**Глава 4. Люди завидуют — камни плачут**
Успех Чжао Шаньхэ придал жителям деревни Гама небывалый заряд бодрости. Каждый надеялся, что удача соседа перекинется и на него. Сам же Шаньхэ, ведомый подсказками Системы, уже обхаживал новую точку, напевая под нос свои нехитрые присказки:
— Старательский труд — не мед, а соль, в суставах и мышцах острая боль! Махну я налево, копну я направо — и снова из ямы ржавчины лава. Но я не сдаюсь, я упорно ищу, удачу за хвост я схватить хочу! Махну я налево, копну я направо — и золото блеснет мне во славу!
Бао-гэ, вытирая пот с серого от пыли лица, хмыкнул:
— Красиво излагаешь, Второй. Сразу видно — образование имеется.
— Да брось, Бао-гэ. В наше время диплом — бумажка копеечная.
— Всё лучше, чем быть неучем вроде нас... Опа! Гляди-ка, пока мы болтали, и мне привалило!
Бао-гэ выудил из земли серебряную крупицу.
— Грамма три будет. Тридцать юаней заработал, размочил счет!
В этом деле главное — не сидеть «пустым». Любая находка, даже мелкая, дает силы продолжать. Без азарта на прииске делать нечего. Вскоре и у Шаньхэ снова пискнул прибор — еще пара граммов серебра.
К вечеру Шаньхэ решил немного отдалиться от группы, выбрав неприметный закуток. Система буквально кричала о наличии металла. Он начал копать, когда над душой вырос какой-то незнакомый старатель.
— Эй, новичок, зря время тратишь, — ехидно бросил тот. — В этом месте раньше руду обрабатывали, тут всё засыпано железной стружкой и шлаком. Детектор тут с ума сходит, а толку ноль — одни гвозди горелые. Только полный идиот будет здесь копаться.
— А я, может, и есть тот самый идиот! Тебе-то какое дело? — огрызнулся Шаньхэ.
— Ну-ну. Дураков учить — только портить. Грой землю дальше, раз силы девать некуда, — незнакомец самодовольно ухмыльнулся и зашагал прочь.
Шаньхэ не ответил. Он методично углублял яму, пока не почувствовал, что цель близка. Когда он начал разгребать выкопанный грунт, глаза его расширились: в одной ямке оказался «двойной сюрприз»! Сначала он вытащил крупную серебряную бусину, граммов на пять. Но рядом с ней тускло блеснул другой самородок.
Это было золото. Настоящая «фасолина» — крупная, неправильной формы, размером с добрый горох. На ладони она ощущалась удивительно тяжелой — не меньше семи-восьми граммов.
— Вот это да... — прошептал он. Последний бросок оказался самым результативным. Мясо на дне миски, не иначе!
Спрятав находку, он поспешил к брату.
— Ну ты и копуша, Шаньхэ! Все уже собрались, тебя одного ждем, — улыбнулся Шаньфэн. — Видели, как ты в том углу засел. Там же один хлам, все знают. Зря спину гнул?
— Второй еще молодой, пусть опыта набирается, — засмеялись мужики.
— Да не зря я там сидел! — выдохнул Шаньхэ. — Глядите, что выкопал! Сразу два подарка в одной яме!
Когда он раскрыл ладонь, над карьером повисла мертвая тишина.
— Твою ж направо... Это же самородок!
— Тут граммов десять, не меньше!
— Да это же целое состояние за один присест!
— Ну, Шаньхэ, ну выдал... Я сегодня с пустыми руками, а тут такое. Люди завидуют — камни плачут!
— Видать, и правда мистика, — протянул кто-то. — С того света вернулся, вот удача и поперла.
— В этом проклятом месте найти такой кусок? Невероятно...
Когда самородок попал в руки Сунь Пина, одного из деревенских, тот даже задышал чаще. Его глаза лихорадочно блестели. Если бы этот кусок принадлежал ему! Почему этому сопляку так везет? Ему мучительно не хотелось возвращать золото.
В этот момент Бао-гэ, заметив недобрый блеск в глазах Сунь Пина, шагнул вперед. Он властно забрал золото, вернул его Шаньхэ и скомандовал:
— Всё, солнце садится. Кто разбогател, кто пустой остался — неважно, пора сматываться. У многих фары на мотоциклах не пашут, по темноте шеи посворачиваем. Ходу!
Вся толпа шумным гуртом повалила к стоянке. На ходу Шаньхэ спросил брата:
— Шаньфэн, а это в город надо везти, чтобы продать?
— Зачем в город? Внизу перекупы стоят. У них весы точные, берут и золото, и серебро. Цена чуть пониже, чем в ювелирках, зато деньги сразу на руки. Мы обычно им всё и сдаем. Если хочешь — прямо сейчас и отоваримся.
Обновлено: 16.02.2026