На восходе солнца госпожа Хун, Бай Сучэ и Фуцуй доставили в красный павильон крепко связанного Чи Юня и обменяли его на А-Шэй. От Лю Яня по-прежнему не было ни слуху, ни духу, и никто не знал, где он пропадает. Обмен заложниками прошел неожиданно гладко. Несмотря на то, что салон Фэнлю разместил в окрестностях павильона десятки наемных убийц, подходящего случая для нападения так и не представилось. Поэтому госпоже Хун только и оставалось смотреть, как Тан Лицы уходит, прихватив с собой Чи Юня.
— С таким противником, как Тан Лицы, необходимо считаться, — спокойно заметила Бай Сучэ. — Если сможем его убить — это будет большая победа.
Госпожа Хун промолчала. На ее мрачном лице читалась лишь глубокая ненависть к Тан Лицы.
Фуцуй же, напротив, разразилась хохотом.
— Дело сделано — пора возвращаться. Нам еще не раз представится случай покончить с Тан Лицы.
Бай Сучэ первой пошла к выходу из павильона, но потом вдруг остановилась, положив руку на эфес сабли.
— Принцесса Запада исчезла, не попрощавшись, а вы, кажется, довольны?
— Довольна? — усмехнулась Фуцуй, — Да неужели?
Ничего не ответив, Бай Сучэ двинулась дальше. Госпожа Хун последовала за ней, и вскоре обе скрылись в белом экипаже салона Фэнлю, задернув занавески.
Фуцуй хмыкнула, глядя вслед удаляющемуся экипажу. Эта девчонка, Су-эр, с каждым днем делала все больше успехов. Возможно, пришло время предложить хозяину заменить Сяо Хун на Су-эр. Не исключено, что Су-эр справится куда лучше. Ведь Сяо Хун, несмотря на свой ум и красоту, допустила большую ошибку, став правой рукой Лю Яня.
* * *
Тан Лицы не спеша пил чай, со спокойной и безмятежной улыбкой наблюдая, как Чи Юнь с помощью наемника избавляется от пут и кляпа. Шэнь Ланхунь с будничным видом бросал перерезанные веревки на пол. Один лишь Фэнфэн нетерпеливо вертелся на своем стульчике и шатал бортики, восторженно глядя, как распутывают Чи Юня — спелёнатый по рукам и ногам разбойник напоминал бесформенный кокон. Скрипя зубами от ярости, Чи Юнь обжег молодого хозяина возмущенным взглядом, но Тан Лицы только улыбнулся еще дружелюбнее.
— Теперь тебе стало лучше? — спросил он.
— Ничуть! — рявкнул Чи Юнь и мрачно добавил: — Сам-то ты цел?
Тан Лицы отпил глоток ароматного чая.
— Вполне.
— Эта злобная ведьма заразила меня «Нефритом весенних вод», обещая, что любой, кто меня коснется, тоже отравится. Как видно, это были пустые угрозы, — сказал Чи Юнь, осторожно становясь на затекшие ноги. — Такого бывалого лисьего демона, как ты, даже пилюли Девятисердечного демона не берут, что уж говорить о «Нефрите весенних вод»…
Тан Лицы смеющимися глазами смотрел, как Чи Юнь пытается устоять на ногах.
— Яд никому не навредил, потому что его вовремя обезвредили, а вовсе не по вине Бай Сучэ. Так тебе спокойнее?
Чи Юнь хмыкнул.
— Где ты взял противоядие?
— Секрет, — улыбнулся Тан Лицы.
— А как ты вообще узнал, что я отравлен? — не сдавался Чи Юнь.
Тан Лицы отпил еще глоток чая.
— Салон Фэнлю известен своими ядами. Разве они могли упустить случай отравить такого ценного заложника? Скажи спасибо, что они не применили к тебе еще два-три десятка смертельных ядов.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что эта злобная ведьма еще и сдерживалась? — ледяным тоном спросил Чи Юнь.
Тан Лицы поставил чашку.
— Понимай как знаешь, Чи Юнь. Если тебе нравится видеть вокруг одних врагов, то я ничем помочь не могу… Лучше подай-ка еще чаю.
— Подать чаю?! — вознегодовал Чи Юнь.
