Мунсу старался выглядеть равнодушным, но внутри едва сдерживал смех, глядя на герцога Каладболга, чей взгляд выдавал глубокое смятение.
‘Очередной ценный клиент!’
Не было сомнений — по дороге тот угодил в переделку.
Мунсу видел это в своём видении: герцог Каладболг, велев своим рыцарям не вмешиваться, попытался помочь подняться упавшему ребёнку, и в этот момент получил удар ножом в правую часть груди.
Ребёнок тут же сбежал, и на этом сцена, показанная Эурезией, закончилась.
‘А герцог-то, при всём своём величии, довольно наивен. Мог бы просто спросить там же, а он взял и сразу купил меня. Мне-то, конечно, только в радость… Но как-то неловко так нагло присасываться к кормушке. И как такой человек умудрился стать императором?’
Видение Эурезии не ограничивалось этим.
Мунсу видел герцога Каладболга, стоящего на высоком балконе перед бесконечной толпой людей. Он стоял гордо и величественно, увенчанный роскошной золотой короной, усыпанной драгоценными камнями.
До него даже донеслись едва слышные крики: «Да здравствует Его Императорское Величество!»
Это был идеальный, гарантированный будущим «клиент».
‘Я бы в любом случае нашёл его, даже если бы меня продали другому хозяину. Уж к нему-то я присосусь мёртвой хваткой!’
— Как ты узнал? — спросил герцог.
‘Сразу в лоб. Видимо, всё это время только об этом и думал?’
С тех пор как Мунсу вошёл в шатёр, прошло уже минут десять, и только сейчас герцог решился заговорить.
Мунсу сделал глубокий вдох и спокойно ответил:
— Я — шаман.
— Шаман? Что это такое?
— Шаман — это тот, кто видит прошлое и будущее, и прогоняет всё нечистое. В далёком прошлом шаманы обладали такой властью, что распоряжались государственными делами.
— Ты хочешь сказать, что видишь будущее?
— Мне его являет божество, которому я служу.
Его спокойная улыбка казалась пугающей.
Лицо герцога Каладболга дрогнуло.
— Ты жрец?
— Я отличаюсь от них. Шаман — это тот, кто напрямую общается с богом и исполняет его волю.
‘Как ты можешь сравнивать меня с какими-то там религиозниками? Эти типы постоянно взывают к богам, но ни разу не слышали от них ни слова. Разве можно их ставить в один ряд с шаманом?’
— Общаешься с богом… Значит, ты уровня святого или Папы, — герцог нахмурился, явно недовольный услышанным.
Атмосфера вокруг него, до этого подавленная, внезапно изменилась.
‘Кажется, я перегнул палку?’
Мунсу с сожалением почувствовал, как воображаемая жареная рыба, уже почти проглоченная им, снова превратилась в живую и уплыла в море.
— В какого бога ты веришь? Клаве? Лютер? Или, может быть, Тодан?
— Её зовут Эурезия.
— Впервые слышу о таком боге.
Вслед за его тяжёлым голосом атмосфера в шатре стала ещё более гнетущей.
‘Если сейчас оступлюсь — мне конец. Шевели мозгами, Мунсу’.
— Она из наших краев.
— Восточный континент… Зачем ты сказал мне это?
— Потому что мне стало жаль ваше будущее, полное долгой боли.
— Тогда я принял твои слова за бред. Ты хочешь сказать, что не ждал награды?
— В итоге, ваша светлость вытащили меня оттуда.
‘За это я правда благодарен. Ещё немного, и я бы прочувствовал на своём бедре все «прелести» того надзирателя. Буду любить тебя вечно’.
Мунсу был невероятно признателен герцогу за то, что тот пришёл вовремя. Поэтому ему было даже немного стыдно.
— Это…
Когда герцог Каладболг проезжал через деревню и хотел помочь упавшему ребёнку, он невольно отступил назад, вспомнив внезапно всплывшие в голове слова Мунсу.
Это спасло ему жизнь.
Кончик кинжала не коснулся кожи лишь на волосок. Ассасин, цокнув языком, попытался сбежать, но герцог в мгновение ока выхватил меч и снёс ему голову.
Глядя на мёртвого ассасина, который выглядел как ребёнок (то ли от природы был мал ростом, то ли ещё по какой причине), герцог Каладболг развернулся, снова нашёл аукцион Карятун и выкупил Мунсу за 150 000 пенни.
Даже по его собственным меркам, этот поступок был на него не похож. Словно им что-то двигало.
‘Видимо, в последнее время навалилось слишком много забот’.
Взяв чувства под контроль, герцог Каладболг пристально посмотрел на Мунсу.
— Как бы то ни было, ты спас мне жизнь. Чего ты хочешь?
‘Началось!’
— Я…
‘Сразу понял, что имена у них непростые’.
Каладболг и Брюнхильда.
Мунсу не знал, из каких легенд они пришли, но эти имена были ему знакомы. Имена, за которыми стояла великая сила.
Высокий замок, на вершину которого приходилось смотреть, задрав голову, и все земли до самого горизонта принадлежали герцогу. По границам владений тянулись стены.
Это поражало воображение, но не пугало. Мунсу видел бесчисленное множество небоскрёбов, поэтому величие древнего замка хоть и впечатляло, но не заставляло его трепетать.
Однако давление, исходившее от титула правителя этого огромного города, границы которого терялись вдали, всё же заставляло внутренне сжаться.
Судя по тому, как все вышли встречать герцога, стоило только разнестись вести о его возвращении, можно было понять, сколько сил он вкладывал во внутреннее управление.
На лицах подданных сияла неподдельная радость, которую невозможно было скрыть.
