Том 4 Глава 1 — Вжух-вжух (танцы!)

Том 4. Глава 1: Вжух-вжух (танцы!) Линдси Пейл, преподаватель Академии Серендиа (двадцать шесть лет, не замужем, в поиске достойного джентльмена), онемела. Она преподавала бальные танцы. А поскольку почти все учащиеся Академии Серендиа — дети дворян, само собой разумеется, что при поступлении они уже были знакомы с искусством танца. Даже если среди них и встречались ученики с посредственными навыками, до провала на уроке дело не доходило никогда. …До сегодняшнего дня. «Что это вообще такое?» — с вытаращенными глазами думала преподаватель Пейл, наблюдая за происходящим у неё на глазах. Перед ней танцевала одна пара. Парня звали Гленн Дадли. Девушку — Моника Нортон. Оба — недавние переведённые, только что присоединившиеся ко второму курсу старшей академии. — Кажется, мы немного отстаём по темпу. Ускоримся! — Не-е-е-ет, останови-и-и-ись!!! Юноша резко ускорил темп, практически вдвое превысив нормальный, и полностью лишённая чувства ритма девушка начала безвольно болтаться в его руках, не столько кружась, сколько бешено вращаясь, словно торнадо. Представшее зрелище никак нельзя было назвать танцем. Если и попытаться дать определение, то сцена скорее напоминала то, как за куда попало мчащейся собакой несётся бедный хозяин, удерживая поводок. Юноша откровенно таскал, раскручивал и вихлял свою партнёршу по залу. Однако нельзя сказать, что вина лежала лишь на нём. У Моники дела обстояли не лучше. Основ танца она не знала, шаги путала, движения были в полном беспорядке. Настоящее чудо, что они до сих пор не грохнулись на пол. Наконец, как только музыка оборвалась, Моника, не справившись с внезапной остановкой, кубарем прокатилась по залу и врезалась в стену. Там и осталась лежать, подёргиваясь. Гленн тут же подбежал к ней, схватил за плечи и затряс: — О-ой! Прости, прости! Т-ты в порядке?! — Н-не... н-не т-р-я-с-и... меня… у…кююю... Моника закатила глаза и обмякла. — Не умира-а-ай! — в панике завопил Гленн. «Это ведь ты её и прикончил…» — пронеслось в голове у каждого, кто находился в зале. Наблюдая за этим цирком, преподавательница Пейл сурово объявила: — Гленн Дадли. Моника Нортон. Через неделю — пересдача. *** Моника была одной из Семи Мудрецов — высших магов в королевстве Ридилл, имевших право на личную аудиенцию с королём. Два года назад, в пятнадцать лет, она стала самой юной, кого когда-либо выбирали в Мудрецов. Она была единственным магом, владеющим безмолвной магией, и получила признание как юный гений, разработавший несколько новых формул заклинаний. После того как ей поручили втайне сопровождать второго принца, Феликса Арка Ридилла, она внедрилась в Академию Серендиа. И хотя Моника, используя свою специализацию — безмолвную магию, охраняла принца из тени, наслаждаться спокойной и блестящей школьной жизнью у неё, мягко говоря, не получалось. Да, в магии и математике Моника была одной из лучших, но во всех остальных дисциплинах занимала прочное место в конце списка. Её неуклюжесть была не просто заметной — она была вопиющей. Особенно это касалось её физической подготовки. Стоило ей немного пробежаться, как она уже начинала задыхаться, а спотыкаться на ровном месте стало для неё ежедневной нормой. К тому же, последние два года, с момента назначения в Семь Мудрецов, она провела взаперти в горной хижине, почти никуда не выходя, что окончательно подорвало её физическую форму. …Итог её выступления на уроке бальных танцев был катастрофическим. Урок танцев проходил совместно у двух классов, и, как правило, партнёров для танца назначал преподаватель — с учётом того, чтобы их уровень подготовки был примерно равен. Партнёром Моники оказался Гленн Дадли из соседнего класса. Похоже, он тоже перевёлся совсем недавно — одновременно с ней. Парень с золотисто-каштановыми волосами, слегка странноватый, но с очень дружелюбной улыбкой. Гленн был выше большинства сверстников, и Монике — учитывая её миниатюрность — приходилось задирать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Честно говоря, разница в росте делала их весьма сомнительной парой для танца, но, вероятно, преподаватель объединил их именно потому, что оба были новенькими и никто толком не знал, умеют ли