До первого этапа Турнира оставалось совсем немного времени, и волнительное предвкушение постепенно охватывало всех обитателей замка. Вскоре главной темой для обсуждений среди учеников стали догадки относительно возможных испытаний, ждущих участников впереди. К моему раздражению, к ним с готовностью присоединились некоторые профессора.
Сам я мало представлял, что может прийти в голову организаторам этого идиотского мероприятия. В прошлом испытания несли риск для жизни, но я полагал, что спустя столько лет к организации Турнира подойдут с большим умом.
Особенно учитывая, кто именно в нём участвовал.
Ситуация с Поттером вызывала у меня смешанные чувства. За всё его поведение и высокомерие он однозначно заслуживал, чтобы очередное оглушительное поражение спустило его вниз на землю. С последнего прошло слишком много времени, и было очевидно, что мальчишка вновь загордился собой и своими смехотворными способностями.
С другой стороны, я прекрасно понимал, как малы его шансы остаться невредимым уже после первого этапа. Единственная надежда была на организаторов, но доверия к ним я не испытывал. Поттер же и не делал вид, будто пытается подготовиться. Каждый раз, когда я его видел, он либо тоскливо вздыхал и смотрел в никуда, либо отбивался от попыток Грейнджер затащить его в библиотеку.
Неужели этот маленький недоумок и правда верил, что всё знает и ко всему готов?
Я хотел увидеть шок от проигрыша на его лице.
Но еще больше я хотел, чтобы он был в безопасности.
В последнюю субботу перед первым испытанием большинство учеников отправились в Хогсмид. Наслаждаясь редкой тишиной, я решил позволить себе провести несколько часов за чтением, однако стоило мне сесть в кресло, как в дверь постучали.
Не успел я дать разрешение войти, как дверь распахнулась и внутрь залетела Макгонагалл с побелевшим от гнева лицом.
— В чём дело? — тут же спросил я, поднимаясь на ноги. Привычка Макгонагалл не дожидаться ответа и сразу заходить всегда меня раздражала, однако обычно у нее на это были веские причины.
Все же только что ушли в Хогсмид. Что могло случиться за такой короткий срок?
— Я узнала нечто абсолютно шокирующее, Северус. Шокирующее и возмутительное! — Макгонагалл без спроса опустилась на один из стульев, судорожно сжимая кулаки. — Придя с этим к вам, я, возможно, нарушаю правила, но о них явно всё равно никто не заботится!
— О чём речь? — повторил я напряженно. Что за нелепая тенденция нагнетать обстановку и тянуть до последнего? Макгонагалл, по видимости, перенимала всё больше выводящих из себя привычек Дамблдора.
— Речь о первом испытании, — Минерва сделала глубокий вздох, явно стараясь успокоиться. — Я знаю, каким будет задание наших участников. В настоящий момент это тайна, но я нисколько не сомневаюсь, что вскоре о ней будут знать все, вся школа.
— О, — изображая безразличие, я послал ей прохладный взгляд, хотя всё внутри немедленно наполнилось тревогой. — И что за первое задание?
Макгонагалл имела наглость закатить глаза, как будто видела насквозь мою попытку притвориться незаинтересованным. Однако ее показное раздражение было мимолетным — почти тут же ее глаза вновь наполнились яростью, и она ядовито произнесла:
— В Министерстве, очевидно, решили, что впечатлить общественность в целом и наших иностранных гостей в частности куда выгоднее, чем подумать о безопасности детей. Поэтому, удобно закрыв глаза на существующие законы и правила, они решили переправить на территорию Хогвартса драконов, с которыми нашим ученикам придется сражаться.
— Что? — Я недоверчиво уставился на нее, и Макгонагалл повысила голос:
— Драконы, Северус! Огромные ящеры, которые могут изрыгать пламя и испепелить свою жертву за несколько секунд!
— Я знаю, кто такие драконы, — огрызнулся я. — Но это невозможно. Никто в здравом уме не поместит таких существ на арену и не заставит несовершеннолетнего с ними сражаться!
— Тем не менее, именно это они и запланировали! — Минерва вскочила со стула и стала наматывать круги по кабинету. — Я не знаю, как Альбус мог это допустить, но это свершившийся факт. Скоро они будут здесь, и уже на следующей неделе мы узнаем, у кого из участников выйдет пережить эту встречу.
