Том 3 Глава 8 — Крохотная ладонь из его воспоминаний

Том 3. Глава 8: Крохотная ладонь из его воспоминаний Остановив буйство Сириела, Моника вернулась в свою комнату в общежитии, и к тому моменту, как она закончила писать отчёт для Луиса, уже окончательно рассвело. Когда она жила в хижине в горах, не спать всю ночь для неё было обычным делом, но с тех пор, как она вернулась к нормальной жизни, тело стало сильнее реагировать на недосып. После того как она, пошатываясь, добралась до занятий, получила очередное замечание от Ланы за неудачную прическу и всю лекцию боролась со сном, Моника, волоча ноги направилась в студсовет. Похоже, сегодня она пришла первой — в комнате ещё никого не было. Как учил её Сириел, Моника быстро прибралась в помещении, пополнила запасы канцелярии и открыла бухгалтерскую книгу. Обычно цифры помогали ей проснуться, но сегодня ничего не лезло в голову. Понятно. Я ведь вчера использовала много магии… из-за этого в организме не хватает сахара… Моника никогда не придавала значения еде и всегда питалась по самому минимуму. На завтрак — остатки хлеба со вчерашнего ужина и кофе, на обед — орешки и вода. Обычно этого ей хватало, но после активного использования магии — уже нет. Магия выматывает. Потому-то, как говорят, маги и любят сладкое. Порывшись в карманах в поисках еды, Моника поняла, что всё уже съела за обедом — ничего не осталось. «Ещё немного… осталось только доделать дела совета…» — убеждала себя Моника, но сонливость оказалась сильнее. Она не выдержала и плюхнулась головой на стол. *** Пока Моника, уткнувшись лицом в бухгалтерскую книгу, спала, в комнату студенческого совета кто-то вошёл. Дверь открыл вице-президент — Сириел Эшли. Он оказался вторым, кто пришёл сегодня. Завидев Монику, спящую за своим столом, Сириел недовольно приподнял бровь. Он уже открыл рот, чтобы окликнуть её... но передумал. — … Как можно беззвучнее он подошёл к столу и посмотрел на Монику сверху вниз. — Жалкая, тщедушная девчонка. Её тощенькое тело никак не тянуло на семнадцать лет. Цвет лица — вечно бледный. Глаза, в зависимости от света, казались то карими, то зелёными, и всё время были потуплены — нерешительные, затравленные. Ни благородной грации, ни особой красоты — обычная серая девочка, каких тысячи. Сириел задержал взгляд на её правой руке, всё ещё сжимающей перо. По правилам Академии Серендиа, перчатки было носить обязательно. Большинство девушек носили перчатки на заказ — с кружевами, ленточками по краям, а у Моники были простые белые, без украшений. Видимо, не по размеру — слегка великоваты. Настолько у неё крохотные руки. Почти как у ребёнка. — … Сириел аккуратно вынул перо из её руки и вернул его в подставку. Пальцы Моники вяло расправились на столе, лишившись опоры. Сириел положил свою ладонь сверху, будто проверяя, насколько мала её рука… — О, Сириел. Ты уже здесь? Как только за спиной раздался голос Феликса, Сириел вздрогнул и отскочил от стола с такой скоростью, будто в него вселился кузнечик. — В-Ваше Высочество, вы неправильно поняли! Эта девчонка спала в священной комнате студсовета, вот я и хотел её разбудить! Вставай, лентяйка! Он с деланным рвением хлопнул Монику по голове. Моника, сидевшая, уткнувшись в стол, приподнялась, что-то пробормотала и сонно уставилась на Сириела. — …Сэр Эшли?.. — Хм, и что за глупое лицо?! Ты перед Его Высочеством! Выпрямись! — …9129, 14771, 23900, 38671, 62571, 101242, 163813… — Говори по-человечески! Сириел затряс Монике голову, но она просто уставилась на него… и широко улыбнулась. — …Больше не холодно… как хорошо… Тёмно-синие глаза Сириела расширились, а рука, дрожавшая на её голове, остановилась. Затем машинально коснулся броши на воротнике. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не успел — рядом появился Феликс и ловко сунул Монике в рот печенье. Моника, всё ещё в полудрёме, начала хрустеть. Феликс неспешно вкладывал в её рот новые кусочки, по мере того как старые исчезали, и уже достал второе печенье. Она лениво открыла рот и продолжила жевать, не просыпаясь. — Забавно. Спит, а челюсти двигаются. — Э-э, В-Ваше Высочество… — Хочешь тоже попробовать, Сириел? Словно предлагая поиграть с ручным зверьком, Феликс протянул ещё одно печенье. Но Сириел быстро закивал, отказываясь. Когда Феликс уже потянулся за третьим печеньем, Моника резко вскинула голову и приоткрыла глаза. Она потерла их кулачком и пробормотала что-то невнятное, только-только очнувшись от сна. В этот момент она думала об отчёте, который писала всю ночь. Писать отчёты у Моники всегда получалось плохо. «Надеюсь, Луис не будет сильно ругаться…» — вот что её больше всего волновало. А молодой человек, кричавший перед ней, на миг слился в сознании с Луисом Миллером. …Потому она и сказала: — Примите мои поздравления с беременностью вашей супруги… — ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ, ДЕВЧОНКА-А-А?! — закричал Сириел. А Феликс невозмутимо добавил: — Сириел, кто же это? Придётся взять на себя ответственность, знаешь ли. — В-Ваше Высочество! Нет, это всё недоразумение! Эта девчонка просто бредит во сне!.. Вот так и сидели: Сириел — красный, с налитыми кровью глазами, Феликс — довольный и весёлый, и Моника — всё ещё наполовину в стране грёз. Никто этого не заметил, но четвёртый участник совета, Нил, застыл в дверях с растерянным видом, не решаясь войти. ———