Ночь костюмированного бала. Герцог в маске — загадочный и нелюдимый — приглашает на танец скромную девушку в пышном синем платье, чей голос завораживает сильнее любых титулов и драгоценностей. Кристина не отказывает незнакомцу, хотя весь вечер должна была провести с юношей, который её сюда привёл, и даже не подозревает, что под маской скрывается куда более сложная и израненная душа, чем кажется на первый взгляд. Когда любопытство берёт верх и маска слетает, тайна раскрывается слишком быстро и слишком рано — раньше, чем герцог был готов её показать. Но вместо ужаса и бегства между ними завязывается нечто более хрупкое и настоящее: доверие, за которым явно скрывается зарождающееся чувство. Пока девушка приходит в себя, выясняется, что ей нужна помощь куда более прозаическая — совладать с тугим корсетом, который в буквальном смысле не даёт дышать, — и в этой нелепой, почти интимной сцене раскрывается больше искренности, чем во всех светских любезностях бала. Кристина не убегает от того, что увидела; напротив, она тянется ближе, расспрашивает об обещанных уроках пения и уговаривает своего таинственного партнёра ещё на один танец, а затем — на побег в сад, в лабиринт из подстриженных кустов, подальше от чужих глаз и полуночной традиции срывать маски. За внешней благопристойностью бала скрывается история двух людей, каждый из которых бережёт собственную тайну — и от света, и друг от друга, и, кажется, от самих себя.

Ночь костюмированного бала. Герцог в маске — загадочный и нелюдимый — приглашает на танец скромную девушку в пышном синем платье, чей голос завораживает сильнее любых титулов и драгоценностей. Кристина не отказывает незнакомцу, хотя весь вечер должна была провести с юношей, который её сюда привёл, и даже не подозревает, что под маской скрывается куда более сложная и израненная душа, чем кажется на первый взгляд. Когда любопытство берёт верх и маска слетает, тайна раскрывается слишком быстро и слишком рано — раньше, чем герцог был готов её показать. Но вместо ужаса и бегства между ними завязывается нечто более хрупкое и настоящее: доверие, за которым явно скрывается зарождающееся чувство. Пока девушка приходит в себя, выясняется, что ей нужна помощь куда более прозаическая — совладать с тугим корсетом, который в буквальном смысле не даёт дышать, — и в этой нелепой, почти интимной сцене раскрывается больше искренности, чем во всех светских любезностях бала. Кристина не убегает от того, что увидела; напротив, она тянется ближе, расспрашивает об обещанных уроках пения и уговаривает своего таинственного партнёра ещё на один танец, а затем — на побег в сад, в лабиринт из подстриженных кустов, подальше от чужих глаз и полуночной традиции срывать маски. За внешней благопристойностью бала скрывается история двух людей, каждый из которых бережёт собственную тайну — и от света, и друг от друга, и, кажется, от самих себя.