Какое-то время я молчал, пытаясь представить себе, как Делакур, Крам, Диггори и Поттер оказываются лицом к лицу с драконами. Как они в панике пытаются придумать, что делать, но не проходит и минуты, как струя пламени превращает их в пепел.
Ярость стремительно нарастала у меня в груди, поглощая всё больше и больше территории, и вскоре каждая мысль в моём сознании окрасилась в раскалено-белый цвет, грозя выплеснуться наружу и уничтожить всё на своем пути.
— Этого не будет, — прошипел я. — Это полное безумие, и ни один нормальный человек не позволит такому произойти.
— Это пустое утешение, Северус! — воскликнула Минерва. — Я уже разговаривала со всеми, с кем было можно, и никто не собирается менять этот дикий план. Даже Альбус отказывается что-либо предпринять, а если он бездействует, то можно быть уверенными, что первое испытание пройдет именно так, как Министерство его запланировало. Им наплевать, чем всё закончится, главное — произвести эффект! А то, что нам, возможно, придется устраивать похороны или как минимум сопровождать детей в Мунго, никого не волнует!
Во мне всколыхнулась новая волна гнева, настолько сокрушительная, что подступила к самому горлу, подобно тошноте. Я прикрыл глаза, размеренно вдыхая и выдыхая, но толку было мало — бешенство продолжало кипеть в крови, не давая мне собраться с мыслями.
Если бы я сам оказался перед драконом, какую стратегию я бы избрал? Что бы я сделал, какое решение принял?
Мое сознание какое-то время находилось в ступоре, однако затем возможные варианты один за другим стали всплывать в голове.
Бороться с драконом — сумасшедший, неоправданный риск. Несмотря на все способности и знания, здесь не обойтись без удачи, а учитывая, сколько лет было участникам — сколько лет было Поттеру, шансы стремились к нулю.
Скорее всего, эти неопытные, мало что знающие дети просто застынут при виде огромной огнедышащей твари. Я не знал, чему именно Каркаров учил студентов в своей школе, но ни подготовки Шармбатона, ни подготовки Хогвартса не хватит для такого испытания.
Присутствие Минервы было единственным, что сдерживало меня и не давало разгромить свой собственный кабинет. Злость всегда малоприятна, но бессильная ярость, пожалуй, одна из самых отвратительных эмоций, что мне когда-либо доводилось испытать.
— Если ничего нельзя сделать, зачем же вы пришли с этим ко мне? — процедил я сквозь плотно сжатые зубы.
Минерва, вздохнув, потерла глаза руками, внезапно выглядя бесконечно уставшей.
— Потому что я нуждалась в том, чтобы обсудить это с кем-то, кто разделит мое негодование, — произнесла она. — Еще не все знают, но те, кто в курсе, не имеют ничего против. По крайней мере, мне так показалось. Я не понимаю, что происходит, Северус, и больше всего мне неясно, как Альбус может всё это допускать.
— Как раз это меня совершенно не удивляет, — выплюнул я. Для моего гнева не было подходящей цели, поэтому он весь обрушился на Макгонагалл. — Вы с Дамблдором всегда устраивали для Поттера всевозможные проверки, и с каждым годом опасность этих проверок возрастала. Разумеется, мальчишка уверовал в свои сверхъестественные силы и теперь гонится за большим, и ничего странного в том, что Дамблдор решил поддержать самую идиотскую затею из всех возможных! Меня не удивит, если он сам это всё и придумал, с вашего молчаливого одобрения.
— Моего одобрения? — возмущенно закричала Макгонагалл. — Вы прекрасно знаете, что я всегда была против таких вещей! Да, иногда был риск, некоторые наши ученики попадали в сомнительные ситуации, но это всегда было в разумных пределах и под присмотром! Сейчас же никакие наблюдатели не смогут сдержать драконов, особенно если те разозлятся.
— Необходимо настоять на каких-то защитных мерах, — едва не врезавшись в свой собственный стол на одном из поворотов, я послал ему полный ненависти взгляд.
