«Ох, жара какая. Говорят, в соседней школе в каждом классе кондиционеры поставили».
Проворчав это, Кан Джу вытерла пот, катившийся по шее, и туго стянула волосы резинкой, которую до этого носила на запястье. Из-за зноя было невозможно сосредоточиться ни на дополнительных занятиях, ни на самостоятельной подготовке. Будь рядом Ён Хи, они бы сейчас болтали, посасывая прохладный фруктовый лед, но в последнее время увидеть Ён Хи в школе — так же сложно, как увидеть Кан Хо дома: задача почти невыполнимая.
— Кан Хо, ты что, и правда в престижный университет собрался?
Кан Хо, которого Ён Хи на все летние каникулы припахала к учебе в библиотеке, казался вполне довольным уже тем, что находится рядом с ней, и усердно занимался, ни разу не выказав недовольства. Он возвращался из библиотеки поздно вечером, и хотя наверняка валился с ног от усталости, ложился в постель только после того, как доделывал все домашние задания, заданные Ён Хи.
— Сила любви — это действительно нечто потрясающее.
Жара стала невыносимой. Кан Джу оглядела класс, где вовсю шла самостоятельная работа, тихонько встала и выскользнула в коридор.
— Съем один прохладный фруктовый лед и сразу за учебу.
Пока что её оценки были гораздо лучше, чем у Кан Хо. Однако, учитывая напор Кан Хо, подгоняемого силой любви и таким первоклассным репетитором, как Ён Хи, неизвестно, когда он сможет её догнать.
— Ну уж нет! Проиграть Со Кан Хо я никак не могу.
Она уже собиралась направиться к буфету, когда кто-то окликнул её со спины. Обернувшись, она увидела Тэ Уна. Несмотря на одуряющую жару, от которой любой бы выглядел помятым, он стоял в коридоре в безупречно опрятной школьной форме и, глядя на Кан Джу, мягко улыбался.
— Куда идешь?
— В буфет. Пойдешь со мной? Я куплю тебе прохладный фруктовый лед.
— Почему бы и нет?
Они бок о бок пошли по коридору в сторону буфета.
Сладость на кончике языка и то освежающее чувство, когда после большого укуса кусочек холодного лакомства проскальзывает в горло, в миг прогнали усталость от жары. Сидя рядом на трибунах в тени деревьев и держа во рту фруктовый лед, Тэ Ун и Кан Джу встретились взглядами и одновременно рассмеялись.
— Вот и половина летних каникул уже пролетела.
— И не говори. Время летит так быстро, что за ним не угнаться.
Половина их девятнадцатого года, который больше никогда не вернется, промелькнула незаметно. От внезапной мысли о том, что они больше никогда не почувствуют этот зной своего девятнадцатилетия, даже палящие солнечные лучи перестали казаться такими уж неприятными.
— Как у тебя сейчас дела?
— А?
Кан Джу, не сразу поняв вопрос Тэ Уна, переспросила его.
— У тебя с И Джэ.
В глазах Тэ Уна, смотревшего на застенчиво улыбающуюся Кан Джу, все еще читалась горечь. Однако его голос звучал спокойно и естественно, будто он не хотел обременять её своими чувствами.
— Да всё так же, как обычно.
Несмотря на эти слова, лицо Кан Джу, полное трепета, раскраснелось под солнечными лучами.
— И Джэ взял еще одну подработку. Поэтому, если не считать коротких встреч в школе, нам трудно увидеться, если я сама не приду в салон.
Она не стала добавлять, что мимолетные встречи в медпункте, совместная учеба с поздним ужином в пустом салоне после ухода всех сотрудников или помощь И Джэ в его практике по макияжу приносят ей больше радости и счастья, чем что-либо другое.
— Понятно. В любом случае, приятно на тебя смотреть. У тебя такое лицо, будто тебе очень весело. Я про твою улыбку.
— Да?
Кан Джу коснулась ладонью разгоряченной щеки. Ей хотелось скрыть это от Тэ Уна, который признавался ей в любви, но при одном упоминании имени И Джэ или мысли о его лице кровь в жилах невольно начинала бежать быстрее, а руки и ноги становились теплыми. Кан Джу не была тем человеком, который легко прячет перемены в своих чувствах, и не обладала подобными способностями.
— Прости.
— За что?
— За то, что я при тебе...
Тэ Ун покачал головой.
— Не говори так. Если ты будешь так сильно переживать и обращать на это внимание, мне станет еще неловко. И в будущем я не смогу даже спросить, как у вас дела. Я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость только из-за того, что у меня были к тебе чувства. Прежде чем стать девушкой, которая мне нравилась, ты для меня — хороший друг, такой же, как Ён Хи, Кан Хо, Юн А или И Джэ.
