Глава 8 — Глава 8

**Глава 8. Заявление на иммиграцию** «Техника Пожирания Звезд» была случайной находкой Лого в его прошлой жизни. Пусть она не давала прямой мощи в бою, не позволяла крушить горы одним ударом, но её ценность для развития была неоценима. Это был фундамент, на котором строился небоскреб силы. Наставник Бефф как-то обмолвился, что Сет вот-вот совершит прорыв. Месяц, не больше — и тот станет полноправным рыцарем, а значит, автоматически получит статус первого наследника клана Кэмпбелл. Лого скрипнул зубами. В его планах Клан Кэмпбелл был ключевой фигурой, ресурсом, который нельзя терять. Высокий старт определяет, как далеко ты сможешь прыгнуть. Он не собирался отдавать свое по праву наследие кому бы то ни было. Чтобы догнать и перегнать Сета за столь короткий срок, «Техника Пожирания Звезд» была жизненно необходима. Человеческий организм имеет предел усвоения энергии, и слабость пищеварения — это узкое горлышко бутылки, тормозящее рост. По мере того как техника набирала обороты, Лого физически ощущал, как желудок превращается в топку. Еда сгорала, мгновенно трансформируясь в чистую энергию, которая бурлящим потоком разливалась по венам, питая каждую клетку. Когда последняя капля питательных веществ была усвоена, он выдохнул облачко пара и снова поманил Крассуса: — Вставай, полосатый! Продолжаем! ... Дни слились в бесконечный цикл: спарринг с Крассусом до изнеможения, вбивание рефлексов в подкорку, обжорство, переваривание с помощью секретной техники, короткий сон для восстановления ментальных сил — и снова бой. Лого превратился в одержимого фанатика, в механизм, работающий на пределе возможностей. И это приносило плоды. Крассус, наблюдая за прогрессом напарника, лишь ошарашенно хлопал глазами: сила человека росла скачками, словно ракета, устремленная в небо. ... Пока Лого в поте лица ковал свою мощь, Густаво тоже не терял времени даром. Паук использовал ту же технику, увеличив свой рацион в несколько раз. Его аппетит стал настолько зверским, что Мать-Паучиха начала коситься на него с подозрением. Она несколько раз тщательно осмотрела своего отпрыска, ощупала хитиновый панцирь и, только убедившись, что с мелким всё в порядке, успокоилась. Охотники на Драконов — пауки-одиночки, но, как ни странно, в них силен инстинкт заботы о потомстве. В этом они поразительно напоминали своих заклятых врагов — Металлических Драконов, которые тоже славились крепкими семейными узами. Правда, на этом сходство заканчивалось. Охотники на Драконов были общепризнанным воплощением зла и хаоса, тогда как Металлические Драконы твердо стояли на страже порядка и добра. Под крылом заботливой мамаши Густаво мог не думать о хлебе насущном — еда сама ползла к нему в рот. Ему оставалось лишь расти и набираться сил. А вот у Ланселота дела обстояли совсем иначе. Над ним сгущались тучи. В гостиной царила гнетущая тишина. Гроув, отец семейства, и остальные братья и сестры сидели вокруг Ланселота, словно судьи, выносящие приговор. Никто не проронил ни слова, тишину нарушал лишь сухой шелест переворачиваемых страниц. Несмотря на эпоху межзвездных перелетов, важные юридические документы по-прежнему дублировались на бумаге — дань традиции и надежности. Ланселот смотрел на лежащий перед ним бланк «Заявления на добровольную иммиграцию», и его сердце медленно покрывалось коркой льда. Пробуждение памяти прошлой жизни не стерло личность двенадцатилетнего подростка. Три его аватара сохраняли все эмоции и воспоминания своих нынешних воплощений. И именно поэтому предательство отца резало по живому, причиняя почти физическую боль. Он не мог поверить, что этот человек — когда-то добрый, любящий отец, для которого семья была всем — за пару лет превратился в холодного карьериста, готового вышвырнуть сына на другую планету ради должности. Да, технологии Альянса позволяли летать к звездам, но связь всё еще отставала. Мгновенного общения между звездными системами не существовало. Отправиться в колонию означало исчезнуть из жизни семьи, возможно, навсегда. К тому же, перспективы на окраинах и близко не стояли рядом с возможностями планеты Окло. Это был Элвин — один из пяти высокомагических миров, жемчужина и сердце цивилизации. Это было всё равно что сослать ребенка из золотого дворца в столице куда-нибудь на урановые рудники в глухой тайге. Нормальные родители костьми бы легли, но не допустили бы такого. Видя застывший взгляд сына, Гроув почувствовал укол совести, смешанный с раздражением. Чтобы заглушить неприятное чувство, он смягчил тон, стараясь звучать убедительно: — Сынок, послушай. Звезда Золотого Моста хоть и считается низкомагическим миром, но Альянс только начал её осваивать. Там сейчас золотая лихорадка, возможности на каждом шагу! Тебе там будет проще пробиться, поступить в академию, сделать карьеру. Здесь, на Окло, конкуренция тебя просто раздавит. Ланселот молчал, низко опустив голову. Горечь