они танцевать. — Я Гленн! Рад знакомству! — приветливо улыбнулся он, но Моника лишь застенчиво опустила взгляд и замялась. Из-за своей крайней застенчивости Моника не могла как следует разговаривать с незнакомыми людьми — особенно с мужчинами. Тем не менее, Гленн не обиделся и с лёгкостью взял её за руку, выведя в центр зала. Он держался уверенно, и Монике почему-то показалось, что он, наверняка, хорошо танцует… однако… В следующую секунду он с той же дружелюбной улыбкой заявил: — Я, знаешь ли, никогда раньше не танцевал бальные танцы. Ну, попробуем как-нибудь по наитию, глядишь, получится! «Он же шутит, да?..» — не успела подумать Моника, как её тут же закружили. Так они оба и получили радостное направление на пересдачу. *** Если так пойдёт и дальше, они точно провалят и пересдачу. Вот почему после занятий они решили арендовать комнату для репетиций танца. Но что толку от двух новичков? Тогда Гленн сказал: — Я привёл помощника! — и притащил с собой кое-кого. — Эм… привет. Гленн втолкнул в комнату Нила Клэя Мэйвуда — того самого, которого Моника считала самым добрым членом студенческого совета. На лице Нила застыло выражение лёгкой неловкости. Он, как и Моника, состоял в совете. — С-сэр… Мэйвуд?.. Моника ошеломлённо уставилась на Нила, а Гленн, с удивлением переводя взгляд с одного на другого, спросил: — А вы знакомы? — Мисс Нортон тоже состоит в студенческом совете, как и я, — спокойно ответил Нил. — Э-э-э-э?! Да ну, правда?! Гленн театрально повернул голову к Монике и уставился на неё сверху вниз. Он, может, и не был плохим человеком, но его голос был слишком громким для Моники. Пока она дрожала от страха, Гленн понимающе кивнул: — Моника ведь тоже переводная, как и я, да? И уже в совете! Вот это да, круто! — Н-ну… это… — Ой, прости, что по имени! Я просто плохо с официальностями, так что зови меня просто Гленн, ладно? — Эм… э-э-э… Моника отчаянно пыталась подобрать слова, но тут вмешался Нил: — Думаю, стоит прекратить, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Мисс Нортон не по себе, не дави на неё. После этих слов Гленн тут же смолк, как послушный пёс. Нил был невысоким и неприметным мальчиком, но пользовался уважением среди окружающих. Похоже, Гленн не был исключением. Убедившись, что Гленн успокоился, Нил мягко улыбнулся и с чуть опущенными бровями обратился к Монике, стараясь её успокоить: — Гленн — мой одноклассник. Он попросил меня посмотреть, как он танцует, вот я и согласился побыть его временным наставником. — И-извини… за беспокойство… — Ничего страшного. В трудную минуту надо помогать друг другу. Нил улыбнулся настолько искренне, что буквально истощал доброту. Неудивительно, что его все любят. — Ну что, давайте сразу к практике! — нетерпеливо сказал Гленн, будто пёс, рвущийся с поводка. Нил, задумавшись, посмотрел на него: — Было бы здорово, если бы у нас была музыка, как на самом экзамене… но я ведь должен следить за танцем. Может кто-то сможет сыграть на пианино? В зале действительно стояло пианино, предназначенное для экзаменов. Во время выступления ученики должны были танцевать под живую музыку. Но у Моники не было ни одного знакомого, кто играл бы на пианино… Впрочем, у неё вообще почти не было знакомых в этой школе. Она смущённо отвела взгляд — и в этот момент дверь в зал распахнулась. — Ну, выбора у меня, видимо, нет! Хочешь, я сыграю вам на пианино? Тараторя и крутя на пальце прядь пшеничных волос, вошла одноклассница Моники — Лана Колетт. Похоже, она подслушивала у двери. Гленн и Нил изумлённо переглянулись, переводя взгляд с Ланы на Монику. — Ты её подруга? — …да… Моника торопливо кивнула и тут же побледнела. А вдруг Лане неприятно, что её назвали подругой? Если Лана хоть немного смутится, хоть чуть-чуть скривится… Пока Моника в ужасе прокручивала в голове подобные сцены, Лана подошла к ней и с гордостью растрепала ей волосы: — Вот именно! Радуйся — твоя подруга, то есть я, пришла тебя выручать! Моника робко подняла голову и взглянула на Лану. На её лице не было ни тени раздражения. Напротив — казалось, она едва сдерживает улыбку. — Спасибо… — прошептала Моника, прижав руку к груди, словно пытаясь унять своё сердце. Ведь иначе оно бы выпрыгнуло из груди. ———