Услышав это обращение, Цзян Лу неожиданно смутился. Он поспешно замахал руками, стараясь поправить собеседника:
— Старший брат, вы преувеличиваете. Я не старший, я – младший брат.
Гу Ченмин посмотрел на его лицо, которое выглядело «следует признать, довольно зрелым» – лет на тридцать, не меньше, – и на мгновение лишился дара речи.
«Серьезно? Ты с такой внешностью как-то слишком уж поторопился состариться, не нашел?»
Разумеется, озвучивать подобные мысли он не стал. Вместо этого он легко принял правила игры и поправился:
— Благодарю, младший брат.
Цзян Лу отмахнулся, явно не придавая значения формальностям. Его взгляд снова упал на железный меч в руках Гу Ченмина. Словно что-то заподозрив, он спросил:
— Старший брат, ты ведь только что практиковал технику меча Хуэйюань? — Он замялся, а затем добавил: — По чистой случайности у твоего младшего брата есть кое-какие успехи в этом методе. Если у тебя возникнут трудности в понимании, можешь приходить ко мне с вопросами в любое время.
Пусть талантом к культивации Цзян Лу и не блистал, в вопросах постижения боевых приемов он обладал проницательностью, далеко превосходящей обычный уровень.
Возможно, он заговорил об этом из старой дружбы – ведь когда-то именно Гу Ченмин привел его в секту.
К тому же сейчас, в разгар междоусобных распрей, если бы Гу Ченмина действительно изгнали за проваленную аттестацию, это стало бы новым поводом для насмешек других школ над вратами Хуэйюань.
Вероятно, именно из этих соображений Учитель пошел на беспрецедентный шаг и прислал его предупредить старшего брата.
При этих словах в глазах Гу Ченмина вспыхнул огонек, и он еще раз искренне поблагодарил гостя.
Цзян Лу, видя, что весть доставлена, не стал задерживаться. Он сложил руки в прощальном жесте и покинул двор.
Гу Ченмин провожал его взглядом, пока фигура гостя не скрылась в конце тропинки. В ночном небе высоко висела яркая луна, заливая двор своим холодным, чистым светом.
Он закрыл калитку, и взгляд его стал решительным.
Новости не ввергли его в уныние – напротив, в нем пробудился азарт. «Если я не сделаю скоростной гайд в условиях лимита времени, то чем мой статус мастера галге отличается от обычного фаната Yuzusoft? Система, вкладывай очки!»
Честно говоря, прохождение «квеста» по методу меча Хуэйюань шло на удивление гладко.
Однако чем больше Гу Ченмин преуспевал, тем более «липким» становился стиль его некогда холодного и отстраненного меча. Впрочем, это вполне соответствовало характеру самого метода меча Хуэйюань, напоминавшего обиженную вдову.
«В конце концов, вдова и должна быть такой – навязчивой и томительной, разве нет?»
По мере того как Гу Ченмин день за днем упорно тренировался, язвительных замечаний со стороны метода меча Хуэйюань стало значительно меньше.
Метод, похоже, не ожидал, что Гу Ченмин действительно проявит такую настойчивость, тратя уйму времени на повторение одной и той же простой до скуки последовательности движений.
Лишь изредка в перерывах между тренировками на панели интерфейса всплывали полные самосожаления фразы:
【 Метод меча Хуэйюань чувствует легкое удивление. Он даже начал сомневаться: а нет ли в твоем отношении к нему хоть капли искренности? 】
【 Но затем он решает, что просто накручивает себя. В конце концов, он – лишь базовая техника секты, которую может выучить и использовать кто угодно. Он не какая-то редкая драгоценность, так с чего бы кому-то воспринимать его всерьез? 】
Гу Ченмин уже давно привык к этим меланхоличным жалобам, они казались ему даже милыми. Он продолжал молча взмахивать мечом, отвечая на «неуверенность» метода самым прямым действием.
Меньше чем за полмесяца уровень симпатии между Гу Ченмином и методом меча Хуэйюань достиг тридцати пунктов, сменив статус с «Незнакомца» на «Дружелюбие».
Изменение статуса принесло и весомую выгоду.
Во-первых, награда в виде характеристик. Хотя свободных очков не дали, система выделила одно фиксированное очко, которое автоматически добавилось к Силе.
Благодаря этому Гу Ченмин ощутил заметный прилив мощи в руках, а его движения стали более устойчивыми и вескими. Пусть это были не свободные очки, реальный прогресс придал ему огромный стимул.
Во-вторых – и это было куда важнее – понимание метода меча Хуэйюань и владение приемами вышли на совершенно новый уровень.
Те движения, что раньше казались неловкими, теперь в его руках стали плавными и естественными. Переход от одной стойки к другой, каждый нюанс приложения силы – всё это словно впечаталось в его кости.
