Выпив чаю, Линь Цзэ вернулся во внутренние покои, переоделся в длинный гражданский халат и снова вышел на улицу, словно на неспешную прогулку.
Патрульные давно свыклись с повадками своего начальника. Все на участке знали: за показной ленью шефа Линя скрывается ум острый, как бритва, и взгляд, видящий все насквозь. Попробуй обмануть его — и он заставит тебя не то что деда родного, а всех предков до седьмого колена по имени вспомнить.
Когда шеф Линь только принял пост, один старый прожженный коп, решив, что молодой начальник ему не ровня, вздумал проучить его. Он не только отказался «платить дань уважения», но и принялся обирать уличных торговцев, прикрываясь именем нового начальника.
Линь Цзэ молча выволок его на середину улицы и на глазах у всех исполосовал ремнем до полусмерти. Затем вытряс из него до последнего даяна все, что тот успел скопить за годы нечистой службы. Часть денег он вернул торговцам, а другую, самую увесистую, лично преподнес начальнику третьего округа. Старый полицейский волк сгинул в застенках столичного управления, и больше о нем никто не слышал.
Но если ты служил честно, то работать под началом шефа Линя было настоящей удачей. Братья-патрульные знали: он не был жаден до денег. Обязательную долю, что уходила наверх, он исправно отсылал, а свою собственную либо раздавал подчиненным в виде премий, либо пропивал вместе с ними в ближайшей таверне. На три главных праздника в году он закупал для всех подарки, называя это странным словом «соцпакет».
С приходом шефа Линя жизнь простых патрульных стала куда сытнее. Теперь они могли нет-нет да и купить пару лян мяса, чтобы порадовать домашних ребятишек.
【Дзынь! Обнаружено самовольное оставление поста. Награда: два серебряных даяна. Средства зачислены на склад Системы!】
Линь Цзэ проигнорировал сигнал, его путь лежал к чайной лавке «Собрание изысканных ароматов». Издали он заметил на двери табличку: «Прибыла новая партия чая».
Эта простая надпись заставила его вспомнить о тайных чатах из прошлой жизни. Отбросив лишние мысли, он шагнул внутрь. За прилавком сидел хозяин — мужчина в черном шелковом костюме, с брелоком карманных часов на жилете. Его волосы были безукоризненно зачесаны назад, а на носу поблескивали очки. Он щелкал костяшками счетов, полностью погруженный в расчеты.
— Хозяин, какие новинки привезли?
Тот неторопливо поднял голову.
— Билочунь из Усяня, цимэньский красный, фуцзяньский Дань Цун. Какой сорт предпочитает господин?
— Мне бы что подешевле. Обычно пью чайную труху, да вот подкопил пару медяков, решил заглянуть к вам.
Хозяин почтительно сложил руки.
— Почему бы вам не пройти во внутренние покои? Я заварю для вас каждого сорта понемногу, чтобы вы могли распробовать.
— Это было бы превосходно, — кивнул Линь Цзэ.
Хозяин тут же подозвал приказчика присмотреть за лавкой и повел гостя за собой.
Когда они уселись за столик и хозяин принялся за чайную церемонию, Линь Цзэ спросил вполголоса:
— Учитель, я видел знак. Есть новое задание?
Хозяина лавки звали Чжуан Лянцай. Он был одним из ветеранов «Лисиншэ», человеком, пользовавшимся глубоким доверием самого шефа Дая. Впрочем, доверие это не слишком отразилось на его карьере — у шефа Дая было столько учеников, земляков и старых соратников, что высоких постов на всех не хватало. Прослужив несколько лет инструктором в Нанкине, Чжуан Лянцай был направлен в Бэйпин. Здесь он не подчинялся местному отделению, а отчитывался напрямую в инспекторский отдел штаб-квартиры. Иными словами, он был личным оком и ухом шефа Дая в Бэйпине.
— Шэнминь, дела, похоже, совсем плохи, — голос Чжуана был тяжел. Он назвал Линь Цзэ его вторым именем, которое когда-то сам ему и дал. — Из центра пришел приказ: бэйпинской резидентуре предписано максимально раздробить ячейки и готовиться к работе в подполье на случай оккупации.
Линь Цзэ когда-то был безродным сиротой, бежавшим от войны. Учитель Чжуан, получивший классическое образование, взял его под крыло и, следуя древней традиции, даровал ему взрослое имя — Шэнминь, «Народ».