Тан Лицы неторопливо смахнул пылинку с рукава.
— Да. Из-за тебя мы всю ночь не спали, поэтому чай пришелся бы весьма кстати. И купи какой-нибудь еды: мы все проголодались.
Хотя яд уже выветрился, у Чи Юня до сих пор неприятно ныли руки и ноги, и он изнемогал от усталости, поэтому в ответ на приказ возмущенно скрипнул зубами:
— Издеваешься?..
— Чего ты ждешь? — Тан Лицы с улыбкой взмахнул рукавом, указывая на дверь.
Спорить с ним было бесполезно — Чи Юнь развернулся и гневно вылетел из комнаты.
— Выглядите неважно, — тихо заметил Шэнь Ланхунь, после того как разбойник ушел.
— Все в порядке. — Тан Лицы устало прижал руку к животу. — Кто-нибудь рыскал здесь ночью?
— Только мелкие воришки — охотились за серебром. Я проводил их в магистрат, — Помолчав, наемник добавил: — Я боялся, что вы попадете в ловушку и вернетесь побитым и изувеченным.
— Я же не Чи Юнь — не настолько безрассуден, чтобы попадаться в ловушки, — с улыбкой ответил Тан Лицы. — Кроме того, благородному господину не пристало ходить побитым и изувеченным. И друзей и врагов надо встречать улыбкой, вести себя скромно и располагающе, тогда и получишь приглашение на чай.
— По-моему, это называется лицемерием, — сухо заметил Шэнь Ланхунь.
Услышав его слова, Фэнфэн что-то весело залепетал, подпрыгивая от удовольствия и раскачивая свой стульчик. Шэнь Ланхунь рассмеялся:
— Кажется, кое-кто слишком хорошо вас знает.
Тан Лицы улыбнулся одними глазами, чуть заметно приподняв брови.
— И все же, что нам делать дальше? — перешел к делу наемник.
— Дальше я собираюсь посетить сад Пяолин Мэй в долине Бодхи и найти там могилу, — ответил Тан Лицы. — К тому же, Лю Янь так и не объявился. Учитывая его настроение в последнее время, он явно что-то замышляет.
— Могилу? То есть, вы хотите найти тело Фан Чжоу? Но его же закопали в землю. Скорее всего, мыши и черви уже изуродовали его труп до неузнаваемости. Не пора ли, наконец, успокоиться?
— Как же мне успокоиться, если я не видел гроб и останки своими глазами? — с улыбкой возразил Тан Лицы. — Кто знает… возможно, его похоронили в ледяном гробу, наполненном водой из источника, или земля в том краю обладает особыми свойствами и сохраняет тело невредимым. В конце концов, чего только не бывает на свете.
Взглянув на него, Шэнь Ланхунь тяжело вздохнул, но промолчал.
* * *
Чи Юнь в некогда белоснежном, а теперь помятом и заляпанном одеянии, скрипя зубами, стоял на рынке Цзюфэна и озирался по сторонам в поисках винной и мясной лавки. К сожалению, Цзюфэн размерами больше напоминал не город, а деревушку с единственной мощеной улицей, протянувшейся всего на шестьдесят чжанов из конца в конец. Помимо маленькой забегаловки с куриными потрохами, здесь не было ничего, даже тележек с паровыми булочками.
Разбойник был уверен, что Тан Лицы над ним просто издевается, и его подозрения начинали походить на правду. Несколько раз пройдя по улице взад-вперед и так и не придумав, как исполнить поручение, он вдруг заметил знакомый силуэт.
На обочине дороги стояла девушка в пурпурном платье, держа лошадь под уздцы. Судя по морщине между бровей, девушка мучилась сложной неразрешимой задачей. Услышав шаги, она на мгновение растерялась.
— Чи Юнь?
— Маленькая дева Чжун, ты ведь ищешь седого лисьего демона, верно? — понимающе усмехнулся Чи Юнь. — Тогда следуй за мной.
Молодой разбойник всегда считал Чжун Чуньцзы лишь досадной помехой, но сегодня обрадовался встрече: она давала повод оправдаться, по какой причине он так и не нашел еды и вина.
