*Перевод: **Astarmina***
После снегопада прояснилось. Закатное солнце на горизонте было ярко-красным, словно пылающий огонь, отражаясь в тонком слое снега у реки и окрашивая его в нежно-розовый цвет, что было очень красиво.
Ху Мань шёл, спотыкаясь, осторожно ступая по снегу, оставляя за собой цепочку кровавых следов. Он был печально известным разбойником, но во время ограбления попал в засаду и оказался в таком жалком положении. Он глубоко вздохнул, оторвал кусок от подола своей одежды и, присев, обернул им ступни. После трёх дней и ночей погони его шёлковые туфли были давно изодраны горными колючками и камнями, а ноги замёрзли и онемели от боли — вероятно, получил обморожение.
Он был измучен жаждой и голодом и медленно направился к реке. В это время года поймать свежую рыбу было непросто. Но для разбойника с его навыками это не представляло особой трудности. Он ощупал свои карманы: у него был только носовой платок, несколько кусочков серебра, но не было огнива.
Это означало, что даже если поймает рыбу, ему придётся есть её сырой. В обычное время он ни за что не стал бы терпеть такие лишения, но сейчас, замёрзший и голодный, как бездомная собака, в его глазах появился проблеск воли к выживанию — ему было уже всё равно.
Ху Мань, шатаясь, подошёл к берегу реки и только собирался снять верхнюю одежду, чтобы войти в воду, как вдруг услышал всплеск. Примерно в двадцати шагах от него, среди тростника, виднелась половина лодки, а на корме стояла на коленях девушка в светло-зелёной одежде, опустившая платок в речную воду, а затем выжимавшая его. Когда её одежда всколыхнулась, обнажились белоснежные запястья.
Глаза Ху Маня загорелись, и он настороженно осмотрелся вокруг. Преследователи отстали, и в этой пустынной местности, на реке Ланьси, больше никого не было видно. Согнувшись, он медленно приблизился к лодке. Девушка, стоявшая на коленях на корме, казалось, совсем не замечала приближения постороннего человека и снова достала из деревянного таза позади себя верхнюю одежду, опустила её в реку и стала стирать.
Эта верхняя одежда явно принадлежала мужчине. Ху Мань на мгновение остановился, глядя на лодку, словно пытаясь разглядеть сквозь деревянные доски, кто ещё мог быть внутри. Чем дольше он жил, рискуя жизнью, тем осторожнее становился, опасаясь малейшей ошибки. Он вспомнил историю, ходившую в криминальных кругах, о молодом господине, который появлялся в пустынных местах в сопровождении красивой служанки, с драгоценностями, пил вино из серебряных и нефритовых чаш, словно желая, чтобы все видели его богатство, и за ними сразу же следовал самый известный бандит. Этот бандит был известен своей жестокостью и коварством, от его рук погибло множество героев криминального мира. Тело этого бандита позже нашли в горном ущелье с широко раскрытыми глазами, искажённым лицом и лишь с небольшой раной на лбу, без каких-либо других повреждений.
Вспомнив об этом, Ху Мань почувствовал холод по всему телу и не осмелился приблизиться к лодке.
Вдруг из каюты донёсся кашель, и слабый мужской голос произнёс:
— Янь Дань... кхе-кхе, Янь Дань, заходи...
Услышав это, девушка в светло-зелёной одежде быстро встала, подняла занавеску и вошла в каюту. В тот момент, когда занавеска поднялась и снова опустилась, Ху Мань уловил аромат, от которого у него потекли слюнки. Этот аромат был невероятно соблазнительным для голодного человека.
Он решился и осмелился подойти. Как раз в этот момент девушка по имени Янь Дань снова вышла из каюты и, увидев грязного и свирепого незнакомца, испуганно отступила на шаг, дрожащим голосом спросив:
— Кто вы? Зачем вы здесь?
Ху Мань сразу же расплылся в улыбке:
— Не бойтесь, барышня, я торговец. По пути на меня напали разбойники, отобрали все товары, убили моих спутников, и только мне удалось спастись, перебравшись через несколько гор.
Это было не совсем ложью — ценные вещи действительно были потеряны, и ему действительно пришлось пересечь три горы, чтобы оторваться от преследователей.
Взгляд Янь Дань был ясным, в нём появилось сочувствие, и она слегка улыбнулась:
— А я думала, что вы злодей.
Её мягкий южный акцент и красивая улыбка делали её ещё привлекательнее.
