Управляющему Шэнь Цану было на вид около сорока лет. Статный, широкоплечий, с суровым лицом, он ворвался в комнату Шэнь Тяня, гремя пластинами полудоспеха, однако взгляд его, обращенный к юному господину, лучился искренней тревогой. — Позвольте узнать, господин, как ваше самочувствие? Нет ли серьезных ран? — Осведомился он. — Едва старый слуга узнал о случившемся, как тут же помчался назад, скакал всю ночь. Слава богам, вы целы и невредимы!
Шэнь Сюло, вошедшая следом, тоже не сводила глаз с Шэнь Тяня.
Ростом около ста семидесяти сантиметров, облаченная в облегающий черный доспех с длинным мечом на поясе, она поначалу казалась образцом воинской доблести. Но стоило присмотреться к ее лицу… Черты были настолько изысканны, что казались нечеловеческими. Она слегка поджала губы, а в ее бледно-золотистых лисьих глазах при каждом движении читалась смесь отваги и демонического кокетства.
Шэнь Тянь заметил, что среди ее волос виднеется пара белоснежных лисьих ушек.
Согласно памяти прежнего «Шэнь Тяня», в жилах этой девы текла кровь лисьего племени. Ее матерью, весьма вероятно, была великая демоница – белая девятихвостая лисица, чья родословная среди демонов считается исключительно благородной.
Впрочем, Шэнь Тянь сомневался в правдивости этих слухов. Боевая мощь девятихвостой лисицы сопоставима с мастером боевых искусств первого ранга. Будь Сюло дочерью такой особы, она носила бы титул княжны в своих землях. С чего бы ей скитаться среди людей в статусе рабыни-демона?
Если же это правда, то Шэнь Тянь мог лишь восхититься дерзостью того неведомого мастера. Мало того что он умудрился затащить девятихвостую лисицу в постель, так еще и заставил эту могущественную тварь добровольно родить ему дитя.
Сюло окинула Шэнь Тяня изучающим взглядом с головы до ног. Увидев, что он выглядит бодрым и совсем не похож на человека, едва вырвавшегося из лап смерти, она на мгновение замерла с крайне странным выражением на точеном личике.
Затем она склонила голову, почтительно сложив руки:
— Сюло, пребывая за городом, услышала дурные вести о господине. Словно громом меня поразило, в великом страхе я пребывала. Благодарение небесам за милость их – удача не оставила господина, и вы ныне в добром здравии!
Шэнь Тянь усмехнулся и небрежно махнул рукой:
— Какая уж тут удача? Была бы она со мной, меня бы не отравили в собственном доме и не приложили кирпичом по затылку.
Настоящий «Шэнь Тянь» отдал концы еще несколько часов назад – о какой «небесной милости» вообще может идти речь?
Договорив, Шэнь Тянь внезапно прищурился, глядя на кожаные сапоги вошедших.
Он заметил, что обувь обоих была безупречно чистой – ни единого пятнышка грязи.
Затем он бесстрастно скользнул взглядом за окно. С краев крыши свисали капли воды, листва старой акации во дворе тяжело поникла, напитавшись влагой, а на синих каменных плитах перед дверью все еще поблескивали невысохшие лужи.
Сегодня, должно быть, прошел сильнейший ливень, и закончился он незадолго до его пробуждения.
Для горожан не замарать обувь было делом нехитрым. Когда Шэнь Тянь возвращался в карете, он заметил, что все улицы в городе префектуры Тайтянь выложены камнем. Если ступать осторожно, в грязь не влезешь.
Беда в том, что эти двое только что вернулись из загородного поместья семьи Шэнь.
— Господин! — Управляющий Шэнь Цан, не заметив странной реакции юноши, яростно вытаращил глаза, а его голос заскрежетал, словно тупой нож по кости. — Позвольте спросить, прояснилось ли дело? Какой мерзавец посмел отравить господина и совершить покушение в самом поместье Шэнь? Старый слуга клянется изрубить их на тысячи кусков!
Шэнь Тянь отвел взгляд от окна и качнул головой:
— В управе еще разбираются. Главный приставов Ду обещал приложить все силы к расследованию и в кратчайшие сроки дать мне ответ.
Сам он чувствовал, что, возможно, стал излишне подозрительным. Чистым сапогам могло быть множество объяснений: быть может, они переобулись перед входом, или ехали в закрытом экипаже, или дождь просто не дошел до загородных угодий.
И все же в душе поселилась настороженность.
Поначалу Шэнь Тянь хотел намекнуть им, чтобы они присмотрели за Мо Цинли и усилили бдительность в отношении его жены, но теперь он решил придержать эти слова при себе.
