Пять лет спустя.
Лето.
Восемнадцатилетний Сюй Сяоню работал в поле, обнажив верхнюю часть тела, демонстрируя мускулистую бронзовую фигуру. Пот ручьями стекал по его рельефным мышцам, пропитывая пояс.
Он размахивал мотыгой вверх и вниз, работая в быстром темпе.
Прополов один му земли за полдня, он не чувствовал усталости, он был намерен работать до наступления темноты, чтобы закончить прополку оставшихся акров грушевого сада.
Сельскохозяйственные угодья, на которых он работал, не были из тех восьмидесяти му, что принадлежали семье Сюй, а землёй, которую он арендовал у семьи Лю.
Когда его братья и сёстры подросли и в семье появились излишки рабочей силы, прошлой весной старший сын арендовал у помещика Лю тридцать му земли, чтобы заработать больше денег, выплачивая арендную плату в размере двадцати лянов серебра в год.
Площадь участка составляла тридцать му, из которых восемнадцать му заняты грушевыми садами и двенадцать му засажены пшеницей.
Арендная плата за землю плюс земельный налог составляли около пятидесяти лянов серебра в год. Благодаря навыкам и усердию юноша мог зарабатывать на этой земле шестьдесят-семьдесят лянов в год.
— Даню, Даню!
Издалека доносился чистый, мелодичный женский голос.
Сюй Сяоню повернул голову и увидел красивую молодую девушку, стоящую на краю поля и машущую ему рукой. Чэнь Сюлянь, девушка из деревни, была на год младше его.
— Я здесь.
Он ответил, отложил мотыгу и надел грубую льняную рубашку, висевшую на ветке дерева. Рубашка, ранее промокшая насквозь, давно уже высохла.
— Ты, наверное, хочешь пить после такой работы. Вот, держи.
Чэнь Сюлянь слабо улыбнулась и протянула ему бурдюк с водой.
— Спасибо.
Сюй Сяоню небрежно взял бурдюк, откупорил его и, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков. В воду был добавлен мёд, что придало ей сладость.
— Я также принесла тебе лепёшку из цветков акации.
С этими словами Чэнь Сюлянь достала из кармана сладкую выпечку, завёрнутое в платок. Она осторожно развернула ткань и протянула содержимое юноше.
— Это... Не стоит, я не голоден.
Сюй Сяоню не осмелился взять. В прошлый раз он уже пробовал кусок жареной сладкой лепёшки от Чэнь Сюлянь, за что дядя Чэнь три дня гонялся за ним по полю и ругал.
— Я сама её приготовила, так что просто ешь. Отец ничего от меня не узнает.
С этими словами Чэнь Сюлянь взяла пальцами лепёшку и поднесла её ко рту Сюй Сяоню.
Тот быстро протянул руку, взял пирожное, положил в рот и откусил. Хрустящее тесто таяло во рту, наполняя его сладостью и лёгким цветочным ароматом.
Чэнь Сюлянь моргнула своими большими блестящими глазами:
— Вкусно?
— Очень вкусно.
Сюй Сяоню несколько раз кивнул, всё ещё пережёвывая.
— А насколько вкусно?
Молчаливый юноша был поставлен в тупик этим вопросом. Он проглотил пирожное и, ломая голову, как его описать, воскликнул:
— На вкус оно такое же вкусное, как у моей матери!
— Вот оно как... — раздосадованно и обиженно пробормотала Сюлянь.
Это не тот ответ, что желала услышать юная девушка от парня который ей нравился.
Чэнь Сюлянь демонстративно развернулась и быстро зашагала прочьпроч
Все в деревне говорили, что трое сыновей семьи Сюй — лучшие из лучших, хорошая партия, но её отец желает найти зятя, который присоединиться к её семье. Она является единственным ребёнком, поэтому она не могла войти в чужую семью.
— Передам ей это завтра.
Сюй Сяоню знал, что Чэнь Сюлянь снова придёт завтра, поэтому вернулся к работе, а не побежал за ней чтобы вернуть ей бурдюк.
Когда девушка дошла до дома, она увидела вдалеке фигуру, стоящую у двери, и её охватило дурное предчувствие.
Она грустно вздохнула. Ей оставалось только делать вид, что ничего не произошло.
— Папа, почему ты здесь стоишь?
У Чэнь Бацзиня, отца Чэнь Сюлянь, была блестящая лысая голова, лицо, покрытое жиром и оспинами. Деревенские дети прозвали его «Чэнь-монстром», заявляя, что он уродлив.
Его лицо было холодным, что в сочетании с его внешностью делало его ещё более суровым:
— Снова ходила к Сюй Даню?
— Нет... — прошептала Чэнь Сюлянь.
— Ты считаешь своего отца слепым? Я видел это своими глазами! Я столько раз тебе повторял, но ты всё равно не слушаешь. Ты вообще признаёшь меня своим отцом?!