Сердце Ху Маня затрепетало, и он, сделав шаг вперёд и низко поклонившись, сказал:
— Я бежал к реке и так изголодался, что едва могу двигаться. Барышня так красива, у вас наверняка доброе сердце. Не могли бы вы подать мне немного еды?
Янь Дань покачала головой с сожалением:
— Я не могу решать сама, нужно спросить разрешения у моего господина, — она повернулась и осторожно приподняла край занавески, словно боясь, что холодный ветер проникнет внутрь: — господин, снаружи пришёл торговец, он говорит, что встретил разбойников и несколько дней не ел. Можно ему войти и присесть?
Из-за занавески донёсся голос, такой же слабый, как и раньше:
— На улице холодно, пусть войдёт.
Янь Дань повернулась и с лёгкой улыбкой сказала:
— Пожалуйста, входите.
Она подняла занавеску, пропуская Ху Маня внутрь. У него было отличное зрение, и он сразу заметил, что её белоснежные руки были красивы, с мягкими кончиками пальцев, явно никогда не занималась боевыми искусствами или тяжёлой работой.
В каюте молодой красивый мужчина, завернувшись в одеяло, полулежал на мягких подушках. Его лицо было бледным, с лёгким болезненным румянцем на щеках, и он слабо поклонился:
— Прошу, садитесь. Я тяжело болен и не могу встать, чтобы поприветствовать вас должным образом. Прошу прощения за невежливость.
Ху Мань внутренне обрадовался, но сохранил невозмутимое выражение лица.
— Вы слишком любезны, господин.
Он был совершенно измотан и понимал, что ему потребуется два-три дня отдыха, чтобы восстановиться. Но на лодке, кроме хрупкой девушки, был только больной молодой человек. Как только он поест и восстановит силы, ему будет легко справиться с ними обоими.
Янь Дань принесла мягкую подушку, предложив гостю сесть, а затем занялась глиняным горшком в углу, из которого поднимался ароматный пар.
Ху Мань, сидя на подушке и чувствуя аромат, исходящий от горшка, ощутил ещё больший голод, но сдержался.
— Как вы оказались в этой пустынной местности? Здесь небезопасно, поблизости много разбойничьих лагерей. Это очень опасно, увы.
Молодой господин выпрямился, демонстрируя изысканные манеры.
— Я увидел, что здешний снежный пейзаж прекрасен, и арендовал лодку, чтобы провести несколько дней на реке. Разбойников мы не встречали, но не могу не оценить вашу заботу. Мы с ней уедем завтра.
Ху Мань заметил белую нефритовую шпильку в его волосах — прозрачную, безупречную, с тёплым блеском. Он имел дело со многими драгоценностями и сразу понял, что эта шпилька очень ценная. Такой молодой богатый господин, приехавший в пустынную местность любоваться снегом, вероятно, был просто сентиментальным учёным, приехавшим сочинять стихи. Думая так, Ху Мань изобразил на лице восхищение:
— Такой снежный пейзаж могут оценить только изысканные люди, как вы. Могу ли узнать ваше имя? Когда я вернусь, обязательно поставлю табличку в вашу честь за спасение моей жизни.
Не успел он закончить, как Янь Дань прыснула со смеху, но, заметив взгляд своего господина, быстро прикусила язык, приложив палец к губам, показав себя одновременно игривой и послушной. Молодой господин повернулся к Ху Маню и спокойно сказал:
— Меня зовут Юй Мо. Это пустяк, не стоит упоминания.
Ху Мань несколько раз повторил имя Юй Мо про себя, убедившись, что в криминальном мире такого имени не знает.
Закат полностью угас, сумерки сгустились, холодный ветер завывал. Но в каюте жаровня горела ярко, было тепло, как весной, спокойно и мирно, совершенно не ощущался холод снаружи.
Янь Дань взяла два куска влажной ткани, сложила их в толстые прихватки и поставила дымящийся глиняный горшок на низкий столик. Аромат наполнил воздух, горшок всё ещё кипел, выпуская белые пузыри.
Это был рыбный суп, уже хорошо проваренный, с белым бульоном и нежной, как сливки, рыбой.
Ху Мань невольно сглотнул. Янь Дань достала миски и палочки, сначала налила полную миску с целой рыбой и поставила перед ним:
— Пожалуйста, угощайтесь.
Затем она зачерпнула половину миски супа, опустилась на колени рядом с Юй Мо и осторожно дула на него, чтобы остудить.