‘Значит, он и впрямь отличается от обычных аристократов?’
— Тут же запросто можно заблудиться.
— Если только заблудиться — это ещё полбеды. Эх… Когда я всё это выучу?
— Удачи тебе.
— Ты теперь в прямом подчинении у Его Светлости? Брат, ты просто крут!
Мунсу пожал плечами и зашагал к величественному замку.
‘Как же они строили без бетона? Хорошая ли тут теплоизоляция? Было бы здорово, если бы здесь было хоть что-то вроде ондоля…’ Пока Мунсу предавался бесполезным мыслям, его глаза загорелись при виде горничных, выстроившихся у входа в это здание, которое правильнее было бы называть крепостью, а не особняком.
— …Мечты сбываются.
Одна из мужских фантазий — это форма горничной и кошачьи ушки.
Пусть кошачьих ушек не было, но, глядя на стройных красавиц, скромно стоящих в своих нарядах, Мунсу преисполнился восторга.
Ему показалось, что он не прочь остаться здесь навсегда.
Тук!
— С этого момента следи за языком. Если ляпнешь лишнего — не сносить тебе головы.
— А, да, конечно.
Мунсу небрежно ответил, проигнорировав вспыхнувшего рыцаря, и сощурился, изо всех сил стараясь рассмотреть горничных.
— Дедушка!
— Ох.
К ним подбежала двенадцатилетняя девочка в пышном голубом платье с золотистыми волосами и изумрудными глазами. Она с разбегу прыгнула в объятия Каладболга.
Герцог, чьё лицо мгновенно утратило суровость и озарилось нежной улыбкой, подхватил девочку, в которой уже угадывалась будущая ослепительная красавица.
Правда, он тут же поставил её на землю и в шутку строго отчитал:
— Юной леди не пристало вот так прыгать на шею мужчине.
— Но ты же мой дедушка! Я вообще собираюсь выйти за тебя замуж!
— Ха-ха-ха.
Любой дедушка был бы тронут такими словами, даже зная, что это шутка.
В глазах Каладболга отразилась безграничная любовь.
— Ну что, всё прошло успешно?
— Да, результаты весьма неплохие. А ты как? Припадков не было?
София, заметив, как любовь в его глазах сменилась болью, поспешно покачала головой и лучезарно улыбнулась.
— Благодаря твоим заботам, дедушка, мне совсем не было больно. А это кто такие?
— А, это рабы, которых я купил по пути. Себастьян жаловался, что рук не хватает.
— У-у-у. Не люблю рабов, они грязные… А? Ой, нет!
— Что такое? Что случилось, милая?!
София внезапно побледнела, схватилась за голову и затряслась, но вскоре затихла и подняла лицо.
Глядя на её застывшее, лишённое эмоций лицо, Каладболг почувствовал, как сердце уходит в пятки.
— Неужели снова?
— Тот, кому суждено скоро сдохнуть, прыгает прямо в пекло, сам того не ведая!
Из уст девочки вырвался грубый, низкий голос, принадлежащий явно не ей.
Опустошённый герцог закрыл лицо руками.
Мунсу, увлечённо разглядывавший горничных, почувствовал на себе чей-то колючий взгляд и повернул голову, недоумевая.
Встретившись глазами с девочкой, которая смотрела на него с презрением, он ощутил странное чувство дежавю.
— Ты хоть понимаешь, что пришёл туда, где встретишь свою смерть?!
‘Ого? Это ещё что? Она тоже шаманка? Малолетняя прорицательница? Хм… Нет’.
— Как прискорбно! Ещё одна жизнь исчезнет впустую!
Мунсу подумал, что, может быть, ошибся, и внимательно осмотрел лоб девочки, но того, что должно было там быть, не нашел.
Той самой метки, которую можно обнаружить только с помощью Духовного зрения. Помнится, наставник-шаман говорил об этом, и Мунсу проверял себя через бронзовое зеркало, когда они добрались до гостиницы.
‘У шамана, получившего посвящение, или у того, в кого вселился призрак, прямо по центру лба должна быть духовная точка… Опа! Есть. Но крошечная? Ага! Вот оно что!’
В голове Мунсу за доли секунды сложился пазл. Он мысленно расхохотался, а его тело забилось в притворном экстазе.
‘Время шоу!’
Тела Мунсу затряслось, словно в припадке, а глаза закатились, обнажив белки.
— Низшие духи! Низшие духи изводят невинного человека! Ах ты, паршивец!
Голос его прогремел как гром!
Люди, стоявшие рядом с Мунсу, схватились за уши и попятились.
— Кх!
Лицо девочки исказилось, и она отступила на шаг.
— Жалкий дух смеет насмехаться над госпожой Эурезией! Ты решил тягаться со мной, её первым слугой, унаследовавшим божественную силу?! Ты так жаждешь исчезнуть навсегда?! А ну пошёл вон из этого тела!
— Кха! Ч-что ты несёшь? Кто ты такой?!
Мунсу высокомерно усмехнулся: «Попался».
— Божественный дух, охраняющий меня, в ярости! Духи предков, хранящие этот дом, в ярости! Здесь не место для таких ничтожных тварей, как ты! Убирайся немедленно!
— Кх… кха! Не может быть!
— Тьфу. Раз ты так хочешь испить чашу наказания — я тебе её поднесу! Эй, рыцарь, дай-ка мне меч. Сегодня я уничтожу этого наглеца!
— Ч-что?!
Рыцарь рефлекторно схватился за эфес и отступил.
Мунсу окинул рыцарей ледяным взглядом, и, поняв, что меча ему никто не даст, цокнул языком и решительно направился прямо к девочке.
Обновлено: 20.02.2026