Удивительно, но глаза открылись сами собой. Для Кан Джу, которая обычно любила поспать подольше и часто опаздывала, даже если мама её будила, это было редким явлением. Она проснулась на целый час раньше обычного.
— Пить хочется.
Поднявшись с кровати, Кан Джу спустилась на кухню, выпила стакан воды и сладко потянулась.
Рассвет — удивительное время. Те же самые минуты и часы здесь тянутся медленнее, чем обычно. Тусклый предрассветный ветерок лениво гуляет по гостиной, и даже звуки проезжающего мимо ворот велосипеда кажутся неспешными. Сидя за столом на кухне, Кан Джу ловила себя на том, что её собственное дыхание стало ровным, медленным и спокойным.
— Ой, напугал!
Она случайно подняла голову и встретилась взглядом с И Джэ, стоявшем в дверях. Кан Джу округлила глаза и пробормотала:
— Мог бы хоть звук какой подать.
То, что И Джэ находится в этом доме, не было для неё новостью. Она не забыла об этом. Напротив, вчера она долго не могла уснуть, думая о том, что за стенкой, на соседней кровати, лежит он. Ён Хи вчера во время телефонного разговора сказала, что чувствовать неловкость — это нормально. Она шутила, что вряд ли найдётся хоть одна ученица старшей школы Хэсон, которая осталась бы равнодушной, зная, что в соседней комнате спит сам Юн И Джэ. Ён Хи даже добавила, что он, возможно, пришелец, и посоветовала проверить, ходит ли он вообще в туалет.
И Джэ молча вошёл в кухню и, как будто жил здесь вечно, привычным жестом открыл холодильник и достал холодную воду.
— У Кан Хо, должно быть, те ещё привычки во сне. Ты уверен, что сможешь это вытерпеть?
— А что мне ещё остаётся? Я ведь здесь на птичьих правах.
На фоне тусклого рассветного света фигура И Джэ на мгновение показалась ей чужой.
Они знали друг друга уже порядочно. Кан Джу могла бы с гордостью сказать, что знает Юн И Джэ лучше всех в школе. Но иногда, как сейчас, когда на его лице появлялось это необъяснимое выражение, он казался ей совершенно незнакомым человеком. Когда кажется, что он улыбается — в его взгляде пустота; когда кажется циничным — его глаза вдруг становятся такими тоскливыми, что сердце щемит. И при этом он порой ведёт себя так нагло, будто у него «синдром принца». Она раз за разом повторяла себе, что его сложно понять и разгадать, но всё равно чувствовала досаду от того, как Юн И Джэ ускользает от неё, словно призрачная тень, которую невозможно поймать.
— Судя по тому, как ты вчера общался с Кан Хо, не похоже, что ты считаешь себя гостем на птичьих правах.
— Твой брат — это тот уровень, с которым я справлюсь. Наверное, поэтому ты меня сюда и привела.
И Джэ выпил воду, поставил стакан и спросил:
— Разве нет?
— Верно. Отныне Со Кан Хо в моих руках, ха-ха-ха!
— Спасибо.
— Что, что ты сказал?
Из-за своего дурацкого смеха Кан Джу не была уверена, правильно ли она расслышала его благодарность.
— Не расслышала — забудь.
И Джэ развернулся и начал подниматься по лестнице.
— Ты сказал «спасибо», да? Точно ведь сказал? Ну же!
Кан Джу шла по пятам за ним, и когда он внезапно обернулся на лестнице, она врезалась носом прямо в его твердую грудь. Ойкнув, она зажала нос ладонью и поморщилась, но тут И Джэ наклонился к ней. С серьёзным лицом он пристально посмотрел ей в глаза.
— Я сказал: спасибо.
Кан Джу была рада, что закрывает лицо руками. Чтобы скрыть смущение, она нарочито размашисто похлопала его по плечу.
— Раз благодарен, сделай мне сегодня макияж. Не яркий, а такой, как тогда — чтобы было естественно и красиво. У меня сегодня...
«Да, сердце колотится просто потому, что он слишком красавчик. У меня же есть Тэ Ун».
— ...свидание.
