Когда Лу Чжоу вернулся домой, уже стемнело.
Он вернулся в свой давно покинутый дом. Как только открыл дверь, он чихнул от скопившийся пыли.
—
Как знал, что надо было обратиться в клининговый сервис, чтобы они
убирались, — Лу Чжоу помахал рукой вокруг носа и посмотрел на пыльный
дверной проем. Может, мне переночевать сегодня в отеле? Немного подумав, парень отбросил эту идею. За время пока он будет добираться до отеля, успеет убрать в спальне. Держа в руке метлу и тряпку, он провел около часа, убирая свою спальню и кабинет. Лу Чжоу прислонил метлу к стене и оглядел свой прибранный кабинет. Он вытер пот со лба и удовлетворенно улыбнулся. — Теперь осталось только одно. Он планировал закончить свои сегодняшние дела перед сном. К счастью, оставалось только одно. Лу Чжоу сел за свой привычный письменный стол и около получаса писал заявления об увольнения. Посмотрев на совершенно темное небо за окном, он положил два заявления в ящик стола и направился в спальню. …………………………… Специальная церемония состоялась в первом лекционном зале Института перспективных исследований. После одобрения увольнения Лу Чжоу ректор Годдард присвоил ему звание почетного исследователя. Это
звание напоминало звание почетного профессора в университете. В
основном оно представлялось ученым, которые внесли значительный вклад в
научно-исследовательский институт, но не могли продолжать работать здесь
по ряду причин. — Вы один из самых выдающихся ученых за всю
историю Института перспективных исследований. Как ваш коллега хочу
сказать, что результаты ваших исследований произвели на меня
неизгладимое впечатление. Хотя мне очень жаль, что я больше не могу
работать с вами, я все же надеюсь, что независимо от того, где бы вы не
находились, вы сможете продолжить путь в науке. Лу Чжоу кивнул: — Непременно. В лекционном зале раздались аплодисменты. Лу Чжоу получил сертификат, который символизировал звание почетного исследователя от ректора Годдарда. До
этого он уже имел три почетных профессорских звания. Одно от Эйсгрубера
, одно в Колумбийском университете и одно в Цзиньлинском университете. Лу
Чжоу специально не собирал эти почетные звания. Однако ему все еще
любопытно, посвятят ли когда-нибудь учебники истории целую страницу его
академическим титулам. После окончания церемонии Лу Чжоу
планировал провести оставшееся время, бродя по университетскому городку
Принстона. Профессор Фефферман, который ранее работал с ним над
уравнениями Навье–Стокса, внезапно окликнул его. Он достал из кармана ручку и сказал в шутливой манере: —
Хотя в Принстоне нет такой традиции, я все же хочу тебе кое-что
подарить. Я получил ее на Международном конгрессе математиков в
Хельсинках. Это моя любимая ручка, и я вручаю ее тебе. Благодаря
фильму «Игры разума», режиссером которого был Рон Ховард, Принстон на
некоторое время стал знаменитым. И самой обсуждаемой причудой, вероятно,
стала принстонская традиция дарить ручки в знак уважения. Однако,
по словам самого Джона Форбса Нэша в интервью, дарить ручки всего лишь
преувеличение со стороны режиссера фильма. В Принстоне такой традиции не
было. Но после выхода фильма в прокат этот обычай неожиданно приняли
студенты и преподаватели Принстона. В конце концов, у этих профессоров в ящиках находилась куча ручек, собранных с конференций со всего мира. Что
касается Международного конгресса математиков в Хельсинках, о котором
говорил профессор Фефферман, то именно в тот год он получил Филдсовскую
премию. — Спасибо, — Лу Чжоу торжественно принял эту
многозначительную ручку и улыбнулся, — Ты только что сделали мне такой
ценный подарок, то я не могу теперь ничего не подарить в ответ. Профессор Фефферман улыбнулся: — Ты определенно должен дать мне что-то. Подарки надо дарить друг другу, кажется, что это китайская поговорка. Лу Чжоу предположил, что Фефферман, вероятно, имел в виду идиому, что подарки должны быть взаимными. Лу Чжоу улыбнулся, достал из кармана ручку и протянул ему. Фефферман взял ручку и удивленно посмотрел на Лу Чжоу. — Не ожидал, что ты будешь готов. —
Она просто у меня с собой, — Лу Чжоу помолчал секунду и добавил. —
Кстати, я получил ее на Международном конгрессе математиков в
Рио-де-Жанейро. — О, неужели? Тогда мне придется хорошенько
позаботиться о ней, — Фефферман улыбнулся, — Точно, у тебя все еще есть
остались рукописи? — Они у меня, а что? — Если вы не
собираешься забирать их, я предлагаю пожертвовать их библиотеке
Файрстоуна. Хотя этот старый библиотекарь иногда кажется немного
сумасшедшим, он очень бережно хранит бумажные документы. Услышав это предложение, Лу Чжоу на секунду впал в ступор. Пожертвовать мои рукописи библиотеке? Раньше он об этом не задумывался. Первоначально
он планировал подарить их своим ученикам в знак памяти. Однако теперь,
хорошенько подумав, он решил, что профессионалы позаботятся о них лучше. Может быть, однажды он захочет вернуться и посмотреть на них. В конце концов, эти страницы результат его крови и пота. Лу Чжоу немного неуверенно спросил: — Библиотека Файрстоуна возьмет эти листки бумаги? Фефферман улыбнулся: — Не только библиотека Файрстоуна, уверен, что любой музей в мире будет счастлив принять их. ……………………………………. После того, как Лу Чжоу покинул институт перспективных исследований, он направился прямо в библиотеку Файрстоуна. Когда он пришел туда, старик в пижаме дремал в своем кресле. Несмотря на то, что Принстон место, полное чудаков, все еще редко увидишь кого-то одетого в пижаму в библиотеке. Лу
