— Анализ гиперэллиптических кривых?
В плане ты начнешь с основной части?
Ты собрался читать лекцию всем этим математиком?
Молина смотрела на Лу Чжоу, словно он спятил.
Это не лекция по теории чисел в Принстоне!
Здесь сидит множество обладателей Филдсовской премии, не говоря уже о лауреатах Абелевской премии…
Он безумен.
Рядом
с ней сидел сидел Тао Теренс. Он смотрел с совершенно другими эмоциями.
Энтузиазм в его взгляде превратился в возбуждение. Он тихо пробормотал
сам себе: — Ясно, ясно… Молина услышала его бормотания и не могла не спросить: — Что ясно? — Он прав! Тао
Теренс уже во всем разобрался и с улыбкой облокотился на спинку кресла.
Уверенность на его лице прямо кричала, что он родился с IQ выше 230… — Если интересно, просто продолжай смотреть. Ему не нужно было говорить этого, поскольку Молина уже смотрела. Не только Молина, но и Шольце, который сидел в другой части зала, тоже внимательно следил. С тех пор как Лу Чжоу стер доску и записал первую строчку, его внимание было полностью сосредоточено на доске. — Анализ гиперэллиптических кривых? — Акшай нахмурился. Он тоже был удивлен. — Что он делает? — Продает нам свое оружие. — Шольце с ухмылкой посмотрел на доску. — Словно он торговец оружием. — Знаю, но… Словно в горле Акшая застрял ком, когда его глаза округлились от удивления. Шольце посмотрел на своего друга и улыбнулся, а потом озвучил свою мысль. — Превращение
инструмента классификации топологического пространства в многообразие
конечных полей алгебраической геометрии… Алгебраическая геометрия
невероятна, правда? Спустя долгое время Акшай кивнул. — Да… Возможно он ошибался. Лу Чжоу вовсе не заносчивый парень… Черный
маркер на белой доске был подобен факелу, освещавшему путь к выходу
из лабиринта, который оставался нетронутым в течение двух веков! Снаружи в небе собрались темные тучи. А внутри зала было абсолютно тихо, лишь звуки маркера и спокойные объясняя периодически раздавались. Через какое-то время Лу Чжоу перестал объяснять, но все следили за тем, что он пишет на доске. Лу Чжоу полностью погрузился в мир чисел и игнорировал все кроме доски. Строки вычислений текли рекой, которая нахлынула на людей в зале. Снаружи. Ван Пэн почувствовал легкий холод на кончике носа. Он поднял глаза и увидел затянутое облаками небо. — Будет дождь. — Да…
— Ян Гуанбяо, который прислонился к стене, засунув руку в карман,
кивнул. — Я вчера посмотрел прогноз погоды, обещали сильный дождь. — Штаб не обнаружил подозрительной активности? — Нет, а ваш отдел? — Все нормально. — Когда нормально, это лучше всего. — Да… — Ван Пэн закурил сигарету и выпустил колечко дыма. — Чувствую лучше всего себя в такие моменты. Ван Пэн явно испытал облегчение. Хотя он не очень хорошо разбирался в математике… Он прекрасно понимал, что этот доклад очень важен для научного сообщества Китая. Следовательно, для него это тоже важно. Через пару минут начался проливной дождь. Множество капель дождя обрушились на голубую плитку у дверей. Оглушительный раскат грома прозвучал словно удар колокола, он эхом разнесся по тихому залу. Внезапно движение маркера по белой доске прекратилось. Все в зале затаили дыхание и спокойно ждали. Постепенно на лице Лу Чжоу появилась улыбка. — Пора заканчивать. — Лу Чжоу пробормотал сам себе, а затем словно молния, пронзающая тучи, начал писать последнюю строку. Профессор Фальтингс сосредоточил все свое внимание на доске, когда он хмурился. — Используя формулы группы Гейзенберга… — И когомологии! — Нет, это не тоже самое… Так вот почему это называется анализом гиперэллиптических кривых? Понятно… Внезапно перед его глазами появился знакомый силуэт. На мгновение он увидел сходство Лу Чжоу с его знакомым. — Неудивительно… — Старик пробормотал сам себе. — Неудивительно, что он выбрал его, чтобы передать свое наследие. Все кончено. Лу Чжоу написал последний символ, словно он нажал последнюю клавишу на пианино. В этот же момент в зале все замерли, словно остановилось время. Единственное, что двигалось, были часы на стене… Лу Чжоу посмотрел на белую доску и нарушил молчание. — Анализ