Ху Мань в два-три глотка выпил весь суп и, не обращая внимания на кости, быстро съел всю рыбу. Когда еда попала в желудок, и пустота внутри наконец исчезла, он с удовлетворением вздохнул.
Однако Юй Мо не мог проглотить ни глотка. Янь Дань зачерпнула маленькую ложку рыбного супа, терпеливо остудила его и поднесла к его губам. Не успев проглотить, он начал сильно кашлять, выплюнув весь суп. Янь Дань, казалось, встревожилась и начала нежно поглаживать его по спине, мягко говоря:
— Господин, если вы не хотите есть, не заставляйте себя. Когда у вас появится аппетит, позовите меня, и я снова приготовлю.
Юй Мо кивнул и откинулся на мягкие подушки, не говоря ни слова.
Янь Дань снова налила суп Ху Маню, тихо сказав:
— Мой господин нездоров.
Ху Мань взял миску:
— Здоровье можно поправить, но такое счастье не каждому дано.
Он хитро прищурился, уже решив, что этого болезненного господина придётся убрать, а вот эту милую девушку, игривую, нежную и с хорошими кулинарными навыками, можно было бы забрать домой в качестве наложницы.
После ужина Ху Мань внезапно сказал:
— Я здесь ел и пил, и мне нечем отблагодарить вас обоих. Может быть, я расскажу вам историю?
Янь Дань слегка улыбнулась:
— Хорошо, я очень люблю истории.
Юй Мо, завернувшись в одеяло и откинувшись на подушки, молчал.
История, которую собирался рассказать Ху Мань, была широко известна в криминальном мире. Это была последняя проверка — любой из этого мира наверняка слышал её.
— Эта история произошла в городке Циньши. Бедный парень, у которого умер отец, не имел денег на похороны и был вынужден похоронить его на диком кладбище. У парня было немного сыновней почтительности, и, опасаясь, что тело отца могут обглодать дикие собаки, он начал копать яму железной лопатой. Копая, он вдруг услышал звук «клац» и увидел что-то блестящее в земле. Угадайте, что это было? — Ху Мань сделал таинственный вид. Янь Дань покачала головой, и он продолжил: — это была золотая чаша, уже немного помятая. Бедный парень спрыгнул в яму и начал копать руками. Вскоре он нашёл несколько нефритовых дисков в форме бабочки. Он никогда не видел ценных вещей, но даже неопытный человек мог понять, что за эти нефриты можно получить немало серебра. Он схватил сокровища и побежал домой, забыв даже о теле отца. Новость о его находке быстро распространилась по городу и дошла до других мест. Многие пришли, чтобы расспросить бедного парня, но, открыв дверь, они были потрясены. Угадайте, что произошло?
Янь Дань снова покачала головой:
— Не могу угадать.
Ху Мань хлопнул по столу, отчего свет лампы затрепетал:
— Бедный парень уже был мёртв в своём доме, с выпученными глазами, синим лицом, словно от сильного испуга. Его тело уже разлагалось, по нему ползали черви, но в руке он всё ещё сжимал нефриты, найденные на кладбище. Люди, пришедшие туда, забрали нефритовые диски, но через несколько дней все они тоже умерли одинаковой смертью.
На лице Янь Дань появился страх, и даже полулежащий Юй Мо слегка приоткрыл глаза.
— Это было похоже на эпидемию — каждый, кто касался нефрита, умирал. Наконец в Циньши пришла группа очень способных людей. Они нашли древнюю гробницу на диком кладбище и вошли в неё. В центре гробницы стоял гроб. Этот гроб был очень толстым, из хорошего дерева, украшенный золотом и серебром. Если уж гроб был таким, можно представить, насколько ценными были погребальные предметы внутри. Люди вскрыли гроб и увидели внутри женщину, красивую, как цветок, живую женщину, — Ху Мань говорил с дрожью в голосе. — Женщина внезапно вскочила и вонзила пальцы в грудь лидера, вырвав его окровавленное сердце. Человек умер с выпученными глазами и выражением ужаса на лице, даже не сопротивляяст. Остальные немедленно бежали, и когда они пересчитались, то обнаружили, что нескольких человек не хватает, но у них больше не было смелости вернуться на кладбище.
