Темнота отступала медленно, будто ночь не желала уходить. Глаза открылись — и мир хлынул в них, слишком яркий, слишком чёткий. Она лежала на металлическом ложе, дышала, слышала биение своего сердца. Но разум её разрывался.
Кто я?
Этот вопрос сдавливал грудную клетку сильнее, чем любая удавка. Я — Затана? Но… я не Затана. Та — великая героиня, свет магии, праведная дочь великого мага. А я… не рождена. Я сотворена.
— Клон, — произнесла она вслух, с трудом принимая форму этого слова. — Я не настоящая… но я жива.
Её охватил экзистенциальный ужас. Она была отголоском, отражением, эхом чужой души. И всё же — она чувствовала, думала, жила. Она вспоминала всё, что помнила Затана: любовь, боль, магию, сцену, отца. И в то же время понимала — это не её. Не её жизнь, не её воспоминания. Её путь ещё не начат.
Может ли копия стать подлинной, если ей дать волю? — пронеслось в её сознании.
— Ты проснулась, — раздался тяжёлый голос. Дверь скользнула в сторону, и в помещение вошёл Доктор Дум.
Он не излучал угрозы, но его присутствие было всепоглощающе. Как чёрная дыра — он притягивал к себе, заставляя всё остальное меркнуть.
Она медленно села, взглянула на него. Лицо его скрывала маска, но в позе и движениях читалась уверенность и расчёт.
— Ты… — начала она, но замолчала. — Кто я для тебя?
— Ты — создание, — ответил он спокойно. — Но не просто клон. Я дал тебе форму, я дал тебе жизнь. И я намерен дать тебе нечто большее — цель. И имя.
— Имя? — она прищурилась. — Разве я не просто копия Затаны?
— Нет, — отрезал он. — Ты не она. Ты должна быть лучше. Свободнее. Чище.
Он замолчал, обратив взгляд в сторону. Мысли текли тяжело. Он чувствовал, что момент важен. Имя — не просто символ. Это суть. Это судьба. И он должен выбрать его правильно.
Сначала он подумал о «Валерии».
Валерия… Та, что когда-то значила для него всё. Мечтательная, умная, безмерно добрая. Женщина, что верила в него, даже когда весь остальной мир отвернулся. Та, чья смерть оставила пустоту, которую не могла заполнить даже власть над целыми государствами.
Но — это имя уже живёт. Оно принадлежит дочери его врага. Валерия Ричардс — дитя Рида, того, кто так долго был его зеркалом и его проклятием. И он дал это имя той девочке, как акт горького признания, почти как извинение… перед собой. Дать его снова значило бы вернуться назад. Значило бы повторить то, что уже не исправить.
Он отверг его.
И тогда он подумал о «Синтии».
Синтия фон Дум. Его мать. Ведьма, мученица, мучительница. Женщина, что отдала душу, чтобы дать сыну силу. Её жертва стала истоком всей его жизни, всех его амбиций. Он потерял её, но память осталась жива, пульсировала в его крови, в магии, что он носил как броню.
Сын Синтии теперь стоял у истоков нового мира.
Он вспомнил своего приемного сына — Кристоффа Вернара. Остался в Латверии. Ему, возможно, пришлось стать правителем. Принять бремя, которое раньше нес отец. Что сейчас с ним? Жив ли он? Верит ли, что отец ещё жив, или принял его за мёртвого, предавшего свой народ?
Дум глубоко вдохнул.
— Я дал тебе жизнь. И теперь я дам тебе имя, — сказал он наконец, обращаясь к клону. — Ты будешь Синтией. В честь женщины, чей дух до сих пор ведёт меня вперёд. Но ты не обязана быть ею. Ты станешь тем, кем захочешь быть. Но я… я хочу, чтобы ты была моей дочерью.
Она не сразу ответила. Слёзы блеснули в её глазах — не магические, не фальшивые. Настоящие.
— Я… попробую, — прошептала она. — Попробую быть кем-то настоящим.
И в этот момент, в тени лабораторного освещения, родилась не просто копия. Родилась личность. Родилась Синтия.
Обновлено: 19.01.2026