Почему, когда надо, человека днем с огнем не сыщешь, а когда не надо — то вот он, пожалуйста? Чуньцзы потерянно смотрела на непривычно дружелюбного Чи Юня. По правде говоря, сейчас она не хотела видеть Тан Лицы, но одного желания было не достаточно: чтобы его избегать, требовалась сила воли. Ведь как знать — возможно, сегодняшняя встреча станет последней, а потом их пути разойдутся, и она никогда его больше не увидит… Спрятанный на груди пузырек с зельем согрелся от тепла ее тела, но по-прежнему леденил ей душу. Помявшись, Чуньцзы выдавила улыбку:
— Как поживает господин Тан? С ним все хорошо?
— А что ему сделается? — холодно ответил Чи Юнь. — Он уцелеет, даже если рухнет весь мир. Пойдем.
Шэнь Ланхунь и Тан Лицы, по-прежнему ждавшие возвращения Чи Юня в богатом поместье Цзюфэна, как раз закончили беседовать, когда раздался звук шагов.
В комнату ворвался Чи Юнь, таща за собой какую-то девушку.
— Я не нашел торговцев вином и едой, зато привел кое-кого интересного.
— Молодой господин Тан, — начала Чжун Чуньцзы, старательно отводя глаза. — Я…
— Госпожа Чжун, у вас явно талант сталкиваться с нами на бескрайних просторах цзянху, — бесстрастно заметил Шэнь Ланхунь. — Что за повод на сей раз?
— Не волнуйся, брат Шэнь, госпожа Чжун выбрала нашу дорогу на юг по чистой случайности, — с улыбкой вмешался Тан Лицы. Он встал, и рукава его одежд едва заметно всколыхнулись. — Садитесь, пожалуйста.
В комнате было несколько стульев: кроме занятых Фэнфэном и Шэнь Ланхунем оставалось еще три свободных. Но Тан Лицы так учтиво предложил Чуньцзы свое место, что она невольно послушалась и села.
— Я… я… — пролепетала она, собираясь с мыслями. — Я всего лишь иду за учителем, и так получилось, что он избрал тот же путь, что и господин Тан.
— Если так, то я могу помочь вам в поисках Сюэ Сяньцзы, — предложил Тан Лицы. — Когда я узнаю какие-то новости, то немедленно вам сообщу.
Чжун Чуньцзы кивнула, но, подумав, медленно покачала головой.
— На самом деле… у меня нет срочных дел к учителю. Я просто не знаю, куда еще пойти.
Покинув утес Циншань, Чжун Чуньцзы будто бы утратила смысл жизни и перестала понимать, ради чего она странствует по цзянху. Теперь ее постоянно сопровождало чувство глубокого одиночества, а единственными спутниками стали далекие звезды и луна на небосклоне. Несмотря на множество друзей, ей было некому довериться, и никто не мог развеять ее сомнения. Куда теперь идти? Что теперь делать? Есть ли в ее жизни хоть какой-то смысл для мироздания? Теперь ее окружали одни неразрешимые загадки… Кроме бесплодных фантазий, у нее не осталось ничего.
— Если вы свободны от обязательств, присоединяйтесь к нам, госпожа Чжун, — с легкой улыбкой предложил Тан Лицы.
Чи Юнь и Шэнь Ланхунь, не сговариваясь, хмуро посмотрели на хозяина.
Чжун Чуньцзы замялась, словно приглашение Тан Лицы лишь удвоило ее сомнения.
— А зачем вы идете на юг, господин Тан?
— Найти тело и спасти жизнь.
Слегка покраснев, Чжун Чуньцзы опустила глаза и пробормотала:
— Что ж… тогда я по мере сил постараюсь вам помочь.
Чи Юнь открыл было рот, будто хотел что-то сказать, но Шэнь Ланхунь прервал его сдержанным покашливанием.
Мысль разбойника заключалось в том, что от помощи Чуньцзы им не будет никого толку. Чем сумеет помочь девчонка, если Шэнь Ланхунь, Чи Юнь и Тан Лицы и сами не знают, как подступиться к этой безумной затее? Однако вмешательство наемника заставило Чи Юня прикусить язык, хотя сомнение было большими буквами написано у него на лице. Какой смысл тащить Чуньцзы в сад Пяолин Мэй в поисках останков Фан Чжоу? Можно подумать, она умеет дробить камни и раскапывать могилы.