Кан Джу хотела сказать Тэ Уну, что он для неё тоже очень хороший друг. Но вместо этого она просто лучезарно улыбнулась. Не потому, что ей было неловко или стыдно сказать это вслух. Просто она подумала, что если выразит свои чувства словами, то искренность может показаться лишь вежливой фразой. Кан Джу верила, что иногда простой обмен взглядами и улыбка могут внушить больше доверия и лучше передать искренние чувства, чем любые слова. Улыбаясь Тэ Уну с фруктовым льдом во рту, Кан Джу вдруг заметила И Джэ за трибунами и округлила глаза.
— И Джэ!
Когда Кан Джу громко позвала его и высоко подняла руку, И Джэ повернул голову и поочередно посмотрел на нее и на Тэ Уна.
— И чего он вышел?
Слегка раздраженный и колючий, будто его только что разбудили после дневного сна, И Джэ засунул руки в карманы школьных брюк. Тэ Ун, поприветствовав его легким кивком, поднялся со своего места.
— Я, как староста, и так слишком долго отсутствовал в классе. Поговори с И Джэ и возвращайся. А я пойду.
— Ага. Увидимся, Тэ Ун.
— Ах да, Кан Джу. Ты знаешь, где место И Джэ в нашем классе?
Тэ Ун, уже собиравшийся уходить, внезапно остановился и задал вопрос. Кан Джу знала ответ, но упустила момент, чтобы ответить.
— У окна. Ну, я правда пошел.
Кан Джу в недоумении склонила голову набок, а затем вскочила и в один миг добежала до И Джэ. Однако, увидев, что он все еще хмурится, она тоже слегка нахмурилась.
— Что с лицом?
— Жарко.
— Очень жарко? Кстати, я как раз собиралась написать тебе. Мама сказала, что соскучилась, и звала тебя на ужин. Сказала, что приготовит что-нибудь вкусненькое и будет ждать.
— Ты же знаешь, что сегодня у меня еще подработка в круглосуточном магазине.
В голосе И Джэ слышалось раздражение.
— Знаю. Но я также знаю, что между салоном и магазином у тебя есть свободное время. Я про то, чтобы ты зашел поужинать в это время.
— Я устал. Хочу хоть немного отдохнуть.
— Вот именно, поэтому приходи к нам домой и отдохни.
— Посмотрим.
Кан Джу была ошарашена тем, как коротко он бросил это и отвернулся.
Что-то случилось? Стоит ли его снова позвать и спросить, в чем дело? Или стоит разозлиться на то, что он беспричинно срывается на ней?
Пока она в замешательстве моргала, И Джэ, сделавший шаг в сторону, внезапно остановился. Он снова обернулся к Кан Джу, и его лицо по-прежнему выражало недовольство.
— Слушай, ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но у тебя всё еще остались чувства к старосте... то есть, к Ха Тэ Уну?
Когда он ни с того ни с сего упомянул имя Тэ Уна в этой ситуации, Кан Джу на мгновение потеряла дар речи и уставилась на И Джэ. Но вскоре она вспомнила слова Тэ Уна о том, что место И Джэ находится у окна, и всё поняла. На лице Кан Джу вместо замешательства появилась озорная улыбка.
— Ты что, сейчас ревнуешь?
— Что я делаю?
— Ревнуешь.
От этой фразы, произнесенной с нажимом на каждый слог, но при этом ритмично, бледное лицо И Джэ вспыхнуло. Он не пытался соврать и скрыть это, а скорее был настолько ошарашен тем, что сам не заметил своих чувств мгновением ранее, что инстинктивно отступил на шаг.
— Бред какой-то. С чего бы мне это делать?
— Ты ведь спустился сюда, потому что увидел из окна, как мы с Тэ Уном сидим вместе?
Задав вопрос, она, не дожидаясь ответа, продолжила:
— Ты так разозлился, увидев нас вместе, что начал вредничать.
И Джэ сжал кулаки и уставился на Кан Джу, будто собираясь выдать какой-то грандиозный ответ. Но из его уст вылетело лишь:
— Нет.
К тому же, голос его звучал слабо, будто он потерял всякую уверенность.
Сам Юн И Джэ ревнует! У Кан Джу от восторга настроение взлетело до небес. Она пробормотала: «Надо же, ревнует. Совсем как кошка», — и игриво похлопала И Джэ по ягодице. И Джэ подскочил на месте от такой реакции и начал уворачиваться, пытаясь избежать её касаний.
— С ума сошла? Ты что творишь?
— Потому что ты милый!