— Да. Да, разумеется — может, хоть это сработает, — Минерва нервно начала постукивать костяшками пальцев по спинке стула. — Возможно, детей надо предупредить, как-то намекнуть…
— Это не сработает.
— С чего вы взяли?
— А вы не понимаете? — раздраженно осведомился я. — У Поттера не хватит мозгов на то, чтобы придумать адекватную стратегию защиты. В Диггори я тоже сомневаюсь. Зато они оба непременно проговорятся, если узнают, и в итоге Министерство отменит драконов и заменит их чем-то еще более нелепым.
— И чем же? — скептически поинтересовалась Макгонагалл. — Что, ради всего святого, может быть хуже драконов?
— Уверен, в Министерстве есть идеи. — Я уставился в пустой котел, размышляя, пытаясь понять, возможно ли хоть как-то исправить эту катастрофу.
В голову ничего не приходило.
Если идея имела поддержку и Министерства, и Дамблдора, протестовать было бесполезно.
— Я это так не оставлю, — выпрямившись, Минерва направилась к двери. — Клянусь, Северус. Если надо, я напишу жалобу в Министерство и подключу родителей учеников.
— Чьих? — саркастично спросил я. — Опекуны Поттера, судя по всему, так же безрассудны и падки до славы, как их племянник. Родители Диггори в восторге от того, что он участвует. Они никогда не поставят его шансы под угрозу, несмотря ни на что. Вы же их встречали.
Минерва на мгновение прислонилась лбом к двери, выглядя настолько поверженной, что я ощутил неловкость. Какое-то время между нами висела тишина, а потом Макгонагалл пробормотала:
— Что ж, в любом случае спасибо за поддержку, Северус.
Я прищурился, пытаясь понять, говорила она серьезно или с сарказмом.
Проверить не удалось: не оборачиваясь, Макгонагалл вышла в коридор, оставив меня наедине с моей удушающей, глухой злобой.
* * *
Утром в воскресение Дамблдора не было за общим столом, и я не мог не порадоваться этому. Учитывая случившееся, мне не хотелось даже смотреть на него.
Большая часть присутствующих вела себя странно. Макгонагалл сохраняла задумчивый вид и молча рассматривала свой завтрак, даже не пытаясь притронуться к нему. Хагрид выставлял себя полным идиотом. Я недоуменно смотрел, как он то и дело заливался краской, кашлял и опускался под стол, притворяясь, будто что-то там ищет.
Мадам Максим высилась над всеми с надменным видом, медленно поглощая завтрак и бросая насмешливые взгляды. Каркаров, казалось, вот-вот разорвется от гордости. На его лице сияла высокомерная усмешка, и он не отводил глаз от Крама.
Чем он так восхищался на этот раз? Неужели то, как его ученик ест сосиски, действительно приводило его в такой восторг?
Несмотря на мое прохладное отношение к Каркарову, мне казалось, что раньше он был умнее.
С другой стороны, он умудрился не только стать директором Дурмстранга, но и остаться им.
Нет, Каркаров был вовсе не глуп. Что бы ни вызывало в нём сейчас такую радость, на это должна быть внятная причина.
Возможно, он тоже был в курсе того, что произойдет на первом испытании?
Нет, вряд ли. То, что об этом знала Макгонагалл, меня не удивляло — как правая рука Дамблдора, она знала о многом. Британии была выгодна победа Хогвартса, а с Каркаровым никто не стал бы делиться добровольно.
Мой взгляд непроизвольно устремился на учеников, к Поттеру.
Сегодня и Поттер вёл себя странно. Вместо пребывания в уже привычной апатии, он выжидающе смотрел на Грейнджер и время от времени поторапливал ее, нетерпеливо дергаясь сразу всеми частям тела.
Нет, что-то явно происходило. Мне не особо верилось в такую череду странных совпадений, а неведение выводило из себя всё больше с каждым днем.
Кажется, пришло время разговора с Каркаровым. Из него был отвратительный лжец, так что я смогу узнать нужную информацию, если задам правильные вопросы.
Оставалось только выбрать момент.
* * *
Вывести Каркарова на разговор оказалось несложно. Мне стоило лишь перехватить его взгляд за ужином и слегка кивнуть головой в сторону двери, и его лицо тут же вытянулось. Тревожно уставившись на меня, он закивал в ответ, и до конца ужина так и не притронулся к своей еде.
