Шэн Вэньчжи видела, что Шан Ечу не горит желанием с ней разговаривать. Тарелка с рулькой интересовала её куда больше.
В её воспоминаниях Шан Ечу была очень глупой. Пожалуй, самой глупой из всех, кого она встречала. Может, у неё и вправду плохая память.
Доев рис, Шан Ечу вдруг спросила:
— Ты всё ещё пишешь?
— Конечно, — бросила на неё взгляд Шэн Вэньчжи. — К чему этот вопрос?
— При каких обстоятельствах ты можешь вставить в своё произведение совершенно бесполезный эпизод? — отложив палочки, спросила Шан Ечу.
— Бесполезный эпизод? — повторила Шэн Вэньчжи и покачала головой. — Так поступают только третьесортные авторы. Если в начале романа ты пишешь: «На стене висело ружьё», то до финала оно должно выстрелить хотя бы раз. Иначе эта фраза бессмысленна.
— Я не на курсах писательского мастерства, — нетерпеливо перебила её Шан Ечу. — Просто ответь, при каких обстоятельствах так поступит опытный, первоклассный автор?
— Ну, — задумалась Шэн Вэньчжи, — если автору платят за количество знаков, он может «лить воду». Но первоклассный автор вряд ли станет этим заниматься, репутация дороже. Хороший писатель не станет размениваться по мелочам.
Шан Ечу кивнула и заказала ещё одну порцию риса.
— Ты так похудела, но ешь по-прежнему много, — не удержалась Шэн Вэньчжи.
— Это неважно. Продолжай.
Шэн Вэньчжи была поражена. Она, несомненно, чувствовала себя виноватой. В самый трудный период её жизни Шан Ечу была единственной, кто протянул ей руку помощи. А она отплатила ей самой жестокой монетой, нанеся незаживающую рану.
Это был единственный поступок в её жизни, за который ей было стыдно. Повзрослев и получив наследство, она первым делом хотела загладить свою вину.
Но сейчас, глядя на Шан Ечу, она понимала, что перед ней совершенно другой человек. Для её «искупления» просто не было места.
— Кроме этого... — продолжила Шэн Вэньчжи, — нужно смотреть по ситуации. Если это серийное произведение, и такой эпизод появляется внезапно, то, возможно, автор хочет намекнуть на какие-то недавние события. Вставить в своё произведение «контрабанду» — это нормально.
Слова «намекнуть» и «контрабанда» зацепили Шан Ечу.
— А если этот эпизод вставлен в самое начало?
— В начало? — Шэн Вэньчжи криво усмехнулась. — Похоже, этого автора уже не остановить.
— Не остановить?
— Начало для произведения очень важно, — зная, что Шан Ечу не блещет умом, Шэн Вэньчжи старалась объяснять попроще. — На рынке произведение с «гнилым концом» ещё может как-то выжить, а с «гнилым началом» — обречено с рождения. Если автор вставляет в начало совершенно бесполезный эпизод... он либо дурак, которому плевать на своё творение, либо этот эпизод для него чрезвычайно важен. Важнее самого произведения. Возможно, именно этот «бесполезный» эпизод и есть то, что он на самом деле хочет сказать.
Палочки в руках Шан Ечу замерли.
В следующую секунду она изобразила на лице самую любезную улыбку. Для Шэн Вэньчжи, которая с момента их встречи не видела от неё ничего, кроме холода, эта фальшивая улыбка была почти комплиментом.
— Спасибо за разъяснения. Хочешь что-нибудь заказать? Я угощаю.
— ...Нет, спасибо, — Шэн Вэньчжи брезгливо оглядела забегаловку. — Ты меня выгоняешь?
— Вроде того. Сегодняшняя встреча была неофициальной. И тебе, похоже, здесь не очень нравится.
Шэн Вэньчжи вздохнула и достала телефон.
— Обменяемся контактами? Если будут ещё подобные вопросы, можешь мне написать.
Вернувшись в магазин, Шан Ечу, присматривая за лавкой, начала что-то чиркать на бумаге.
Первая серия «Хроник Юньцин». Невероятно глупый персонаж-самозванка, которую в итоге забивают палками.
Как выглядела та злодейка, Шан Ечу, конечно, не помнила. Но она помнила, что та, чтобы стать похожей на девушку с портрета, которую она изображала, устроила себе целое комедийное преображение.
Процесс был показан очень подробно: выщипывание бровей, рисование родинок, бинтование ног... Часть с бинтованием ног фанаты «Легенды о Цинъюнь» потом назвали «феодальным пережитком».
Шан Ечу запомнила этот эпизод, потому что он был до смешного нелепым.
Она полсерии смотрела, как злодейка наводит марафет, и думала, что это либо главная героиня, либо будущая повелительница гарема. Но нет. После всех мучений её тут же разоблачили и убили.
И всё.
Конец.
Тогда и она, и зрители в чате были в полном недоумении. Зачем всё это было? Реклама косметики?
Злодейка умерла окончательно и больше не появлялась. И хотя дальше сюжет был довольно интересным, это странное начало сильно подпортило репутацию сериала.