Ну а сам Шэнь Ланхунь, хоть и пытался просверлить Чжун Чуньцзы взглядом, но отнесся к предложению Тан Лицы на удивление спокойно.
— А что это за место? — посмотрев на пышное убранство дома и украшенную искусной резьбой мебель, спросила Чуньцзы. — Откуда в глухой деревне взялся такой роскошный особняк?
Судя по всему, это был богатый дом, но она не заметила здесь ни единого слуги.
Тан Лицы наклонился и взял Фэнфэна на руки.
— Это дом моего близкого друга, который несколько лет назад поселился здесь в уединении. Его привлекли изысканные пейзажи деревни и пышный сливовый сад.
— Но здесь нет никакого сливового сада, — наморщила лоб Чуньцзы.
— Потому что мой друг его сжег, и все сливовые деревья превратились в пепел. От пожара дом сильно пострадал, но я восстановил его до нынешнего состояния.
Полное сомнений сердце Чуньцзы тревожно стукнуло.
— Это был тот самый друг, который написал стихотворение о сливовых деревьях?
На самом деле она хотела спросить: «Это был тот самый друг, который отравил вас, бросил умирать в колодце, а потом его поджег? Как вы можете так спокойно, без тени горечи, о нем говорить? Неужели только вы один виноваты в том, что случилось?»
— Как сказать… — Приласкав Фэнфэна, Тан Лицы передал его Чи Юню и сел. — Я бываю здесь раз в год, но, к сожалению, больше никогда его не встречал.
— Вот как, — тихо пробормотала Чжун Чуньцзы.
Разбойник взял ребенка и, как заправская нянька, стал кормить его остатками рисового супа. Чуньцзы рассеянно смотрела на кормление Фэнфэна, а Шэнь Ланхунь бесстрастно наблюдал за ней. Взгляд Тан Лицы выдавал легкую усталость. В эту минуту сердце девушки, и без того полное смятения, заколотилось, как у загнанного оленя, и у нее появилось искушение выбросить спрятанный пузырек с зельем.
Тан Лицы откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и неподвижно замер. На Чуньцзы вдруг лавиной нахлынула нежность. Что бы ни делал этот человек, он всегда каким-то непостижимым образом пленял ее разум и чувства, заставляя тонуть в несбыточных мечтах. Разве она сможет его отпустить, обрекая себя на жизнь, где их пути, скорее всего, никогда больше не пересекутся?
— Госпожа Чжун, вы много странствовали с севера на юг, не слышали ли вы когда-нибудь о горе Цихунь? — не открывая глаз, спросил Тан Лицы.
Чжун Чуньцзы на мгновение растрялась.
— Гора Цихунь? Она скрывается среди холмов Уйи, покрытых непроходимым лесом — туда редко кто добирается. Откуда вы о ней узнали, господин Тан?
— Значит, она и в самом деле существует… — проговорил Тан Лицы. — Вы и вправду бывалая путешественница, госпожа Чжун.
Чжун Чуньцзы покачала головой.
— Дело не в этом, просто Цихунь — необычная гора. Сама я никогда там не бывала, но учитель рассказывал, что это священное место для погребений. Почва на ней белого цвета и обладает особыми свойствами. Если похоронить в этой земле человека, могила будет запечатана, и тело долгие десятилетия останется неповрежденным. Мой учитель… упокоил тело своей жены на горе Цихунь, — тихо добавила она.
— Вот как? — приподнял брови Тан Лицы.
Чуньцзы кивнула.
— Но лишь учитель знает, где она находится. Это глухое и уединенное место, куда редко забредают случайные путники. А людям, далеким от боевых искусств, и вовсе не знакомы особые свойства горы.
— Кажется, у нас нет иного выбора, кроме как опрометчиво отправится на ее поиски, — сухо заметил Шэнь Ланхунь. — Выдвигаемся завтра.
— А как же быть с салоном Фэнлю? — спросила Чжун Чуньцзы, уже несколько успокоившись. — Вы оставите все как есть, господин Тан?