Без преувеличения можно сказать: нынешний Гу Ченмин легко одолел бы десяток «себя прежних», образца двухнедельной давности. Хотя, конечно, по меркам серьезных практиков он всё еще оставался слабаком…
С другой стороны, Заклинание чистого сердца больше не запускалось само по себе, как в первый день. Однако периодически на панели Гу Ченмина всплывали уведомления:
【 Заклинание чистого сердца находит это весьма забавным. 】
【 Заклинание чистого сердца наблюдает за твоими стараниями. Кажется, твои взаимоотношения с методом меча Хуэйюань вызывают у него определенный интерес. 】
Гу Ченмин догадался, что Заклинание чистого сердца, скорее всего, относится к типу персонажей-наблюдателей, которые «видят всё со стороны». Оно не выражает эмоции напрямую, как метод Хуэйюань, а молча следит, чтобы в какой-то неожиданный момент выдать глубокомысленную реакцию.
Такие цели обычно требуют тонкой проницательности и длительной подготовки для успешного «закрытия рута».
У него уже созрел предварительный план, но пока фокус внимания был смещен на метод меча Хуэйюань, и до Заклинания чистого сердца руки не доходили.
Стоит упомянуть, что тот самый младший брат Цзян Лу, как и обещал, иногда заглядывал в его дворик, чтобы дать пару советов по технике меча Хуэйюань.
Путь самосовершенствования в секте Веньцзянь сильно отличался от обычных школ. Здесь во главу угла ставились Ясность сердца меча и Божественное постижение Пути меча.
В истории секты бывали гении, которые за одну ночь осознавали высшую суть меча и, достигнув божественного понимания, прорывались сразу через две стадии – с четвертой прямиком на шестую, становясь великими практиками, чьи имена гремели повсюду.
К тому же базовые техники секты Веньцзянь изначально были тесно связаны с Путем меча, поэтому здесь редко можно было увидеть учеников, которые «сидят в горькой медитации», как в других школах. Чаще всего именно прогресс в искусстве меча подталкивал развитие их внутренней ступени силы.
Поэтому Цзян Лу не видел ничего странного в том, что Гу Ченмин упорно отрабатывает базовые приемы. В его глазах это выглядело как подготовка старшего брата к качественному скачку.
Вот только в последние дни наблюдений Цзян Лу начал чувствовать неладное.
Почему стиль старшего брата Гу становится всё более… томительным и вязким? Тот демонстрировал самые базовые движения метода меча Хуэйюань, но когда их исполнял Гу Ченмин, в них всегда сквозила какая-то невыразимая, липкая страсть.
Острие меча больше не двигалось прямолинейно и отстраненно – в каждом выпаде появилась едва уловимая связь, словно сам клинок был опутан бесконечными чувствами.
Был ли это тот самый метод меча Хуэйюань, который он знал? В общем, Цзян Лу пришел к выводу, что его старший брат в своем понимании техники явно свернул куда-то не туда.
В конце концов, на следующее утро Цзян Лу решил, что больше не может оставаться в стороне. Он пришел пораньше, намереваясь «исправить» брата, который, по его мнению, уже встал на ложный путь.
— Доброе утро, старший брат Гу, — Цзян Лу почтительно поклонился у ворот, его голос звучал уверенно.
— Младший брат Цзян, редкий гость, — Гу Ченмин распахнул калитку с улыбкой на лице. Последние полмесяца он пребывал в отличном расположении духа и выглядел бодрым как никогда.
Цзян Лу на мгновение задержал взгляд на лице Гу Ченмина, отметив про себя, что цвет лица у того стал заметно лучше. Он вошел во двор и, глядя на железный меч в руках брата, вежливо спросил:
— Старший брат всё еще практикует метод меча Хуэйюань?
— Именно так, — кивнул Гу Ченмин. — Этот метод меча Хуэйюань безгранично глубок, я до сих пор не постиг и сотой его части.
Это не было пустой вежливостью. С ростом симпатии его понимание техники углублялось, и он всё яснее видел скрытые в ней тайны.
Услышав это, Цзян Лу мысленно вздохнул. Тщательно подбирая слова, он произнес:
— Наблюдая за твоими тренировками в последние дни, я почувствовал некоторое недоумение.
— О? — Гу Ченмин вскинул бровь. — Говори как есть, не стесняйся.
— Метод меча Хуэйюань требует холодности и отстраненности. Его суть – как луна над горным лесом, не запятнанная мирской пылью. Но в твоих приемах, брат, появилось нечто… вязкое. Острие меча словно не хочет расставаться с целью, а в движениях сквозит какая-то болезненная привязанность.
Цзян Лу старался использовать мягкие эпитеты, хотя сам понимал, насколько странно они звучат применительно к боевому искусству. Он замолчал, но всё же закончил прямо:
— Старший брат, метод меча Хуэйюань так не тренируют.
Выслушав описание Цзян Лу, Гу Ченмин состроил странную гримасу – он-то прекрасно понимал, о чем идет речь. В конце концов он усмехнулся, не приняв слова всерьез, но ответил вежливо:
— Вот оно как… Благодарю за наставление. В последние полмесяца я и правда чувствовал себя немного потерянным и, сам того не заметив, сбился с пути. Раз уж у младшего брата есть глубокое понимание этой техники, не мог бы ты продемонстрировать ее мне, чтобы я увидел свои ошибки?