Едва другие преподаватели стали расходиться, Каркаров вскочил с места, подошел к Краму и пробормотал ему что-то на ухо. Затем, бросив на меня быстрый взгляд, он вышел за дверь.
Выждав несколько минут, я последовал за ним.
По воздуху расплывался туман, а пронизывающий ледяной ветер изгнал тех студентов, которые обычно прогуливались в это время. Удовлетворенный, я поплотнее завернулся в мантию и взглянул на Каркарова, который, казалось, даже не замечал холода.
— Надо сказать, я удивлен, Северус, — протянул он. — Мне казалось, ты не горишь желанием со мной разговаривать. Более того, у меня начало создаваться впечатление, что ты намеренно меня избегаешь.
Я едва поборол желание фыркнуть. Как будто Каркарову было под силу вызвать во мне такую реакцию.
— Я думал, ты прекрасно понимаешь, почему нам лучше не показываться вместе, — отчеканил я. — Слишком много глаз и ушей повсюду.
— Верно, верно, — Каркаров нервно обернулся, убеждаясь, что за нами никто не следит. — Не представляю, как ты здесь работаешь. Постоянно находиться под взглядом этого сумасшедшего старика… еще и чёртов Муди. Вечно ошивается возле меня, практически не дает мне проходу!
— Он здесь только на этот год, — произнес я. — К лету его вышвырнут отсюда со всеми его чемоданами.
— До лета еще надо дожить, Северус! — взвился Каркаров. — Ты понимаешь, что происходит? Метка горит. Он возвращается. Муди и Дамблдор дышат мне в спину, только и ждут, чтобы я где-то оступился. С Турниром вообще происходит какая-то чертовщина, вместо трех участников четыре, задания совершенно идиотские!
— Задания, — повторил я. Неужели моя первоначальная догадка была верной, и Каркаров действительно знает про драконов? Откуда? И как он мог так спокойно проговориться?
Осознав свою ошибку, Каркаров застонал и судорожно начал тереть лицо руками.
— Видишь? — глухо спросил он. — Я уже не могу адекватно контролировать свои собственные реакции. Я не представляю, что будет, когда Он вызовет нас. Что я скажу, как мне себя вести? Я проговорюсь. Я не смогу придумать достойного оправдания — столько лет прошло, а я всё еще не знаю, что мне Ему сказать!
— Говори тише, — прошипел я. Чертов Каркаров. Моей целью было удостовериться, знает ли он что-то о первом испытании и мог ли он быть виновен в том, что имя Поттера оказалось в Кубке. Его истерика насчет Метки стала неприятной неожиданностью.
Обычные ученики вряд ли станут гулять в это время, а вот Муди мог запросто замаскироваться где-то. Он был за ужином и вполне мог заметить наш беззвучный разговор с Каркаровым — а потом последовать за нами и обвинить нас в очередном заговоре.
— Прости, — буркнул Каркаров. Его глаза подозрительно осмотрели местность, прежде чем вновь остановились на мне. — Ты меня игнорировал, мне было не с кем поговорить. Как ты знаешь, меня не особо приветствуют в наших кругах. Бывших кругах, — торопливо поправился он, вновь беспокойно оглядываясь.
— Ты говорил о заданиях, — помедлив, сказал я. — Буду ли я прав, если предположу, что у тебя есть догадки касательно первого испытания?
— Скажем так, у меня есть очень четкие предположения, — произнес Каркаров уклончиво. — Будет тебе, Северус, я ни за что не поверю, что тебе есть дело до этого Турнира. И уж точно ты не жаждешь победы этого мальчишки Поттера.
— Нет, — согласился я, пытаясь скрыть растущее во мне напряжение. — Я вообще не вижу смысла в этом нелепом мероприятии.
— Я так и думал, — Каркаров удовлетворенно кивнул. — Признаться, меня удивила идея с Турниром, но я не был против. Победа принесет мне пользу, а еще один Кубок будет хорошо смотреться в моем кабинете.
— Значит, ты доволен своей ролью директора Дурмстранга?