И Джэ крепко схватил Кан Джу за руки, пока та покатывалась от смеха. Каким бы красивым он ни был — красивее многих девушек, — он все же был мужчиной. Сколько бы Кан Джу ни пыталась высвободить руки, он даже не шелохнулся.
— Ладно. Раз уж так вышло, я хочу услышать ответ.
— Какой ответ?
— Я же спросил.
Вспомнив резкий голос И Джэ, спрашивающего, не остались ли у нее чувства к Тэ Уну, Кан Джу снова прыснула со смеху.
— Нет.
— Тебе же очень нравился староста.
Кан Джу притворно посерьезнела, перестав улыбаться.
— Сейчас тот, кто мне нравится — это ты.
И Джэ, видимо, не ожидал, что она так прямо заявит о своей любви. Он на мгновение замолк, глядя на Кан Джу сверху вниз. Когда Кан Джу снова начала расплываться в улыбке, он, наконец, недовольно проворчал:
— Тогда почему ты до сих пор краснеешь и улыбаешься перед Ха Тэ Уном? Аж бесит.
— Да когда я... А, только что на трибунах? Ты из-за этого разозлился и спустился, серьезно?
Кан Джу расхохоталась, схватившись за живот. Хохот был настолько громким, что из окон первого этажа выглянули несколько человек, бросая на них недоуменные взгляды.
— Мы о тебе говорили. Тэ Ун спросил, как у нас с тобой дела в последнее время. Теперь ты доволен?
Только тогда И Джэ осознал, что натворил, и слегка прикусил кончик языка. Случайно выглянув в окно, он увидел Кан Джу, которая с раскрасневшимся лицом ела фруктовый лед и разговаривала с Тэ Уном, и, не раздумывая ни секунды, сразу же бросился вниз. И сейчас он фактически признал этот факт. Нахлынувший стыд вызвал в нем лишь еще большее раздражение. Дернув щекой, И Джэ легонько стукнул Кан Джу кулаком по лбу и, развернувшись, зашагал прочь. Лбу было больно, но Кан Джу продолжала хохотать до слез. А затем крикнула в спину И Джэ, который шел, напряженно расправив плечи:
— И Джэ, ты же придешь сегодня? Я позвоню маме и скажу, что ты будешь! Эй, Юн И Джэ! Юн И Джээээ! Не стыдись ты так! Ха-ха!
— Да. Спасибо. Тебе, сестра, пришлось помучиться, разузнавая всё это. И не переживай за меня так сильно. И мужу своему про того человека не рассказывай. До Сунына еще куча времени, зачем лишний раз окружающим об этом знать.
— Я дома!
— О, Кан Джу пришла? Сестра, я перезвоню. Кан Джу вернулась.
Кан Джу, небрежно скидывающая обувь в прихожей, встретила строгий взгляд матери и, выпятив губы, аккуратно расставила разбросанные ботинки.
— Это тетя была?
— Да.
— Что-то случилось?
— Да так, просто звонила узнать как дела. И Джэ сегодня придет? Я приготовила карри, который он любит.
— Мама, ты любишь И Джэ больше, чем меня.
Хоть Кан Джу и проворчала это недовольно, ей всегда было приятно, что мама относится к И Джэ так же тепло и нежно, как к ней самой и Кан Хо.
— Он придет.
Поднявшись на второй этаж, Кан Джу скинула пропотевшую школьную форму и побежала в душ. От холодных струй воды по телу пробежали мурашки, но на душе стало свежо. Принимая душ и суша волосы, она взглянула на часы — время, когда должен был прийти И Джэ, приближалось.
— Ой, уже столько времени!
Открыв шкаф, она погрузилась в раздумья о том, что надеть. Хотя они и не собирались идти в ресторан, Кан Джу мучилась над выбором даже простой футболки. «В этой плечи не кажутся слишком широкими? Эта полнит, у той горловина растянута. А эта совсем выцвела». Не в силах быстро принять решение и прикладывая к себе разные футболки перед зеркалом, Кан Джу вдруг фыркнула, глядя на свое отражение.
— Ну и что это ты творишь, Со Кан Джу?
«Ты что, пытаешься сейчас прихорошиться для И Джэ? Вы же когда жили в одном доме, даже в пижамах друг другу на глаза попадались, а теперь вдруг такое!»
В итоге Кан Джу переоделась в свою любимую удобную футболку и шорты и спустилась на кухню. Помогая матери готовить ужин, она, повинуясь какому-то порыву, вышла из дома и направилась к ближайшей детской площадке.
Летний вечер был ясным и свежим. Она забралась на горку-мостик. Ветер все еще был душным, но, касаясь кончиков её недосушенных волос, казался довольно прохладным. Она вытянула шею, и перед ней как на ладони открылся вид от окраины района до самого конца переулка.