Янь Дань слушала со страхом, прижимаясь к Юй Мо. Тот легко похлопал её по плечу, тихо успокаивая:
— В ясном свете дня, под праведным небом, где в мире могут быть призраки? Эта история передаётся из уст в уста, становясь всё более искажённой. Не верь в это.
Эти слова были произнесены с учёной самоуверенностью.
Ху Мань лишь улыбнулся, не возражая.
Через некоторое время Янь Дань вдруг сказала:
— Ой, я забыла занести выстиранную одежду, чтобы она высохла.
Она встала и поспешила на корму. Ху Мань видел, как она стирала одежду снаружи, когда он подошёл, и внутренне посмеялся над её рассеянностью, находя это милым. Юй Мо закрыл глаза и лёг неподвижно.
Ху Мань, увидев, что момент настал, вытащил из рукава кинжал и медленно подошёл к Юй Мо.
Жаровня в углу горела ярко, красное пламя отражалось на лице молодого господина, лежащего с закрытыми глазами на мягких подушках, делая его ещё красивее. Ху Мань внезапно набросился на него, зажав ему рот ладонью и высоко подняв кинжал. Юй Мо слегка затрепетал ресницами и медленно открыл глаза.
*******
Восходящее солнце осветило восток, снег у реки превратился в капли воды.
На реке Ланьси всё ещё плавали тонкие льдинки, а маленькая лодка плыла по течению на север.
Молодой красивый господин стоял на носу лодки, запрокинув голову и закрыв глаза, его одежда развевалась на ветру, а горные туманы постепенно отступали позади. Он открыл глаза, и они оказались красными:
— Ты уже закончила уборку? Мы скоро причалим.
Занавеска отодвинулась, и вышла девушка в светло-зелёной одежде с деревянным подносом, на котором лежали разные предметы:
— Готово, готово, не торопи меня.
Она наклонилась и бросила всё в реку. Деревянный поднос уплыл по течению, кинжал с всплеском ушёл на дно, а на поверхности воды плавала грязная мужская одежда и глиняный горшок, наполненный гнилыми листьями и грязью.
— Похоже, этот человек был так голоден, что с удовольствием ел листья и грязь, — сказала она с улыбкой, подняв голову и глядя на молодого господина рядом с собой.
— Ты знала, что это такое, и всё равно предлагала мне это есть. Ты становишься всё смелее, — он закрыл глаза, а когда открыл, они снова стали чёрными. — Я вижу, ты снова стала непослушной.
Эти слова были сказаны с улыбкой, совсем не похожей на угрозу.
Янь Дань слегка улыбнулась:
— У этого смертного были злые помыслы, он был весь в крови. Его душа была такой грязной, а ты всё равно её съел. Листья и грязь намного чище.
Юй Мо задумался на мгновение, затем кивнул:
— Действительно, не очень чисто. Но лучше, чем ничего. Слишком чистые души, если их съесть, могут навлечь небесную кару. Я что, хочу сократить свою жизнь? — он прищурился, выглядя довольным: — просто думай об этом как о ежедневном добром деле. Пожертвовать собой ради блага мира — что может быть лучше?
Янь Дань долго молчала, но в конце концов не выдержала:
— У тебя, рыбного духа, действительно толстая кожа.
Юй Мо посмотрел на неё и произнес, наполовину шутя:
— Что в этом плохого? К тому же, рыба и лотос всегда были парой. Если у меня толстая кожа, то и у тебя тоже.
Он поднял руку, указывая вперёд, где виднелись обширные горные туманы, орлы кружили над утёсами, а самые высокие пики всё ещё были покрыты белым снегом:
— Мы дома.
*******
Канашэр, также известная как гора Сылань, на древнем языке означала «Жемчужина Северных пустынь».
За горой Сылань простиралась обширная пустыня, где круглый год бушевали песчаные бури. Но в горах была совсем другая картина. В то время снег на горе Сылань ещё не растаял, молодые орлы, только что оперившиеся, были сброшены со скалы взрослыми орлами и отчаянно махали крыльями, чтобы взлететь; пушистые белки выглядывали из сосен, наблюдая за окрестностями блестящими чёрными глазами; пухлые тигрята катались в снегу, пока тигрицы-матери не утаскивали их обратно в логово.
Настоящая жемчужина Северных пустынь находилась в долине среди гор.
Юй Мо поднял руку и прижал её к огромному древнему дереву перед ними, оставив чёткий отпечаток ладони. Раздался грохот, снег с дерева осыпался, и в центре ствола появился проход. Он взмахнул рукавом и вошёл внутрь. Янь Дань последовала за ним.