Хотя Линь Цзэ давно понимал, к чему все идет, на его лице отразилось искреннее изумление.
— Так плохо? Но ведь еще на днях газеты писали, что генералы Двадцать девятой армии клянутся не пустить японских захватчиков в Бэйпин! Говорили, что мы отбили все их мелкие вылазки, нанеся врагу урон!
Говоря это, он налил учителю чаю. Чжуан Лянцай поднял пиалу, но так и не смог сделать ни глотка.
— Судя по последним донесениям, волчьи аппетиты японцев уже не сдержать. Их требования к генералу Суну признать автономию Северного Китая — лишь уловка. Их истинная цель — захватить Бэйпин и Тяньцзинь, оккупировать весь север.
Одно дело — читать об этом в книгах из будущего, и совсем другое — переживать унижение и бессильную ярость самому.
Линь Цзэ с размаху ударил кулаком по столу, расплескав чай.
— Я бы хотел на фронт! С винтовкой в руках драться с ними! Это лучше, чем целыми днями патрулировать улицы!
Чжуан Лянцай посмотрел на ученика с печальной гордостью.
— Шэнминь, здесь ты можешь принести куда больше пользы, чем на поле боя.
Он встал, тщательно проверил окна и дверь, и лишь затем, вернувшись, заговорил шепотом:
— Из Нанкина пришел приказ. Командные центры всех трех наших резидентур — бэйпинской, второй и чахар-суйюаньской — должны эвакуироваться на юг. Каждая резидентура оставит здесь по несколько лучших агентов. Они сформируют три независимые ветви, не пересекаясь и не выходя на связь друг с другом. Наш инспекторский отдел… тоже должен отойти.
Тут Чжуан сжал зубы.
— Шэнминь, шеф Дай лично распорядился, чтобы и наш отдел оставил здесь одного человека. Одного, чтобы он остался здесь… Шэнминь…
В душе у Линь Цзэ все ликовало. Стать «тираном» в оккупированном городе — что может быть лучше? Но он не дал своим чувствам проявиться.
— Учитель, не говорите больше ничего, — перебил он. — Я не из тех, кто боится смерти. У меня нет ни дома, ни семьи, я ничем не связан. Одно лишь прошу: берегите себя. Мы обязательно должны встретиться снова!
Линь Цзэ с трудом сдерживал радость, а сердце Чжуан Лянцая обливалось кровью. Шпионы — тоже люди, и им не чужды чувства. Этот парень, хоть порой и был неотесанным наглецом, оставался его лучшим учеником, которого он вырастил собственными руками. Всякий понимал: как только японцы захватят город, они начнут тотальную охоту на подпольные сети. Сказать «останься» — легко. Но надеяться на новую встречу было почти безумием.
Видя, что учитель растроган, Линь Цзэ спокойно сменил тему:
— Учитель, помимо работы в подполье, есть какие-то конкретные указания?
Вопрос вернул Чжуан Лянцая к суровой реальности. Он отбросил эмоции и заговорил ледяным тоном профессионала:
— Цзинь Юаньчжи. Запомни это имя. Он — особый наблюдатель от военного министерства, специалист по Северному Китаю. Ему известны дислокации множества наших частей, в том числе и ключевые позиции Двадцать девятой армии. Министерство приказало ему немедленно эвакуироваться на юг, но он под разными предлогами задерживается в Бэйпине.
Голос Чжуана стал твердым и безжизненным.
— Приказ командования: установить за Цзинь Юаньчжи наблюдение. Если будут замечены признаки подготовки к измене — немедленно доложить. Получив разрешение, ликвидировать.
Линь Цзэ принял задание. Внимательно изучив фотографию и досье на Цзинь Юаньчжи, он сжег бумаги в маленькой жаровне для подогрева чая.
Перед самым уходом Чжуан Лянцай дал последние наставления:
— Должность патрульного — отличное прикрытие. Даже если придут японцы, местную полицию они, скорее всего, оставят. Береги себя.
— И еще. Я распоряжусь, чтобы в третьем хутуне оборудовали новую точку связи. Запомни: выходи на связь только изменив внешность. Не используй свою личность полицейского без крайней нужды.
— Шэнминь, твой позывной — «Золотой Будда».
Обновлено: 21.01.2026