гиперэллиптических кривых… Так я назвал эту теорию. —Он обернулся
и посмотрел на шокированные лица. Он сделал небольшую паузу, а потом
добавил. — Конечно, я придумал это название на месте. В будущем возможно
переименую его на более подходящее. Он положил маркер, а потом подошел к кафедре. — Уверен,
что с вашими способностями будет нетрудно понять эту теорию. Профессор
Фальтингс, я уверен, что вы бы не задали прошлый вопрос, если бы знали
эту теорию. Лу Чжоу посмотрел на Фальтингса. — Лу Чжоу подождал
немного, но старик не ответил. Он окинул зал. — Этот метод очень
интересная идея доказательства, а метод анализа гиперэллиптических
кривых инструмент для решения проблемы. Точно так же, как метод деления
пополам, которому мы все учили в школе, мы можем постепенно уменьшать
значение ε, продолжая приближаться к конечной цели… Наконец, допуская
Re (s)=1-ε=1/2. — Здесь я доказал существование ε. Надеюсь это отвечает на ваши вопросы. Вышеизложенное весь мой процесс аргументации. После этого Лу Чжоу замолчал. В зале воцарилась мертвая тишина. Никто не шевелился и не говорил. Все ждали ответа Фальтинга. Никто
не понимал гипотезу Римана лучше, чем Фальтингс, поэтому никто лучше
него не подходил для того, чтобы сделать вывод относительно доклада. Плечи Фальтингса медленно расслабились, а потом вновь напряглись. Под пристальным взглядом всего зала профессор Фальтингс долгое время молча стоял. Спустя немало времени он осторожно надел черную шляпу. — Ты прав. — Уверенный голос раздался из-под шляпы с долей облегчения. Эти слова эхом отозвались в сознании каждого. Лу Чжоу кивнул старику и искренне улыбнулся. — Спасибо. После этого он поклонился собравшимся и объявил об окончании доклада. В тот момент, когда он развернулся и ушел с кафедры, оглушительные аплодисменты наполнили весь зал!
с ней сидел сидел Тао Теренс. Он смотрел с совершенно другими эмоциями.
Энтузиазм в его взгляде превратился в возбуждение. Он тихо пробормотал
сам себе: — Ясно, ясно… Молина услышала его бормотания и не могла не спросить: — Что ясно? — Он прав! Тао
Теренс уже во всем разобрался и с улыбкой облокотился на спинку кресла.
Уверенность на его лице прямо кричала, что он родился с IQ выше 230… — Если интересно, просто продолжай смотреть. Ему не нужно было говорить этого, поскольку Молина уже смотрела. Не только Молина, но и Шольце, который сидел в другой части зала, тоже внимательно следил. С тех пор как Лу Чжоу стер доску и записал первую строчку, его внимание было полностью сосредоточено на доске. — Анализ гиперэллиптических кривых? — Акшай нахмурился. Он тоже был удивлен. — Что он делает? — Продает нам свое оружие. — Шольце с ухмылкой посмотрел на доску. — Словно он торговец оружием. — Знаю, но… Словно в горле Акшая застрял ком, когда его глаза округлились от удивления. Шольце посмотрел на своего друга и улыбнулся, а потом озвучил свою мысль. — Превращение
инструмента классификации топологического пространства в многообразие
конечных полей алгебраической геометрии… Алгебраическая геометрия
невероятна, правда? Спустя долгое время Акшай кивнул. — Да… Возможно он ошибался. Лу Чжоу вовсе не заносчивый парень… Черный
маркер на белой доске был подобен факелу, освещавшему путь к выходу
из лабиринта, который оставался нетронутым в течение двух веков! Снаружи в небе собрались темные тучи. А внутри зала было абсолютно тихо, лишь звуки маркера и спокойные объясняя периодически раздавались. Через какое-то время Лу Чжоу перестал объяснять, но все следили за тем, что он пишет на доске. Лу Чжоу полностью погрузился в мир чисел и игнорировал все кроме доски. Строки вычислений текли рекой, которая нахлынула на людей в зале. Снаружи. Ван Пэн почувствовал легкий холод на кончике носа. Он поднял глаза и увидел затянутое облаками небо. — Будет дождь. — Да…