Они прошли через тёмный древесный туннель, сделав несколько поворотов, и вдруг перед ними открылся яркий свет, ослепивший их: повсюду были цветы в полном цвету, зелёная трава, сверкающее озеро, а тёплый ветерок, дующий им в лицо, казалось, не ощущал холода ранней весны за пределами долины.
Юй Мо слегка прищурился:
— Как хорошо быть дома.
Янь Дань огляделась:
— Обычно в это время Даньшу ждёт меня здесь, чтобы я рассказала ему истории. Почему его сегодня нет?
Юй Мо только улыбнулая, как вдруг издалека донёсся пронзительный крик, и с горы скатился какой-то комок, который, используя руки и ноги, подполз к ним, заливаясь слезами:
— Гроб! Там гроб! Хозяин горы, так страшно...
Это был ребёнок с ушами на голове и хвостом сзади, с красными, как яблоко, щеками, в одежде, скомканной в беспорядке.
Юй Мо нахмурился:
— Где хозяин горы Цзылинь?
— Хозяин горы Цзылинь пропал, а в его комнате гроб, у-у-у...
Юй Мо схватил его за воротник и передал Янь Дань:
— Заставь этого маленького демона немедленно замолчать!
Янь Дань погладила его мягкие уши и нежно сказала:
— Даньшу, будь хорошим, не плачь. Я расскажу тебе большой секрет о хозяине горы Цзылинь, хорошо?
Даньшу навострил уши, всё ещё со слезами на глазах:
— Какой секрет?
Янь Дань слегка покачала пальцем:
— Ты знаешь, кто на самом деле грозный хозяин горы Цзылинь?
Даньшу действительно заинтересовался, его большой хвост начал покачиваться:
— Кто?
Янь Дань слегка улыбнулась, всё ещё нежным голосом произнесла:
— Я скажу тебе, но ты больше не должен плакать. Скоро хозяин горы Юй Мо поведёт нас смотреть на гроб, и если ты будешь плакать, он рассердится и заставит тебя охранять этот гроб всю жизнь.
Даньшу вздрогнул и поспешно замахал руками:
— Я не буду плакать, обещаю. Господин, пожалуйста, не заставляйте меня охранять гроб!
Юй Мо обреченно закрыл глаза.
Янь Дань погладила Даньшу по голове и тихо сказала:
— По секрету скажу тебе, настоящий облик хозяина горы Цзылинь — это горная черепаха, такая, что даже закопанную в землю не видно.
— Пфф... — Даньшу рассмеялся сквозь слёзы, быстро прикрыв рот рукой, его большие глаза закрутились.
Юй Мо тихо вздохнул, мысленно повторив трижды: «Цзылинь, прости меня за то, что позволил другим узнать твой страшный секрет», затем сказал:
— Пойдёмте посмотрим, что у Цзылиня.
В центре спальни стоял гроб. Он был сделан из превосходного тополя, очень толстый, при постукивании не издавал звука. На гробу стояло изящно вырезанное существо с головой орла и телом льва, обращённое к ним.
Несколько кирпичей, уложенных на полу, были подняты, обнажая под ними чёрную землю. Половина гроба была закопана в нее.
Даньшу продолжал жаться к Янь Дань, пытаясь сделаться как можно меньше, но вдруг почувствовал, как его схватили за воротник и вытащили вперёд. Янь Дань похлопала по его большому хвосту, подбадривая:
— Не бойся, это всего лишь гроб.
Юй Мо без лишних слов подошёл и внимательно осмотрел его, затем вытащил короткий нож с оружейной стойки, приставил его к стыку гроба и слегка надавил, отчего посыпались щепки тополя.
Янь Дань сказала:
— Похоже, гроб был закрыт недавно, крышка ещё не прикреплена к основанию. Неужели здесь поселилась мумия?
Даньшу задрожал ещё сильнее. Янь Дань указала на существо с головой орла и телом льва на гробу, медленно говоря:
— Это существо специально предназначено для удержания злых духов. Интересно, что внутри гроба?
Даньшу затрясся ещё сильнее. Янь Дань внезапно хлопнула его по плечу:
— Кстати.
Он икнул от испуга:
— Что?
— Я расскажу тебе историю. Эта история произошла в городке Циньши, у бедного ребёнка, примерно твоего возраста, умер отец, и, не имея денег на похороны, он был вынужден отнести его на дикое кладбище... — начала с увлечением рассказывать Янь Дань, но Даньшу, кувыркаясь, бросился к ногам Юй Мо.