Чэнь Бацзинь втолкнул свою дочь через ворота и закричал женщине в доме:
— Женщина, запри её! Я не могу поверить, что не могу её контролировать!
— Действительно ли это необходимо? — мать Чэнь Сюлянь пробормотала себе под нос.
— Ты сомневаешься в моих решениях? Если мы ничего не предпримем, её уведут прямо из под нашего носа! Во всём виновата именно ты! Всё потому, что ты бесполезна. Если бы ты родила мне сына, разве мы бы оказалось в такой ситуации?
Чэнь Бацзинь ругался и ругался, а затем перешёл на оскорбления жены и дочери, непрерывно плюясь и крича.
Когда её мать увидела, что огонь недовольства главы семьи разгорелся и перекинулся на неё, она быстро повела дочь в дом.
Все прекрасно знают, что разногласия Чэнь Бацзиня с Сюй Сяоню были вызваны не личным недовольством юношей. Он бы стал прекрасным зятем. Но...
Когда Чэнь Бацзинь был молод, у его семьи было всего десять му, но он упорно трудился, накапливая землю. По сравнению с другими, он был хитёр и расчётлив, но коварная судьба не одарила его сыном.
По этой причине он уже двадцать лет не мог с гордостью войти в родовой зал предков.
Из-за своей внешности он смог жениться лишь благодаря тому, что тётка, которая его вырастила, помогла ему. Но неожиданно, после рождения первой дочери, жена казалось была неспособна родить снова. И хотя через несколько лет она снова забеременела, но это была ещё одна дочь.
В то время Чэнь Бацзиню было уже двадцать пять, и он был уверен, что его род прервётся. С двумя дочерями у него не было другого выбора, кроме как найти зятя. Старшая дочь как раз подросла, и он начал присматриваться. Но к сожалению, его старшая дочь заболела и умерла. У него осталась только одна дочь...
В семье осталась лишь единственная дочь, поэтому ему приходиться искать зятя, который будет жить с ними.
Чэнь Сюлянь и Сюй Сяоню поначалу подружились, что обрадовало Чэнь Бацзиня, поскольку в семье Сюй было четверо сыновей, и приход одного из них в его дом был как нельзя кстати.
Однако когда Чэнь Бацзинь поговорил с Сюй Фугуем, семья Сюй прямо отказалась, не оставив возможности для переговоров.
Чэнь Бацзинь был в ярости и отчаянии. Он упорно трудился, чтобы накопить тридцать му земли; если он выдаст свою дочь замуж за члена семьи Сюй, разве они не растратят всё его состояние?
---
Вечер, у въезда в деревню, лесная ферма.
Поскольку Ду Хай отсутствовал, бразды правления взял на себя его старший сын Ду Юн.
За последние годы несколько юношей, занимавшихся боевыми искусствами, ушли, а на смену им пришло ещё больше детей, в общей сложности семнадцать или восемнадцать человек.
Ученики стоя в ряд снова и снова отрабатывали технику «Тела Медведя и Тигра», прежде чем остановиться.
— Учителя сегодня снова нет, чем займёмся?
— Как насчёт поединков? Последний раз их устраивали месяц назад.
— Хорошо, я недавно открыл свои меридианы Жэнь и Ду, и я почти закончил первый уровень тренировки ци.
Ду Хай строго их дисциплинировал, но в его отсутствии они очень расслаблялись. Всем больше хотелось веселиться чем часами отрабатывать стойки.
Ду Юн был ненамного старше их и хорошо ладил со всеми. Он взял палку и стал рисовать круг на земле. Круг имел диаметр около двух чжанов (около 6.6 метров).
— Брат Юн, не слишком ли велик круг для боя?
Когда Ду Хай обычно заставлял их соревноваться, круг, который он рисовал, был всего около десяти чи (около 3.3 метра) в диаметре.
— Я сделал это намеренно, так интереснее. Если круг больше, сложнее будет вытолкнуть соперника за его пределы.
Говоря это, Ду Юн взглянул на Сюй Сяогоу. Он проиграл ему в прошлом состязании и всё ещё был обижен.
Он был на три года старше Сюй Сяоню. Тем более он был немного лучше в стойке, чем младший Сюй. Как он мог проиграть?
На этот раз он намеренно нарисовал большой круг, чтобы усилить напряжённость боя и усложнить задачу для того, кто полагается на ловкость и выталкивание.
— Брат Юн и брат Гоу, вы первые.
Под радостные возгласы детей Ду Юн вышел в боевой круг и посмотрел прямо на Сюй Сяогоу.
Сюй Сяогоу понял намерение Ду Юна, улыбнулся и вошёл в круг, сложив руки в приветствии:
— Брат Юн, тогда уж мне придётся тебя оскорбить.
Ду Юн также сложил руки в приветственном жесте:
— Мой отец всегда говорил: «Выкладывайся на полную, иначе ты ничему не научишься». Не держи себя в руках сегодня.
Обновлено: 21.01.2026