— Ян Гуанбяо, который прислонился к стене, засунув руку в карман,
кивнул. — Я вчера посмотрел прогноз погоды, обещали сильный дождь. — Штаб не обнаружил подозрительной активности? — Нет, а ваш отдел? — Все нормально. — Когда нормально, это лучше всего. — Да… — Ван Пэн закурил сигарету и выпустил колечко дыма. — Чувствую лучше всего себя в такие моменты. Ван Пэн явно испытал облегчение. Хотя он не очень хорошо разбирался в математике… Он прекрасно понимал, что этот доклад очень важен для научного сообщества Китая. Следовательно, для него это тоже важно. Через пару минут начался проливной дождь. Множество капель дождя обрушились на голубую плитку у дверей. Оглушительный раскат грома прозвучал словно удар колокола, он эхом разнесся по тихому залу. Внезапно движение маркера по белой доске прекратилось. Все в зале затаили дыхание и спокойно ждали. Постепенно на лице Лу Чжоу появилась улыбка. — Пора заканчивать. — Лу Чжоу пробормотал сам себе, а затем словно молния, пронзающая тучи, начал писать последнюю строку. Профессор Фальтингс сосредоточил все свое внимание на доске, когда он хмурился. — Используя формулы группы Гейзенберга… — И когомологии! — Нет, это не тоже самое… Так вот почему это называется анализом гиперэллиптических кривых? Понятно… Внезапно перед его глазами появился знакомый силуэт. На мгновение он увидел сходство Лу Чжоу с его знакомым. — Неудивительно… — Старик пробормотал сам себе. — Неудивительно, что он выбрал его, чтобы передать свое наследие. Все кончено. Лу Чжоу написал последний символ, словно он нажал последнюю клавишу на пианино. В этот же момент в зале все замерли, словно остановилось время. Единственное, что двигалось, были часы на стене… Лу Чжоу посмотрел на белую доску и нарушил молчание. — Анализ
гиперэллиптических кривых… Так я назвал эту теорию. —Он обернулся
и посмотрел на шокированные лица. Он сделал небольшую паузу, а потом
добавил. — Конечно, я придумал это название на месте. В будущем возможно
переименую его на более подходящее. Он положил маркер, а потом подошел к кафедре. — Уверен,
что с вашими способностями будет нетрудно понять эту теорию. Профессор
Фальтингс, я уверен, что вы бы не задали прошлый вопрос, если бы знали
эту теорию. Лу Чжоу посмотрел на Фальтингса. — Лу Чжоу подождал
немного, но старик не ответил. Он окинул зал. — Этот метод очень
интересная идея доказательства, а метод анализа гиперэллиптических
кривых инструмент для решения проблемы. Точно так же, как метод деления
пополам, которому мы все учили в школе, мы можем постепенно уменьшать
значение ε, продолжая приближаться к конечной цели… Наконец, допуская
Re (s)=1-ε=1/2. — Здесь я доказал существование ε. Надеюсь это отвечает на ваши вопросы. Вышеизложенное весь мой процесс аргументации. После этого Лу Чжоу замолчал. В зале воцарилась мертвая тишина. Никто не шевелился и не говорил. Все ждали ответа Фальтинга. Никто
не понимал гипотезу Римана лучше, чем Фальтингс, поэтому никто лучше
него не подходил для того, чтобы сделать вывод относительно доклада. Плечи Фальтингса медленно расслабились, а потом вновь напряглись. Под пристальным взглядом всего зала профессор Фальтингс долгое время молча стоял. Спустя немало времени он осторожно надел черную шляпу. — Ты прав. — Уверенный голос раздался из-под шляпы с долей облегчения. Эти слова эхом отозвались в сознании каждого. Лу Чжоу кивнул старику и искренне улыбнулся. — Спасибо. После этого он поклонился собравшимся и объявил об окончании доклада. В тот момент, когда он развернулся и ушел с кафедры, оглушительные аплодисменты наполнили весь зал!
Обновлено: 12.01.2026