— Я больше не хочу слушать истории! Господин, пожалуйста, не открывайте гроб, это так страшно!
Юй Мо поднял его за воротник и отругал:
— Ты волчий демон, и боишься призраков? Ты позоришь всю волчью расу!
Янь Дань продолжала:
— Тот бедный ребёнок твоего возраста умер в своём доме, с выпученными глазами, синим лицом, его тело разлагалось, привлекая мух и червей, которые обгладывали его костлявое тело...
Юй Мо посмотрел на неё:
— Янь Дань!
Та надула губы, неохотно сказав:
— Ладно, расскажу в следующий раз.
Услышав это, Даньшу снова задрожал, пытаясь свернуться клубком, используя свой хвост, и держался как можно ближе к хозяину горы.
Юй Мо надавил сильнее, и с громким стуком крышка гроба отодвинулась. Он заглянул внутрь, его выражение стало неопределённым, и через мгновение он внезапно вырвал полу своей одежды из рук Даньшу и быстро ушёл.
Янь Дань, движимая любопытством, сделала два шага вперёд, желая подойти ближе и посмотреть.
Из гроба внезапно поднялись две руки, вытянутые прямо вверх.
Янь Дань вздрогнула и отступила на шаг. Даньшу прикрыл рот рукой, но, помня слова Янь Дань о том, что «если снова заплачешь, хозяин заставит тебя охранять гроб всю жизнь», его слёзы только кружились в глазах.
Внезапно в гробу раздался стук, и из него выпрыгнула мумия с изодранной кожей и мясом на лице, выпученными глазами и синим цветом лица, точно такая, как описывала Янь Дань. Мумия прыгала, издавая лёгкий стук, и приближалась к ним.
Янь Дань посмотрела на неё и, схватив Даньшу за воротник, сказала:
— Я расскажу тебе большой секрет о хозяине горы Цзылинь, хорошо? Секрет о его настоящем облике.
Мумия бросилась к ним с криком:
— Не смей! Если ты посмеешь рассказать, я...
— Хозяин горы Цзылинь?! — Даньшу открыл рот так широко, что в него можно было положить яйцо.
Вспышка света — и мумия превратилась в хозяина горы Цзылинь: в тёмно-зелёном халате, с чёрными волосами до пояса, с красивыми чертами лица.
Янь Дань поклонилась, слегка улыбаясь:
— Хозяин горы, вы специально пугали нас.
Цзылинь сложил руки за спиной, холодно фыркнув:
— Я спокойно спал внутри, а вы без причины потревожили меня. Вам повезло, что я не наказал вас строго.
Даньшу приблизился к уху Янь Дань:
— Почему хозяину горы нравится спать в гробу и закапывать себя в землю?
Янь Дань сдержала смех:
— Кто, я сказала, его настоящий облик?
Даньшу протянул долгое «О-о-о». Раньше, глядя на этого хозяина горы, он всегда чувствовал благоговейный страх и не смел сказать лишнего слова, но теперь, зная его настоящий облик, прежнее чувство страха значительно уменьшилось, и он не мог не улыбнуться.
— Тёмно-зелёный халат, который носит хозяин горы, очень похож на мох на черепашьем панцире, не правда ли? — сказал он, хитро поблёскивая глазами.
Янь Дань вздрогнула, но ей совсем не хотелось смеяться.
У Цзылиня был острый слух, и он ясно услышал слова о панцире и мхе. Его лицо постепенно мрачнело. Не дожидаясь, пока он заговорит, Янь Дань схватила Даньшу и быстро отступила.
Юй Мо стоял снаружи, и вдруг перед его глазами мелькнуло, и он увидел, как Янь Дань бросила Даньшу и спряталась за его спиной. Следом появился разъярённый Цзылинь:
— Юй Мо, отойди, сегодня я убью этого волчонка и проклятый дух лотоса!
Юй Мо слегка улыбнулся с горечью:
— Сначала успокойся. Давай поговорим, что они сделали?
Даньшу катался по земле, заливаясь слезами.
Янь Дань, прячась за спиной Юй Мо, встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:
— Потому что Даньшу только что сказал, что тёмно-зелёный халат Цзылиня похож на мох на черепашьем панцире.