И Джэ слегка коснулся её головы своей широкой ладонью.
— Я постараюсь. Но боюсь, даже великий Юн И Джэ не владеет магией, способной превратить тыкву в арбуз, сколько на ней полосок ни рисуй.
— Что?!
Уворачиваясь от замахнувшейся кулаком Кан Джу, И Джэ открыл дверь ванной на втором этаже.
— Ты и в туалет за мной пойдёшь?
Кан Джу фыркнула и пошла к своей комнате, когда из своей двери вышел заспанный Кан Хо. Он по привычке распахнул дверь ванной, которой раньше пользовались только они с сестрой. Увидев у зеркала И Джэ, Кан Хо в ужасе отпрянул.
— Эй!
Заметив Кан Джу, он быстро заскочил внутрь и закрыл дверь. Уперев руки в бока, он встал перед И Джэ. Тот стоял с голым торсом перед зеркалом и брился. Увидев Кан Хо, он лишь приподнял бровь, не стирая пену со щеки.
— Ах ты, наглец! Оказывается, ты хуже, чем я думал! Даже дверь не запер! А если бы Кан Джу зашла и увидела тебя таким?!
— Виноват был бы тот, кто зашёл без стука, — лениво отозвался И Джэ, продолжая бриться.
Кан Хо присмотрелся к полуобнажённому телу И Джэ, и его утреннее плохое настроение немного улучшилось.
— Парню негоже быть таким тощим. Настоящий мужик должен выглядеть вот так.
Кан Хо поднял руку, играя мышцами. На самом деле И Джэ не был «тощим», как выразился Кан Хо. Его тело было подтянутым: тонкая талия без грамма лишнего жира, стройная спина — всё выглядело гармонично. Но Кан Хо, отчаянно искавший хоть какой-то недостаток, был крайне доволен своим выводом.
— И как ты вообще связался с Кан Джу? Она хоть и моя сестра, но мастер совать нос куда не следует.
— Я обязан отчитываться о своей личной жизни перед сыном владельцев дома?
— Что? Перед кем?
И Джэ вытер полотенцем остатки белой пены и обернулся к Кан Хо.
— А, прости. Как тебя зовут, сын хозяев?
Судя по всему, И Джэ действительно не помнил его имени. Кан Хо схватился за затылок, чувствуя, что его сейчас хватит удар. Он яростно уставился на И Джэ, но тот, закончив дела, даже не взглянул на него и вышел из ванной.
— Он тебе нравится?
Кан Джу, зажмурившаяся от щекочущей лицо кисти, открыла глаза.
— Кто?
— Ха Тэ Ун. Староста вашего класса.
Она всегда ужасно боялась, что кто-то узнает о её чувствах к Тэ Уну, или что он сам догадается. Но сейчас, когда И Джэ, который раньше так нагло спрашивал «Я тебе нравлюсь?», задал этот вопрос, ей было даже приятно ответить честно.
— Да!
— Значит, тебе нравятся такие парни.
Кан Джу приподняла бровь, которую И Джэ только что подправил.
— Какие «такие»? Что не так с Тэ Уном? Он вообще-то популярен у девчонок.
— Я разве что-то сказал? Просто констатировал факт. Не двигайся! Если не хочешь пойти на свидание с разными глазами.
«Разные глаза!» Одно только представление этого вызвало у Кан Джу приступ смеха, от которого всё её тело задрожало. И Джэ с кряхтением обхватил её голову ладонями, чтобы зафиксировать. Увидев это в зеркале, Кан Джу расхохоталась ещё сильнее. С чёлкой, заколотой шпильками, чтобы волосы не мешали макияжу, с лицом, на котором один глаз уже накрашен, а другой нет, она действительно выглядела комично. А рядом стоял И Джэ с закатанными рукавами, сосредоточенно держа тушь как боевое оружие.
— Мы сейчас выглядим очень смешно. Посмотри в зеркало.
И Джэ нехотя бросил взгляд на отражение. Их глаза встретились в зеркале.
— Ничего смешного. Сиди смирно.
Когда он пробормотал «готово» и начал убирать кейс визажиста, Кан Джу наконец смогла сглотнуть слюну, которую боялась проглотить прямо перед его носом.