Эту сцену ругали все. «Ежедневник Феникса» даже выпустил сатирическую статью: «Ватерлоо исторической драмы! Тридцать минут нативной рекламы отпугнули зрителей!»
Конечно, были и те, кто хвалил. Злые языки говорили, что это «единственная оригинальная сцена в "Хрониках Юньцин", потому что всё остальное было украдено из "Легенды о Цинъюнь", и только этот эпизод показал истинный уровень сценариста».
Шан Ечу поставила на бумаге вопросительный знак.
Суть этого эпизода, как ей казалось, была не в казни, а именно в долгом и нудном процессе преображения.
Даже если Чжэн Бохань был начинающим режиссёром, он не мог не видеть, насколько неуместен этот эпизод. Но он не только снял его, но и поставил в самое начало.
И, что самое странное, на пробах в сценарии этого эпизода не было. Значит, его добавили позже.
«Хроники Юньцин» готовили всего несколько месяцев, у сериала даже названия не было, а Чжэн Бохань знал сценарий наизусть.
На пробах обычно присутствуют продюсер, режиссёр, сценарист... а здесь был только Чжэн Бохань.
Он внезапно поссорился со своим учителем Сюй Ханьвэнем и решил снять конкурирующий сериал.
И вдруг добавил в него этот странный эпизод с самозванкой...
Сердце Шан Ечу ёкнуло.
Из-за опыта прошлой жизни она была уверена, что «Хроники» — плагиат «Легенды».
Но что, если... что, если оба сценария написал Чжэн Бохань?
Или, что, если это был один и тот же сценарий?
Предположим, два года назад Чжэн Бохань написал сценарий «Легенды о Цинъюнь» и предложил его Сюй Ханьвэню.
Сюй Ханьвэнь, используя их тандем, нашёл инвесторов, и проект стал крупнобюджетным.
А в прошлом году в проект вмешался какой-то «золотой мальчик» со своей командой сценаристов и переписал всё до неузнаваемости. Чжэн Бохань, не выдержав, ушёл и поссорился с Сюй Ханьвэнем.
Проект продолжил жить своей жизнью, а Чжэн Бохань, затаив обиду, решил сам снять свою версию, наспех переделав сценарий...
И тот эпизод с самозванкой — это намёк на съёмочную группу «Легенды о Цинъюнь», которая изуродовала его творение!
Это была лишь догадка, но она объясняла почти всё, кроме одного: почему в прошлой жизни, когда «Хроники» обвинили в плагиате, Чжэн Бохань молчал?
Осталось только выяснить, кто был тот «золотой мальчик». Как только его личность станет известна, вся картина сложится.
«Не спеши», — сказала себе Шан Ечу. Скоро начнутся съёмки «Легенды о Цинъюнь», и состав съёмочной группы будет объявлен.
Она отложила свои размышления.
— Система, покажи мои параметры.
Имя: Шан Ечу
Возраст: 20 лет
Вес:45 кг
Рост: 162 см
Интеллект: 140
Привлекательность: 60
Здоровье: 40
Боевая мощь: 0
Она подошла к зеркалу.
Глаза всё ещё были узкими, но переносица стала выше, губы — тоньше. Неправильный прикус исчез.
60 очков привлекательности — это уже «приятная внешность». Но Шан Ечу, как ни смотрела, ничего «приятного» не видела. Стандарты для обычных людей и для шоу-бизнеса — разные.
Её вес был 45 кг. Теоретически, её предел — 40 кг. Если обменять эти 5 кг на привлекательность, она станет красивее.
Но эти 5 кг были её стратегическим запасом на экстренный случай. Тратить их на роль служанки было бы глупо.
«Ладно, чего не хватает внешности, добавим макияжем».
Она пошла в магазин и, скрепя сердце, потратила пятьсот юаней на косметику.
Через несколько лет в моду войдёт ретро, и она немного знала о макияже в гонконгском стиле: тёмные брови, красные губы, белое лицо.
В прошлой жизни она разбиралась в «гриме», а не в «макияже». Пришлось импровизировать.
Закончив, она уставилась на своё отражение, похожее на водяного, и задумалась.
Где же она ошиблась?
Смыв макияж, она устало рухнула на свою постель.
Высокий интеллект не спасает от кривых рук. В искусстве макияжа ей ещё было куда расти.
Сегодня был тяжёлый день. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться, не читая и не занимаясь каллиграфией.
Она лежала, отдыхая, и вдруг что-то вспомнила.
Достав телефон, она ввела в поиске «Шэн Вэньчжи».
Ничего. Похоже, та и вправду писала под псевдонимом.
Она зашла в её профиль в WeChat. Пустая аватарка, пустая лента. Только статус был интересным: «Tudo o que vês. É tudo nada».
Она перевела: «Всё, что ты видишь, — ничто».
Учитывая её попытку самоубийства, эта фраза приобретала особый смысл. Её нигилизм и тяга к саморазрушению, похоже, были даже сильнее, чем в юности.
«Надо было спросить, почему она пыталась покончить с собой...» — подумала Шан Ечу, засыпая.
Впрочем, сегодня Шэн Вэньчжи выглядела нормально. Вряд ли она снова попытается.
Шан Ечу уснула.
Обновлено: 22.01.2026