Юй Мо слегка кашлянул и быстро остановил разъярённого Цзылиня:
— Об этом поговорим позже. Люди из лисьего клана уже ждут за пределами долины, давайте сначала встретимся с ними, не заставляйте их ждать слишком долго.
Цзылинь поправил одежду, постепенно успокаиваясь:
— Сначала займёмся важными делами, а потом разберёмся с вами двумя, — он окинул их взглядом, острым, как нож: — если услышу хоть малейший слух, вы оба будете уничтожены.
Сказав это, он повернулся и ушёл.
Юй Мо искоса посмотрел на Янь Дань и, протянув руку, ущипнул её за кончик носа:
— Ты снова в долгу передо мной. Чем будешь расплачиваться? Сразу говорю, я не принимаю бесценные вещи.
*******
Музыка, звон украшений, танцовщицы в развевающихся одеждах.
Цзылинь сидел, облокотившись на низкий столик, незаметно разглядывая сидящую напротив женщину из лисьего клана. Лисий клан был гордой и изящной расой. Когда все остальные кланы в горах Сылань подчинились им, лисий клан заявил, что скорее вымрет, чем подчинится кому-либо. У него не было особых амбиций, и он лишь наполовину искренне сказал:
— Какой благородный дух.
Сидящая напротив женщина из лисьего клана была одета во всё белое, закутана в плащ, с вуалью, скрывающей лицо. Она смотрела на чаши и блюда перед собой, не двигаясь, казалось, совершенно не замечая происходящего вокруг.
Цзылинь хотел дождаться, пока она объяснит цель своего визита, но прошёл целый час, а она даже не изменила позу. Он начал терять терпение и повернулся к Юй Мо, увидев, что на коленях у того лежит пушистый тигрёнок. Тот запрокинул голову, раскрыв пасть и показывая только что выросшие острые зубы, его лапы цеплялись за рукав. Юй Мо поднял палочку, обмакнул её в вино и поднёс к нему. Тигрёнок лизнул её, облизнулся, встряхнул шерсть на спине и удовлетворённо свернулся на коленях.
Юй Мо поднял голову, заметив нетерпение на лице Цзылиня, и слегка улыбнулся, медленно сказав:
— Уважаемая гостья, чем мы можем помочь?
Музыка внезапно прекратилась, и танцовщицы немедленно отступили в сторону.
Женщина из лисьего клана встала, изящно поклонилась, её движения были прекрасны:
— Меня зовут Линьлан, я дочь вождя клана, — она сделала паузу, её голос был решительным: — я пришла просить помощи у двух хозяев гор. Наш лисий клан не забывает благодеяний, и я готова стать наложницей великого хозяина горы.
Она слегка подняла голову, и глаза, видимые за вуалью, были очень красивы.
Цзылинь постучал пальцем по столу:
— Какого рода помощь вам нужна?
Линьлан опустила голову и вынула из-под плаща пушистый белый комок. Комок внезапно вздрогнул, медленно поднял голову, и пара глаз, подобных чёрным ониксам, выглянула из-под шерсти на лбу. Он с любопытством огляделся, а затем снова свернулся в клубок. Цзылинь с острым зрением уже увидел, что этот пушистый комок был трёххвостым снежным лисом.
— Это мой младший брат, трёххвостый лис, самый благородный в нашем клане. Он ещё молод, однажды он убежал и, вернувшись, оказался под проклятием на ноге, с которым мы не можем справиться. Если два хозяина горы смогут снять проклятие, я готова служить хозяину горы всю жизнь.
Трёххвостый снежный лис был чрезвычайно благородной крови и в будущем, несомненно, унаследовал бы позицию вождя лисьего клана. Это дело было выгодно обеим сторонам.
Юй Мо отложил тигрёнка в сторону и спокойно спросил:
— У барышни Линьлан, должно быть, есть и другие требования? Лучше высказать их сейчас, чтобы избежать недоразумений в будущем.
Линьлан подняла голову, глядя на Юй Мо красивыми, очаровательными глазами:
— У меня только одно требование: наш лисий клан верен своим партнёрам, и я надеюсь, что хозяин горы будет следовать нашим обычаям.
Юй Мо с улыбкой на губах спросил:
— Ты не боишься, что у нас уже много наложниц?
Казалось, она улыбнулась, но её голос был холоден, как лёд:
— Это не имеет значения. Если хозяин горы убьёт их всех, разве не останусь только я одна?
Обновлено: 03.02.2026