— Тебе нравится? Сегодняшний макияж я подобрал под платье.
И Джэ кивнул на её персиковое платье.
— Намного лучше, чем школьная форма.
Был ли это комплимент? Не успела она об этом подумать, как пришло сообщение. Тэ Ун написал, что он уже перед домом. Кан Джу бросила последний взгляд в зеркало и схватила сумку. Она хотела в шутку спросить: «Намного лучше — значит, я сегодня довольно симпатичная?», но когда обернулась, И Джэ уже отвечал на телефонный звонок. Покусав губу, она тихо сказала:
— Спасибо. Мне очень нравится.
— Алло? Не могли бы вы повторить? — И Джэ лишь слегка кивнул ей в ответ, продолжая слушать трубку.
«Ну конечно, он же не тот человек, который так легко скажет, что я красивая, даже если бы не говорил по телефону».
Кан Джу выбежала из дома и остановилась перед Тэ Уном. Он замер, широко открыв глаза, явно поражённый её цветущим весенним видом.
— Вау.
— Ну как, я нормально выгляжу?
— Если бы я знал, я бы тоже получше оделся. Прости.
Кан Джу покачала головой.
— Всё отлично. Ну, чем займёмся?
Это было их долгожданное первое свидание. Небо было ясным, солнце тёплым, а ветерок мягким. Идеальная погода.
— Чем бы заняться... Ты не голодна? Может, поедим и сходим в кино? Сейчас как раз вышло... Юн И Джэ?
Когда И Джэ вышел из ворот, Тэ Ун с недоумением перевёл взгляд с него на Кан Джу.
— Почему И Джэ выходит из твоего дома?
— Тут такое дело... он пока поживёт у нас, в комнате Кан Хо. Эй, Юн И Джэ! Мог бы и поздороваться... Ты куда?
Игнорируя их, И Джэ быстрым шагом направился прочь по переулку. Его лицо было мертвенно-бледным. Кан Джу тоже замерла.
— И Джэ!
Он быстро скрылся за углом. Тэ Ун, ошарашенный его внезапным появлением и уходом, пришёл в себя первым.
— Кан Джу? Кан Джу!
— А?
— Что происходит? Он правда живёт у вас?
Кан Джу горько улыбнулась и кивнула.
— Так вышло. Это временно.
— Понятно. Ну, пойдём тогда. Расскажешь по дороге.
Кан Джу сделала шаг в противоположную сторону от той, куда ушёл И Джэ. Но ноги были словно свинцовые. Она то и дело оглядывалась назад.
— Я вчера читал отзывы на тот фильм в интернете, говорят, неплохой...
Тэ Ун пытался вернуть разговор в прежнее русло, но Кан Джу внезапно остановилась.
— Тэ Ун, прости. Очень жаль, но сегодня не получится.
— Кан Джу, ты чего?
— Прости! Прости меня, Тэ Ун. Я позвоню позже. Извини!
Она развернулась и побежала. Её платье развевалось на ветру, а голос Тэ Уна, зовущий её, оставался всё дальше. Выбежав из переулка, она не увидела И Джэ. Задыхаясь, она продолжала бежать.
Это было мгновение. Если бы она обернулась на секунду позже, то потеряла бы его. Кан Джу остановилась у входа в метро, куда только что нырнул И Джэ. Летнее солнце нещадно пекло. Сделав глубокий вдох, она поспешила вниз по лестнице.
— Куда же он делся?
Внизу И Джэ уже не было видно. Стоя на развилке между двумя платформами, Кан Джу отчаянно искала его глазами. Шум прибывающего поезда бил по ушам. Неужели упустила? Лица сотен людей мелькали перед глазами, сливаясь в калейдоскоп.
— Ты что здесь делаешь?
Услышав знакомый голос за спиной, Кан Джу медленно обернулась. И Джэ стоял, скрестив руки на груди и слегка нахмурившись.
— Ты за мной бежала?
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— А как же свидание?
— А? А, ну... кх... у Тэ Уна внезапно появились срочные дела. И я просто подумала... кх... куда ты так спешишь...
