Глава 21 — Глава 11.1

– Леди странно себя ведет. Конечно, ее нежно гладили по щеке, но почему это так пугало? Ее гладили, словно самое драгоценное и слабое существо в мире, но Элизия ужасно боялась. – Вы ведете себя так, словно что-то знаете... Каждый раз, как заговаривал, он открывал рот, словно гадюка с огромными клыками... Сама она была слабым существом, дрожащим перед ним... жалкой тварью, которая не знала, когда и где эти клыки вонзятся в загривок. – Странно. – Вы... Вы, должно быть, ошибаетесь. – Да, я на это надеюсь. Рука Деймона опустилась, и она издала облегченный вздох. На мгновение она ошиблась. Жить в одном доме с таким человеком, сколько бы она ни думала об этом, было невозможно. С Деймоном Рафаэлем никто не мог справиться. Она ошиблась, потому что тогда еще не знала его. Даже если она выйдет за него замуж, все будет в порядке, получи она развод. Однако Деймон, которого она встретила лично, оказался из тех людей, с кем ни за что не получится развестись спокойно. – Надеюсь, что при следующей встрече смогу назвать вас женой. Элизия затаила дыхание, когда горячие губы коснулись ее лба. Поцелуи тыльной стороны ладони или в лоб между мужчиной и женщиной были обычным делом. Хотя, когда это делал Деймон Рафаэль, это значило нечто иное. Насколько она знала, он никогда и ни с кем не вступал в физический контакт. Ему не хотелось прикасаться ни к кому. То же относилось и к императору с императрицей. Деймон не целовал руку даже императору в знак уважения. И все же он поцеловал ее в лоб... Затем он, пока Элизия медлила в оцепенении из-за пережитого потрясения, внезапно исчез. Все, что ей осталось – это камзол на плечах и две чашки остывшего чая... «Безопасный развод с Деймоном Рафаэлем... Это невозможно». Только когда она, как дурочка, встретила его, она все поняла. «Мне уготовано умереть, как в оригинале?» Она не хотела умирать.   Потому, что в прошлый раз смерть оказалась такой мучительной? Если последующие жизни и существовали, то она хотела прожить счастливо и безболезненно. Даже сейчас ее величайшей мечтой было умереть с комфортом, насладившись всей мощью небес в качестве Элизии. «Из-за Деймона этой мечте не суждено сбыться...» Если бы она была рядом с ним, безусловно, это привело бы к гибели. Комфортной смерти и ожидать не стоит. Она не знала, будет ли ей больнее умирать, чем кому бы то ни было другому. Для Деймона не существовало такого понятия, как покой. *Тук-тук.* – Можно войти? Неожиданный стук выдернул ее из размышлений. Сколько бы она ни думала об этом, ничего не изменится. Ей придется выйти замуж за Деймона, и он даже прибыл повидаться с нею лично. – Да. Прежде чем Элизия успела ответить, со встревоженным видом дверь распахнула графиня. Она, кажется, довольно долго подслушивала у двери. – Мадам. – Зови меня матерью. – Мать. Когда она велела Элизии называть себя матерью, это прозвучало забавно, хотя пока девушка приняла решение подстраиваться под графиню. Очевидно же, что графиня пришла бы, как только Деймон уйдет. – Эрцгерцог уехал? – Вы об этом узнали, не успев войти? Притворяется, будто она не знала о Деймоне, а просто пришла повидаться с ним, когда он был в комнате, и понаблюдала, чтобы убедиться. Вот что в графине бесило Элизию. – Да, похоже, что он уехал. Графиня уже все знала, но притворялась, будто не знает... Ее лицемерие вызывало дрожь. Начиная с этого дня, видеть графиню лицом к лицу было невыносимо. – ... Она знала, на что устремлен взор графини. Вероятно, она глядела на его камзол на плечах Элизии. И когда девушка поймала этот взгляд, то поняла: неизвестно, что подумает графиня. – Почему вы так пристально глядите на меня? – Просто так. – Вы пришли сюда проверить, сработал ли ваш план? Элизия подняла чашку холодного чая и сделала глоток. Когда она посмотрела на графиню, то почувствовала горечь во рту, которую ей пришлось успокоить холодным чаем. – Что ты имеешь в виду? – Вам нет нужды притворяться, будто вы меня не понимаете. Очевидно было, что горничные должны были одеть ее именно так. Этого было достаточно, чтобы нахмуриться, раскусив, казалось бы, очевидное намерение. – Теперь вы довольны? – О чем ты говоришь? Я не понимаю.