Видя, что Гу Ченмин с готовностью согласился, Цзян Лу облегченно вздохнул. — Старший брат слишком скромен, — улыбнулся он. — Я сделаю всё, что в моих силах.
Глава 5: «Младший брат, ты проиграл.»
Каменный стол во дворе отодвинули в сторону, освобождая место, достаточное для поединка. Поскольку это было состязание в технике меча, об использовании преимущества в духовной силе речи не шло. Цзян Лу был уверен: его понимания техники Хуэйюань более чем достаточно, чтобы поучать старшего брата Гу. В конце концов, в своих талантах к постижению боевых искусств он не сомневался.
К тому же, судя по поведению Гу Ченмина, тот взялся за ум и начал тренироваться от силы полмесяца назад. В его стиле не чувствовалось влияния других школ – чистое ученичество. Сам же Цзян Лу давно изучил этот метод, а благодаря начитанности умел мастерски вплетать в него сильные стороны других техник. Обучить новичка для него должно было стать делом пары минут.
Разумеется, Цзян Лу не собирался давить опытом. Целью было «исправление», а не «сражение». Достаточно будет показать самую чистую суть метода меча Хуэйюань, чтобы указать брату на его заблуждения.
С этой мыслью Цзян Лу взял тренировочный деревянный меч, поклонился Гу Ченмину и серьезно произнес:
— Старший брат, прошу.
Гу Ченмин также взял меч и ответил на приветствие.
Цзян Лу атаковал первым. Прием «Поперечные тени» – кончик меча легко, словно стрекоза, коснулся воздуха, метя в открытую грудь противника. Это была классическая начальная стойка техники Хуэйюань: быстрая, точная и легкая, созданная для пробы сил.
Гу Ченмин не стал уклоняться и ответил тем же приемом. Два деревянных клинка встретились в воздухе с сухим хлопком.
Цзян Лу повел запястьем, мгновенно меняя траекторию: укол превратился в режущий удар, скользящий вдоль клинка Гу Ченмина прямо к его кисти. Стандартная связка, заставляющая противника отступить и потерять инициативу.
Однако меч Гу Ченмина не дрогнул. Он словно приклеился к оружию Цзян Лу, следуя за его движением вниз. Кончик меча слегка качнулся и, опережая атаку противника, сам нацелился на запястье Цзян Лу.
Отплатил той же монетой.
Цзян Лу вскинул брови: «Забавно». Он вывернул кисть, возвращаясь в защиту, и одновременно скользнул в сторону, разрывая дистанцию.
— Старший брат, твой меч слишком «липкий», — заметил Цзян Лу. — Техника Хуэйюань ценит отстраненность: если удар не достиг цели, нужно немедленно отдалиться. В такой вязкой борьбе теряется сама истина метода.
С этими словами он снова сократил дистанцию. Его меч задвигался быстро и холодно, выстраивая вокруг Гу Ченмина тонкую, но плотную сеть ударов.
Гу Ченмин, будто не слыша советов, продолжал гнуть свою линию «навязчивого» меча.
Когда клинок Цзян Лу колол, меч Гу шел навстречу – не чтобы отразить удар, а чтобы прильнуть к нему. Когда Цзян резал, меч Гу следовал за ним, обвиваясь подобно вьюнку.
Поначалу Цзян Лу доминировал. Он даже намеренно замедлился, используя те же приемы, что и Гу Ченмин, чтобы наглядно показать разницу и наставить его на путь «холодной отстраненности».
Но чем дольше длился бой, тем страннее становились ощущения.
Стиль Гу Ченмина напоминал паутину, которая затягивалась всё туже. Каждый его взмах казался Цзян Лу легко предсказуемым, но эта вязкая манера боя просачивалась сквозь защиту, заставляя Цзян Лу невольно замедляться на какую-то долю секунды.
Вначале это было почти незаметно. Но по мере обмена ударами микроскопическое отставание начало накапливаться. Цзян Лу с ужасом почувствовал, что его меч будто увяз в трясине. Каждое новое движение требовало чуть больше усилий, чем предыдущее.
Он начал ощущать, что его сил и воли уже не хватает.
То, что должно было стать легкой прогулкой, после тридцати разменов превратилось в ловушку. Цзян Лу с ужасом осознал: он оказался в абсолютном меньшинстве.
Его просто «переиграли по тактике».
Только сейчас он понял, что за этой внешней неуклюжестью «одержимого» меча скрывался тонкий расчет. Каждое касание, каждое скольжение и обвивание клинка по капле лишали его инициативы. Гу Ченмин гасил остроту его атак, сбивал ритм и ограничивал пространство для маневра. Все эти крошечные преимущества слились в одну неодолимую волну давления.
Цзян Лу стиснул зубы: «Так продолжаться не может!»
Его стиль резко изменился. В холодном и отстраненном методе Хуэйюань внезапно проступила жажда крови. Это был прием, почерпнутый им из другой высокоуровневой техники секты – Меча Изумрудного лебедя. Скорость ударов резко возросла: Цзян Лу попытался грубой силой и темпом разорвать эту липкую паутину Гу Ченмина.
Обновлено: 23.01.2026