Видя, как она пытается отдышаться, И Джэ нахмурился ещё сильнее.
— Тебе что, больше заняться нечем, кроме как следить за мной?
«Я же волновалась! Ты выскочил из дома с таким лицом!»
— Иди домой.
И Джэ развернулся и пошёл к турникетам.
— Ты куда?
Он лишь слегка повернул голову.
— Что, и дальше пойдёшь за мной?
На мгновение Кан Джу испугалась, что он снова спросит: «Я тебе нравлюсь?». Она могла бы ответить «нет», могла бы сказать, что любит Ха Тэ Уна, но почему-то ей было страшно.
— Нет, просто я уже нарядилась, а делать нечего. Так что...
И Джэ внезапно подошёл к ней на шаг ближе. Когда он протянул руку, Кан Джу вздрогнула.
— Я в спешке забыл кошелёк. Одолжи денег на билет.
Поезд периодически вздрагивал, издавая резкий металлический скрежет, но И Джэ не открывал глаз, словно спал. В вагоне, въехавшем в пределы провинции Кёнгидо, было пусто. Когда поезд вынырнул из туннеля на поверхность, Кан Джу смотрела на солнечные лучи, падающие на плечи И Джэ, сидевшего напротив неё.
Куда же они едут? Она украдкой разглядывала его, сжав кулаки на коленях. В голове всплыл образ И Джэ, танцующего в клубе. Среди безумной толпы он двигался в своём ритме, отличном от грохочущей музыки. Тогда ей казалось, что он улыбается. Она даже видела улыбку на его губах. Но почему сейчас, вспоминая это, ей кажется, что на самом деле он безмолвно плакал?
Сердце Кан Джу болезненно сжалось. Она прижала ладонь к груди. Ритмичный стук сердца отчетливо отдавался в руке.
— Я...
Её голос, едва слышный, дрогнул.
— Кажется, я сошла с ума.
В этот самый момент И Джэ, который не должен был её слышать, открыл глаза. Его глубокий взгляд был устремлён прямо на неё. Кан Джу замерла с приоткрытым ртом. Голос диктора объявил: «Станция Помге, станция Помге». И Джэ молча встал и вышел на платформу, даже не позвав её за собой.
«Ещё не поздно, Со Кан Джу».
«Можно вернуться. Можно поехать дальше до конечной. Не обязательно идти за ним. Двери сейчас закроются».
Её сердце разрывалось пополам. Створки дверей начали медленно сходиться. Ей показалось, что стоит им закрыться — и всё смятение исчезнет. Но в последний момент чья-то рука преградила им путь. Двери с грохотом дернулись и снова открылись. Кан Джу прикусила губу, увидев в проёме И Джэ.
— Что стоишь? Выходи.
Они вышли из автобуса. До этого момента И Джэ так и не назвал цель их поездки. Кан Джу было любопытно, но она не спрашивала. Они шли под вишнями, чьи листья блестели на солнце. И Джэ шёл медленно, а Кан Джу отставала от него ещё на шаг. Его спина, обтянутая футболкой, казалась ей бесконечно одинокой.
Кан Джу замерла как вкопанная, прочитав надпись на указателе: «Тюрьма Анян».
«Говорят, сразу после его поступления отца посадили за финансовые махинации? Наверное, для богатенького сыночка, который в один миг стал нищим, это был шок».
И Джэ мельком оглянулся на неё, стоящую перед указателем.
— Дальше ты со мной не пойдёшь.
Не сказав «жди» или «уходи», он просто зашагал к воротам Тюрьмы Анян. Эта дорога больше походила на тихую прогулочную аллею, чем на путь к месту заключения. И Джэ скрылся из виду на этой дороге, которая, должно быть, была прекрасна в пору цветения вишни.
— И что мне делать?.. — пробормотала она себе под нос.
Глядя на здание, поглотившее И Джэ, она почувствовала безотчётный страх, будто он, ни в чём не виноватый, может никогда оттуда не выйти. Ноги словно приросли к земле. Она не могла пошевелить и пальцем. Оставалось только одно — ждать его за этой толстой стеной.