Тан Лицы приоткрыл глаза и улыбнулся.
— Дело салона Фэнлю сейчас в надежных руках. В ближайшее время ничего особенного не случится.
После этого Чжун Чуньцзы приготовила превосходный ужин. Со времен битвы на скале Циншань ни у кого из них не было возможности как следует отдохнуть. Лишь позволив себе, наконец, расслабиться, путешественники почувствовали нахлынувшую усталость и разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и восстановить силы.
* * *
В комнате Тан Лицы тишину глубокой ночи нарушил тихий голос Шэнь Ланхуня, донесшийся из открытого окна.
— Хочу прояснить один вопрос, — произнес он. Тан Лицы прервал медитацию, но остался сидеть на кровати. — Я говорю о хозяине салона Фэнлю, музыканте с пипой, чье лицо скрыто вуалью — о Лю Яне. Если вы не сможете его убить, то при случае я возьму это на себя.
Тан Лицы открыл глаза.
— Это угроза?
— Нет, — Голос Шэнь Ланхуня звучал еще невыразительнее обычного. — Я просто предупреждаю о своих намерениях.
— Он мой друг, — тихо вздохнул Тан Лицы.
С его места на кровати алая змея на щеке стоящего за окном Шэнь Ланхуня выделялась особенно четко.
— Зовите его другом, если вам угодно. Но не пора ли одуматься, прежде чем он вас убьет?
Тан Лицы ничего не ответил.
— Я покончу с ним раньше, чем до этого дойдет, — предупредил на прощанье Шэнь Ланхунь.
С непонятным выражением глядя вслед удаляющемуся наемнику, Тан Лицы тихо прошептал:
— Но что если он однажды изменится?..
Издалека донесся голос Шэнь Ланхуня:
— Если бы он погубил вашу любимую, убил вашу семью, отравил учителя и друзей — что бы вы тогда сделали?
Тан Лицы вновь ничего не ответил, и Шэнь Ланхунь растворился в ночи.
— А-Ли, — донесся голос из другого окна, — он же неисправимый ублюдок, почему ты из-за него убиваешься?
— У меня почти нет друзей, — ответил Тан Лицы, даже не глядя в сторону разбойника.
Чи Юнь презрительно хмыкнул.
— А мы с Шэнем разве тебе не друзья?
— Нет.
— Нет?.. — пораженно воскликнул Чи Юнь.
Тан Лицы тихо вздохнул, опершись на руку, и медленно обернулся.
— Вы ведь не понимаете… никто из вас не понимает, что я на самом деле думаю, верно?
— Да, разрази меня гром, я не понимаю, твоя правда! Ну и что с того? Все равно я тебя люблю. Я знаю, что этот ублюдок Лю Янь такой же хитроумный, как и ты. Но сколько бы он не читал твои мысли, он только сильнее жаждет твоей смерти. Если ты считаешь это дружбой, у тебя явно не все дома! — холодно объявил Чи Юнь, сердито глядя на молодого хозяина.
Тан Лицы не сводил с него пристального взгляда. Иногда разбойнику казалось, что он видит в этих глубоких глазах смех, иногда — слезы. Тан Лицы долго сидел неподвижно, опершись на кровать, а потом медленно выпрямился и, обхватив себя руками, прошептал:
— Все, что мне нужно — это друг, с которым можно поговорить по душам…
Чи Юнь молча смотрел на него, совершенно сбитый с толку. Он не понимал, что это значит — говорить по душам.
Скоро Тан Лицы опустил руки, тряхнул головой и улыбнулся Чи Юню.
— Иди отдохни. У тебя долго были запечатаны акупунктурные точки, и ты едва начал выздоравливать после отравления. Нужно как следует восстановить силы.
Чи Юнь нахмурился, но Тан Лицы мягко поторопил:
— Иди.
Бросив на него последний сердитый взгляд, Чи Юнь унесся прочь.
Как бы сильно Тан Лицы ни старался быть хорошим человеком, который играет по правилам, все равно людям было трудно его понять… Он сидел на кровати, опустив голову, и свет яркой, словно нефрит, луны лился в комнату через открытое окно, четко очерчивая на полу его темную тень.
Обновлено: 15.02.2026