— Однако в деле поимки убийцы нельзя полагаться только на управу, нужно провести и собственное расследование внутри дома. Шэнь Цан, поручаю это тебе под полную ответственность. Докопайся до истины. Кроме того, охрану поместья следует усилить. Вы двое – один командует домашней стражей, вторая заправляет моими личными гвардейцами – должны зорко следить за каждым входом и выходом. Ночные смены удвоить.
Увидев, как Шэнь Цан и Сюло со строгими лицами приняли приказ, Шэнь Тянь немного смягчился:
— Разве вы не отправлялись в поместье на охоту за призраками? Уничтожены ли те твари?
При этих словах лица обоих помрачнели. Они переглянулись.
Шэнь Цан с виноватым видом заговорил:
— Господин, дело оказалось непростым. Оба призрака, бесчинствовавших в поместье, достигли седьмого ранга. Когда мы прибыли, они уже успели уничтожить половину из сорока «Знамен Подавления Демонов»! Мы вытеснили их из угодий, но не смогли нанести смертельный урон. Мы намеревались преследовать их в густом лесу, чтобы сокрушить их призрачные оболочки и не дать им собирать иньскую энергию в ближайшие три месяца… Но призраки оказались коварны. Они разделились и бросились в разные стороны – на восток и запад. Мы гнались за ними порознь три-четыре часа, но в итоге вернулись ни с чем.
Услышав о седьмом ранге призраков, Шэнь Тянь нахмурился.
Достигнув такой силы, призраки обретают форму, но не имеют плоти. Их крайне сложно убить – сразить их может лишь оружие Мастера Артефактов.
К тому же такие твари очень мстительны.
Что касается «Знамен Подавления Демонов», то их, как и следует из названия, устанавливают на полях для защиты от нечисти и демонов.
В этом мире по определенным причинам подобных тварей было великое множество.
Без защиты знамен простые люди не осмелились бы выйти на полевую работу.
Однако больше всего Шэнь Тяня зацепило признание Шэнь Цана: они разделились и не виделись несколько часов.
— Господин! — В голосе Сюло слышалось бессилие. — Те двое получили лишь легкие раны и наверняка вернутся через три-пять дней, чтобы отомстить с еще большей яростью. Вам лучше как можно скорее пригласить Мастера Артефактов, чтобы пленить или истребить их, иначе в поместье прольется кровь.
— И нужно немедленно восполнить число «Знамен Подавления Демонов», — продолжила она. — Рис в поместье как раз поспел к жатве, но крестьяне сейчас охвачены ужасом и не могут работать.
В душе Шэнь Тяня бушевали сомнения, но на лице не отразилось ни тени эмоций. Он лишь кивнул:
— Понимаю. Шэнь Цан, завтра с утра отправляйся в Палату Артефактов. Купи тридцать новых «Знамен Подавления Демонов», а также подыщи в городе подходящего Мастера Артефактов. Все расходы покроешь из общей казны.
При этих словах управляющий Шэнь Цан замер, лицо его одеревенело. Его кадык дважды дернулся, прежде чем он с трудом выдавил:
— Господин… я ведь уже говорил вам: в доме больше нет денег. На счету осталось лишь тысяча сто лянов серебра, чего едва хватит на одиннадцать знамен. К тому же лекарства для хозяйки, двух младших госпож и для нас самих, вместе с прочими расходами, требуют четыре с половиной тысячи лянов в месяц. И этих денег до сих пор негде взять…
Шэнь Тянь опешил. Это казалось немыслимым.
Денег нет?
Как у семьи Шэнь могло не быть денег? Дядя Шэнь Тяня, Шэнь Бада, был выдающимся мастером третьего ранга и к тому же занимал пост евнуха-инспектора в Императорской Палате Снабжения.
Это ведомство ведало всеми закупками для нужд дворца, а должность инспектора была второй по значимости в иерархии. Чтобы в семье Шэнь Бада кончилось серебро? Да в это даже собака не поверит!
※※※※
Спустя час Шэнь Тянь в одиночестве сидел за письменным столом и при свете масляной лампы листал долговые книги семьи Шэнь. Теперь он верил, что денег действительно нет.
«Восьмое мая: на петушиные бои выдано триста лянов. Двадцать третье мая: аренда прогулочного судна на три дня для приема гостей – восемьсот лянов. Второе июня: покупка одной ахалтекинской лошади из Западного Края – тысяча двести лянов. Пятнадцатое июня: выкуп первой красавицы из борделя „Весенний терем“ – триста лянов (передано в дар уездному приставу Го). Двадцать девятое июня: проигрыш в игорном доме за одну ночь – тысяча семьсот лянов».
Обновлено: 02.02.2026