Почему на сердце так тяжело? Это было не то привычное волнение, что сбивало её с толку раньше. Это было чувство удушья, смешанное с ощущением, будто острые осколки стекла режут кожу. Мимолётная боль, переходящая в ноющую рану.
«Кан Хо...»
Она никогда не думала, что у брата могут быть ответы на её вопросы. Но сейчас ей хотелось спросить его. Может быть, тот, кто был с ней рядом ещё в утробе матери, знает ответ на задачу, которую она сама решить не в силах.
Кан Джу подняла голову к небу. Синее, высокое небо, по которому быстро бежали перистые облака. Ветер трепал её волосы и подол платья. Прошло немало времени. Почувствовав на себе взгляд, Кан Джу опустила голову и увидела И Джэ.
— Не улыбайся.
Несмотря на её слова, губы И Джэ искривились в подобии улыбки.
— Ты всегда так. Злишься, когда надо улыбаться, и улыбаешься, когда надо злиться или плакать. Тебя невозможно понять. Почему ты такой?
Кан Джу плотно сжала губы, сдерживая рвущийся наружу стон. И Джэ долго не отвечал. Его искажённая улыбка начала медленно превращаться в гримасу боли. Кан Джу поняла — эмоции, которые он сдерживал, вот-вот вырвутся наружу.
— Вот поэтому ты мне с самого начала не нравилась.
И Джэ изо всех сил пытался сохранить на лице хотя бы подобие горькой усмешки. Но в конце концов сдался и, опустив голову, прислонился лбом к её плечу. Кан Джу застыла.
— Вот поэтому я терпеть не мог таких навязчивых девчонок, как ты.
Ей следовало бы обидеться. Он ведь прямо сказал, что она ему не нравится. Следовало бы разозлиться на его тон. Но Кан Джу чувствовала лишь тяжесть его головы на своём плече, и эта тяжесть так отозвалась в её сердце, что о гордости она и не вспомнила. Она медленно подняла руку и погладила его по волосам.
В вагоне метро на обратном пути было не протолкнуться. Кан Джу и И Джэ стояли, прижавшись спинами к дверям, а за окном догорал закат. На каждой станции, когда толпа вливалась и выливалась из вагона, их прижимало друг к другу всё сильнее. Когда его плечо и грудь оказались совсем рядом, Кан Джу отвела взгляд, стараясь не смотреть на него.
— Сказали, он болеет уже несколько дней, даже есть не может.
— Что?
Его голос был таким тихим, что она переспросила. И Джэ наклонился к её уху, почти касаясь щеки.
— Я ненавидел отца. Я так хотел учиться на визажиста, а он был против, даже ударил меня, кричал, что я позорю семью. Позорю? Кто бы говорил. Сам воровал деньги компании, пока она не обанкротилась. А когда пытался всё замять, его даже не было рядом, когда мама умирала.
Среди множества людей в вагоне никто не обращал на них внимания. Кан Джу чувствовала странное облегчение от того, что в этой толпе они могут оставаться совершенно чужими для всех.
— Мне бывало стыдно, что этот человек — мой отец.
Он старался говорить спокойно, но его голос дрожал. И Джэ поднял голову и посмотрел ей в глаза. В глазах обоих от сдерживаемых слёз проступили красные капилляры.
— И всё же я, видимо, его сын. Раз бросил всё и примчался сюда, едва услышав, что он болен.
Кончики пальцев Кан Джу коснулись его щеки. Это стало сигналом. Слёзы И Джэ, которые он так долго сдерживал, беззвучно потекли по лицу. Когда тяжёлая капля упала на её руку, Кан Джу нежно провела ладонью по его щеке, вытирая слёзы. Возможно, именно ради этого утешения И Джэ сегодня позволил ей пойти за собой. Окружённые толпой людей, они стояли, плакали и утешали друг друга.
«Что мне делать? Сердце колотится так сильно, что больно. Видимо, это и значит — когда болит душа. Теперь я знаю это чувство. Мне так больно. Боль И Джэ передаётся мне, и мне невыносимо. Что же делать...»
«Кажется, я люблю его».
Обновлено: 20.02.2026