднимал голоса. Ни один не говорил без расчёта.
— Ты даже за столом не снимаешь свою маску, Виктор? — со змеиной мягкостью бросила Королева, ставя кубок с вином на стол. — Почти трогательно. Не можешь расслабиться даже во дворце, где всё под твоим контролем?
Дум отложил вилку.
— Не тебе говорить мне о масках, — ответил он, не повышая голоса. Его фраза, как лезвие, скользнула между словами, не оставив сомнений, кого он имел в виду.
Она улыбнулась, хоть её губы были всего лишь рисунком на маске.
— Осталось только понять, у кого из нас маска настоящая, — добавила она, и вернулась к трапезе.
В зале вновь воцарилась тишина. Но это была не комфортная тишина друзей, наслаждающихся едой. Это была тишина фронта, где каждое движение ножа по тарелке звучало как натяжение арбалетной тетивы. Даже стук вилки об обод казался громким.
Дум ел размеренно. Каждое движение механической перчатки было точным, как у часового механизма. Он резал мясо так, будто разделывал врага.
Королева Пчёл — медленно, изысканно. Ложка коснулась губ маски — и стало ясно, что ест она через крошечный клапан сбоку. Даже после унижения — эстетика превыше всего.
Синтия смотрела то на одного, то на другого. В голове звучали старые воспоминания.
“Мы всегда не переносили друг друга. С первого дня.”
Ещё до начала Академии она столкнулась с Королевой в коридоре. Тогда та была величественна, красива, опасна. Она окинула Синтию взглядом, полным презрения:
“Тень Дума не должна мешать взрослым разговорам.”
И теперь — за одним столом. Ест с ней одну еду. Притворяется, что всё нормально. Это злило.
— Господи, вы выглядите как идеальная пара. — вдруг сорвалось с её губ. — Прямо воплощение равновесия — огонь и металл. Только это же фарс. Мы все притворяемся. Это фарс — что мы втроём сидим за этим столом, будто это нормально. Могу я уже уйти? У меня ещё свои дела.
Голос дрожал. Не от страха. От бессилия. От того, что она — лишняя.
Дум повернулся к ней на полголовы.
— Манеры, Синтия.
— Доешь — и можешь уйти.
Она подчинилась. Медленно, без аппетита. Потом встала.
— Всё. Я тогда ухожу.
И исчезла. Только её тень осталась, дрожащая на стене.
⸻
Когда дверь за ней закрылась, Дум ещё мгновение молчал. Он наблюдал, как Королева Пчёл отставляет бокал, и вдруг уловил что-то иное.
Она изменилась.
Раньше её голос был как шёлк, натянутый поверх стали. Сейчас — всё тот же холод, но с другим оттенком. Он чувствовал в этом тлении… не слабость, а глубину. Как будто она перестала быть идеальной фигурой — и стала настоящей.
Он не сказал этого. Просто отметил про себя — как он всегда делал.
— Значит, ты всё-таки решил остаться в Свете? — с лёгкой усмешкой бросила Королева, словно между делом.
— Я провёл здесь достаточно времени, чтобы понять: одними методами не победить. Но не расскажу тебе всего, на что рассчитываю.
— Кстати, раз я снова официально считаюсь королевой… мне нужны телохранители. Я хочу думботов.
— Получишь двух. Не больше.
— Ты так и не сказал, что на самом деле думаешь о Свете.
— Цели у нас схожи. Методы — оставляют желать лучшего.
— Конечно. Потому что ты не центр всего.
Он промолчал. И это молчание сказало больше, чем слова.
— Жду тебя вечером. Для выполнения супружеского долга, — добавила она с тем же холодным шёлком.
Он не ответил. Хотел — но не стал. Пусть тешится.
⸻
Синтия шла по коридору. Холодно. Просторно. Пусто.
“Этот ужин был странным.”
Они в масках. В броне. Бросаются фразами, как кинжалами.
“И я между ними. Как связующее звено. Или как лишняя деталь.”
После недавнего разговора с Думом она не знала, как к нему относиться. Создатель? Учитель? Враг? Отец?
Но имплант всё ещё внутри. И он может нажать на кнопку в любую минуту.
Скоро достроится Академия Дума. Её проект. Её шанс.
“Он сказал, что я буду преподавать. Может, даже назначит директором. Или оставит инструментом. Всё зависит от того, что я покажу.”
Коридор вёл к лаборатории. Думбот кивнул ей. Её узнают. Это… приятно.
“Я должна подобрать учеников. С потенциалом к магии. Он сказал: ‘резонанс’. Я должна найти тех, кто резонирует с реальностью. С возможностями. С болью.”
В комнате — кристаллический терминал. Листы, списки, графы.
“Если я подберу правильных учеников. Если справлюсь. Если покажу результат…”
Тогда, возможно…
он не нажмёт кнопку.
Обновлено: 19.01.2026