— Ах, ветерок! Как хорошо.
Она придержала одной рукой волосы, взметнувшиеся от внезапного порыва ветра, но тут же расслабилась и отпустила их. И тут она заметила И Джэ, показавшегося на окраине района, и, высоко подняв руку, позвала его:
— Юн И Джэ!
Услышав крик, И Джэ начал крутить головой. Кан Джу, забавляясь тем, что он не может её найти, позвала его еще раз:
— И Джэ!
Голос он явно слышал, но саму её не видел, поэтому И Джэ, явно раздосадованный, достал мобильный телефон. Вскоре телефон в кармане Кан Джу громко зазвонил. Балансируя на горке-мостике, она осторожно ответила на звонок.
— Алло.
— Ты где?
— Я? Я сейчас на облаках.
И Джэ, продолжавший крутить головой с телефоном в руках, лишь спустя долгое время обнаружил Кан Джу. Глядя на то, как он медленно идет по переулку к площадке, Кан Джу ждала его, свесив и качая ногами на горке.
— Что ты тут делаешь?
— Тебя ждала.
Немного посомневавшись, И Джэ забрался на мостик и сел рядом с Кан Джу. Посидев так вдвоем и глядя на заходящее летнее солнце, И Джэ заговорил:
— Я записался в академию.
Он сказал это как бы невзначай, но Кан Джу сразу уловила волнение в его голосе.
— Правда?
Зная лучше всех, как И Джэ в одиночку изнурительно работал, чтобы накопить на карманные расходы и оплату обучения в академии, для Кан Джу не было новости радостнее этой.
— Как здорово!
Хотя и сейчас у них не было возможности часто видеться или ходить на свидания, с этого момента Кан Джу, которой предстояло с головой уйти в подготовку к Суныну, и И Джэ, который будет совмещать дополнительные занятия, работу в салоне, подработку в магазине и занятия в академии, станут видеться еще реже. Они оба подумали об этом одновременно, но не стали произносить вслух.
Рука И Джэ тихо накрыла тыльную сторону ладони Кан Джу. Она вздрогнула и обернулась, но И Джэ всё так же продолжал смотреть на закат.
— Скоро мы станем еще более занятыми.
Было грустно, но с этим ничего нельзя было поделать.
Иногда у неё внезапно возникало чувство протеста: почему, несмотря на летние каникулы, нужно ходить на дополнительные занятия и самоподготовку, сдавать пробные экзамены ради поступления в университет, тратить время, которого и так мало, на заработки и посещение академии ради будущего? Почему приходится жить вот так, разрываясь между делами, которые обязательно нужно сделать? Неужели нельзя просто жить, занимаясь тем, чем хочется? Сейчас ей как никогда хотелось быть рядом с И Джэ. Вместе есть, смотреть кино, гулять, держась за руки, и разговаривать, глядя друг другу в глаза. И хотя они сами не решали, чтобы времени на это не хватало, почему ситуация всё равно остается из разряда «ничего не поделаешь»?
— Пойдем уже. Мама приготовила карри и ждет нас.
Боясь, что она выкажет свою грусть перед И Джэ, хотя повод был радостным, Кан Джу поспешила спуститься с горки. Но рука И Джэ, до этого легко лежавшая на её ладони, крепко сжала её руку, не давая пошевелиться.
— Что?
От прикосновения его губ — очень легкого, мягкого, словно перышко — Кан Джу так растерялась, что даже не догадалась закрыть глаза и затаила дыхание. Ей было приятно чувствовать волосы И Джэ у своей шеи. Приятно было ощущать и летний ветерок, колышущий их на мостике. Поцелуй И Джэ был похож на этот ветер. Он был мимолетным, но нежным, освежающим и волнующим.
— Пойдем.
И Джэ спрыгнул с горки. Несмотря на приличную высоту, он легко приземлился на ноги без единого колебания. Глядя снизу вверх на Кан Джу, которая всё еще стояла неподвижно с опустевшей головой, И Джэ протянул ей руку.
— Спускайся. Тетя заждалась.
Только тогда Кан Джу пришла в себя и, раскрасневшись, кивнула. И Джэ обхватил её за талию обеими руками и помог спуститься с горки. Даже когда она оказалась на земле, он не отпустил её руку. Не разжимая переплетенных пальцев, они вдвоем пошли прочь от детской площадки. Позади них разливался оранжевый свет заката.
— Впереди и правда будет суматоха, да?
— Да. Но это ведь не имеет значения.
— Точно. Не имеет.
Проходил этот день, который был жарче, чем когда-либо. И их лето уходило вместе с ним.
Обновлено: 20.02.2026