Сигни видит сон из детства: ей пять лет, она впервые сбегает в лес и встречает у дерева незнакомого темноволосого мальчика в бедной одежде, который тут же прячется и исчезает. Просыпается уже взрослая Сигни, двадцати двух лет — этот сон был иллюзией, которую наложил на неё муж-чародей Одвин, чтобы избавить её от боли родов. Пять лет назад бывшая принцесса вышла замуж за колдуна и поселилась с ним в лесном замке, перестроенном из его мрачной уединённой хижины: там нашёлся редкий магический камень, дающий Одвину неисчерпаемую силу, там же он выстроил для жены новую, куда более счастливую жизнь — прогулки среди зверей, танцы на городских праздниках, тайные уроки волшебства и письма, зачарованные так, чтобы мгновенно долетать до адресата. О беременности Сигни объявила отцу-королю единственной фразой — что уезжает на год в горы, — а теперь, пока муж укладывает в колыбельки двух новорождённых близняшек, признаётся, что мальчик из её сна был им самим: в детстве старый наставник запрещал ему к кому-либо привязываться, и он убегал даже от девочки, гулявшей по лесу. Разговор о минувшем одиночестве — его, её и его брата, оставшегося во дворце, — оборачивается негромким и тёплым признанием: за считаные годы разрозненные, каждый по-своему одинокие люди наконец стали одной семьёй.

Сигни видит сон из детства: ей пять лет, она впервые сбегает в лес и встречает у дерева незнакомого темноволосого мальчика в бедной одежде, который тут же прячется и исчезает. Просыпается уже взрослая Сигни, двадцати двух лет — этот сон был иллюзией, которую наложил на неё муж-чародей Одвин, чтобы избавить её от боли родов. Пять лет назад бывшая принцесса вышла замуж за колдуна и поселилась с ним в лесном замке, перестроенном из его мрачной уединённой хижины: там нашёлся редкий магический камень, дающий Одвину неисчерпаемую силу, там же он выстроил для жены новую, куда более счастливую жизнь — прогулки среди зверей, танцы на городских праздниках, тайные уроки волшебства и письма, зачарованные так, чтобы мгновенно долетать до адресата. О беременности Сигни объявила отцу-королю единственной фразой — что уезжает на год в горы, — а теперь, пока муж укладывает в колыбельки двух новорождённых близняшек, признаётся, что мальчик из её сна был им самим: в детстве старый наставник запрещал ему к кому-либо привязываться, и он убегал даже от девочки, гулявшей по лесу. Разговор о минувшем одиночестве — его, её и его брата, оставшегося во дворце, — оборачивается негромким и тёплым признанием: за считаные годы разрозненные, каждый по-своему одинокие люди наконец стали одной семьёй.