— Доволен? — Каркаров засмеялся. — Это не самое подходящее слово. Ты знаешь, через что мы прошли, Северус. То, что меня вообще приняли в школу, уже неимоверный успех. То, что мне дали должность директора… признаюсь, этот факт до сих пор греет меня, каждый раз, когда я всерьез задумываюсь над ним.
— Как тебе это удалось? — непроизвольно спросил я.
Каркаров никогда не был интересным собеседником, но его директорство никак не давало мне покоя.
Я пытался представить себя на его месте, но каждый раз воображение мне отказывало.
Какие родители настолько бы доверились бывшему Пожирателю Смерти?
— Мне повезло, — Каркаров вздохнул. — Люди в Дурмстранге отнеслись ко мне гораздо лояльнее, чем я мог ожидать. Я сделал упор на то, что меня всегда зачаровывали Темные искусства и что Британия отнеслась ко мне несправедливо, с предубеждением. Родители многих учеников в прошлом становились жертвами предубеждений из-за своих неоднозначных интересов, так что они посочувствовали мне. Можно сказать, они сами поспособствовали моему назначению, желая сделать из меня пример.
Да, и пример получился неудачным.
Я кивнул Каркарову, показывая, что внимательно его слушаю, но волна презрения, затопившая меня, продолжила распространяться в каждый угол сознания.
Из Каркарова был отвратительный директор. Я видел, как он относится к своим ученикам — игнорирует всех, кроме Крама, общается с ними короткими, отрывистыми фразами и даже не заботится о том, что несколько его студентов оказались в больничном крыле.
Никакими особыми способностями Каркаров тоже не блистал. В Темных искусствах он понимал крайне мало, его интересовали лишь пыточные заклятья, и даже владея ими, он не раз прибегал к типичным маггловским методам.
Не зря многие родители предпочли забрать своих детей из Дурмстранга после того, как Каркаров стал директором. Они наверняка осознали всю ошибочность его назначения.
— А как тебе удалось устроиться? — полюбопытствовал Каркаров. — Я был крайне удивлен, когда узнал, что ты принял должность в Хогвартсе, среди всех этих косых взглядов… Я так вижу, популярностью у других факультетов ты не пользуешься, но тебя боятся как огня. Как ты это провернул?
Невольно в памяти всплыли первые годы моего преподавания в Хогвартсе. Я подумал о невнимании и презрении учеников; о профессорах, которые публично делали мне замечания; о перешептываниях и откровенном хамстве; о письмах, полных ненависти и угроз, присланных мне и Альбусу…
Мысленные барьеры немедленно взметнулись в моём сознании, блокируя неприятные и болезненные воспоминания.
— Было нелегко, — коротко ответил я Каркарову.
Какое-то время стояла тишина, а потом Каркаров сделал шаг ко мне.
— Ты чувствуешь Метку, Северус? — прошептал он почти отчаянно. В ответ на мое молчание его глаза широко распахнулись. — Ты должен! — настойчиво произнес он. — Ты должен ее чувствовать, я же не могу быть единственным. Наша работа, наши жизни — всё это под угрозой. Я не хочу терять свое директорское кресло. Уверен, и ты не хочешь лишиться своего положения. Дамблдор явно доверяет тебе, даже если и не полностью, иначе он бы не позволил тебе торчать в его школе столько лет.
— Этот разговор здесь неуместен, — отрезал я. — Поговорим в другом месте и в другое время.
Каркаров сжал кулаки, но отрывисто кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Хорошо.
Я направился в замок, надеясь, что Каркаров не станет меня останавливать.
Так и вышло. Продолжать с ним беседу у меня не было ни малейшего желания.
Однако разговор не был бесполезным — я узнал всё, что было нужно. Каким-то образом Каркаров был в курсе того, что будет происходить на первом испытании. Он явно не был в ответе за имя Поттера, брошенное в Кубок, и он был в ужасе от перспективы возвращения Темного Лорда.
Я отстраненно коснулся пальцами Метки и содрогнулся, когда ощутил тепло, исходящее от нее. Пока слабое, но абсолютно реальное.
Страх и странное, болезненное предвкушение вступили в схватку. Аккуратно игнорируя их, я зашел в свои комнаты и запер дверь.
Обновлено: 15.02.2026