и обида захлестнули его с головой, грозя утопить в черной пучине отчаяния. — Второй брат, отец дело говорит, — подал голос старший брат Джерард, ерзая в кресле. — Ты же у нас умный, везде пробьешься. А если ты уедешь, отец наконец-то получит повышение, и тогда мы все... — Заткнись! — Гроув метнул на старшего сына испепеляющий взгляд. Джерард прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее. — Подумай хорошенько, — бросил Гроув, поднимаясь с кресла. — Это для твоего же блага. Он вышел из комнаты, и остальные потянулись за ним, оставляя Ланселота в одиночестве. Он сидел неподвижно, словно каменное изваяние. «Ради карьеры... ты готов пожертвовать собственным сыном?» — этот вопрос эхом бился в его черепе, но ответа не было. И тут сработал механизм защиты. Память прошлой жизни, холодная и циничная, взяла верх над эмоциями подростка. Истерика была подавлена, слезы высохли, не успев пролиться. Когда Ланселот поднял голову, его взгляд изменился. В нем больше не было боли или мольбы. Только ледяная пустота и расчет. Он встал и, не постучавшись, толкнул дверь в кабинет отца. — Я подпишу, — голос мальчика звучал сухо и жестко, как треск ломающейся ветки. — Но у меня есть условия. Двадцать тысяч Алых кредитов. Наличными или переводом — плевать. И второе: я хочу сменить статус регистрации. Переведите меня на общественный аккаунт. Гроув, не ожидавший такой быстрой капитуляции, на секунду опешил, но тут же расплылся в облегченной улыбке. — Двадцать тысяч? Конечно! Я дам тебе тридцать! И с регистрацией помогу, завтра же сходим и... — Не завтра. Сейчас, — перебил его Ланселот. — И мне не нужны твои подачки. Двадцать тысяч. Считай это долгом, я всё верну до последнего цента. Как только деньги упадут на счет — я ставлю подпись. И еще одно: с этого момента мы чужие люди. Не ищи меня, не пиши мне. У тебя больше нет сына. Гроув дернулся, словно от пощечины, но страх, что сын передумает и сорвет его планы, оказался сильнее. Он быстро кивнул. Разрыв отношений? Да и черт с ним, он давно был к этому готов морально. Они немедленно отправились в ближайшее отделение гражданской регистрации. Бюрократическая машина сработала быстро: статус Ланселота был изменен, теперь его опекуном официально числилось государство. Как только формальности были улажены, Гроув перевел обещанную сумму. Ланселот проверил баланс, хладнокровно взял ручку и размашисто расписался в «Заявлении». Затем он вернулся домой, за пять минут собрал в рюкзак немного одежды, взял коммуникатор и, не оглядываясь, вышел за порог. Ни прощаний, ни слез. Всё было кончено. — Что это с ним? — пробормотал Джерард, глядя в окно на удаляющуюся спину брата. — Он какой-то... другой. Это точно наш размазня Ланселот? ... Вечерний ветер, холодный и колючий, трепал волосы Ланселота, но он не чувствовал холода. Наоборот, вдохнув полной грудью свежий воздух, он ощутил невероятную легкость. Словно тяжелая могильная плита, давившая на плечи, исчезла. — Отныне я живу только для себя! — произнес он, глядя на кровавый диск заходящего солнца. Его голос был тверд, как сталь. ... Вся эта грязная история началась несколько лет назад. После смерти матери из-за врачебной ошибки Гроув словно сошел с ума. Он похоронил себя в работе, отгородившись от детей стеной занятости. Постепенно он превратился в бездушную функцию, винтик системы. Годы каторжного труда принесли плоды — он накопил достаточно заслуг для повышения. Но конкуренты дышали в спину, у многих были связи покруче. Приближались выборы, и Гроув паниковал. Тогда-то «добрые друзья» и подсказали ему идею: использовать детей как трамплин. Алый Альянс — технократическая цивилизация, раскинувшая свои щупальца на сотни колониальных миров. Но контролировать такую махину сложно. Нужны люди. Особенно ценны выходцы с Окло. Окло — один из пяти миров Элвина с высокой концентрацией маны. Люди, рожденные здесь, генетически превосходили остальных: плотнее кости, крепче мышцы, быстрее мозг. Они были элитой. Правительство, стремясь укрепить власть в колониях и улучшить генофонд на периферии, щедро поощряло иммиграцию. Семьи, добровольно отправляющие своих членов на освоение новых миров, получали колоссальные льготы. Особенно чиновники. Это было равносильно медали «За заслуги перед Отечеством». Такой пункт в личном деле мог стать решающим козырем в борьбе за кресло. Но законы Альянса были строги: в двенадцать лет подросток получал частичную дееспособность. Даже отец не мог насильно выслать ребенка. Требовалось добровольное согласие. Ланселот, тихий, забитый, всегда готовый уступить — был идеальной жертвой. Когда в семье нужно кем-то пожертвовать, всегда выбирают того, кто не умеет кусаться. Гроув был уверен, что, если сын заартачится, он легко сломает его чувством вины, обвинив в эгоизме и разрушении семьи. Но Ланселот разрубил этот гордиев узел сам, оставив отца с победой, которая на вкус напоминала пепел.