Чжоу до сих пор помнил, как в последний раз, когда он приходил сюда,
чтобы взять рукописи Лаймана Спитцера, этот старик доставил ему немало
хлопот. Однако, несмотря на то, что у старика много странных черт, не было никаких сомнений в его любви к книгам. Возможно именно из-за своей странности, он сохранил все эти старые документы. Когда старик увидел Лу Чжоу у входной двери, он фыркнул и издал странный смешок. — Пришел? Сверхъестественность старика могла напугать людей, приходивших за книгами. Лу Чжоу вздохнул и сказал: — Прошло так много лет, разве вы не планируете изменить свой стиль? Не говоря уже о вашей жуткой улыбке. —
Кого волнует в чем ходит старый пердун? — Старик улыбнулся и потянулся
за костылями. Вставая, он споткнулся, — Не говоря уже о том, что в
Принстоне полно и без меня всяких чудаков, так что я один из нормальных. Нет, вы, наверное, один из наименее нормальных. Лу Чжоу мысленно пожаловался про себя. — Когда вы планируете уйти на пенсию? Старик улыбнулся. — На пенсию? Когда меня положат в гроб. Лу Чжоу услышал это и удивленно посмотрел на него. — Думал, что в вашем возрасте стараются избегать слово «гроб». —
Почему я должен избегать его? Смогу ли я избежать смерти, избегая
слова? Мы все стареем, но наша мудрость и знания останутся для будущих
поколений, — Старик посмотрел на Лу Чжоу мутными глазами и улыбнулся. —
Ладно, скажи мне, ты здесь, чтобы взять книги или для чего-то еще? — Я планирую вернуться в Китай. Старик небрежно произнес: «О», — без всякой другой реакции. В
конце концов, он отвечал только за эту библиотеку. Что касается
кадровых перестановок в Институте перспективных исследований и
Принстонском университете, то это не входило в область его интересов. Лу Чжоу подумал о том, что он собирался сказать, и сказал: —
Когда я убирал дом, я нашел кучу своих рукописей. Некоторые из них
связаны с гипотезой Гольдбаха, некоторые-с уравнениями Навье-Стокса, и
может потребоваться время, чтобы упорядочить их… я пытаюсь сказать,
заинтересованы ли вы в их сохранении? Когда старик услышал, что Лу Чжоу планирует пожертвовать рукописи в библиотеку Файрстоуна, он, наконец, заинтересовался. — Конечно, это сокровище цивилизации. Отдай их мне, я о них позабочусь. Лу Чжоу улыбнулся и сказал: —
Только будущие поколения будут судить, является ли они сокровищем или
нет. Я просто думаю, что это хлопотно забирать их все с собой, и они
скорее всего даже не поместятся в мои чемоданы. Кроме того, если я
когда-нибудь вернусь, я, надеюсь, что они останутся в том же состоянии. Старик ухмыльнулся: — Не беспокойся об этом. Точно так же, как ты эксперт в математике, я эксперт в сохранении документов. —
Неужели? Тогда я спокоен, — Лу Чжоу помолчал секунду и спросил, —
Кстати, если я захочу взять собственные рукописи, мне все равно придется
клясться на Библии? Однако старик не нашел в этом ничего смешного. Он серьезно ответил: — Что за глупости ты говоришь? Они сокровище цивилизации. В тот момент, когда ты завершил их, они больше не принадлежат тебе.
Как знал, что надо было обратиться в клининговый сервис, чтобы они
убирались, — Лу Чжоу помахал рукой вокруг носа и посмотрел на пыльный
дверной проем. Может, мне переночевать сегодня в отеле? Немного подумав, парень отбросил эту идею. За время пока он будет добираться до отеля, успеет убрать в спальне. Держа в руке метлу и тряпку, он провел около часа, убирая свою спальню и кабинет. Лу Чжоу прислонил метлу к стене и оглядел свой прибранный кабинет. Он вытер пот со лба и удовлетворенно улыбнулся. — Теперь осталось только одно. Он планировал закончить свои сегодняшние дела перед сном. К счастью, оставалось только одно. Лу Чжоу сел за свой привычный письменный стол и около получаса писал заявления об увольнения. Посмотрев на совершенно темное небо за окном, он положил два заявления в ящик стола и направился в спальню. …………………………… Специальная церемония состоялась в первом лекционном зале Института перспективных исследований. После одобрения увольнения Лу Чжоу ректор Годдард присвоил ему звание почетного исследователя. Это
звание напоминало звание почетного профессора в университете. В
основном оно представлялось ученым, которые внесли значительный вклад в
научно-исследовательский институт, но не могли продолжать работать здесь
по ряду причин. — Вы один из самых выдающихся ученых за всю
историю Института перспективных исследований. Как ваш коллега хочу
сказать, что результаты ваших исследований произвели на меня
неизгладимое впечатление. Хотя мне очень жаль, что я больше не могу
работать с вами, я все же надеюсь, что независимо от того, где бы вы не
находились, вы сможете продолжить путь в науке. Лу Чжоу кивнул: — Непременно. В лекционном зале раздались аплодисменты. Лу Чжоу получил сертификат, который символизировал звание почетного исследователя от ректора Годдарда. До
этого он уже имел три почетных профессорских звания. Одно от Эйсгрубера
, одно в Колумбийском университете и одно в Цзиньлинском университете. Лу
Чжоу специально не собирал эти почетные звания. Однако ему все еще
любопытно, посвятят ли когда-нибудь учебники истории целую страницу его
академическим титулам. После окончания церемонии Лу Чжоу
планировал провести оставшееся время, бродя по университетскому городку
Принстона. Профессор Фефферман, который ранее работал с ним над
уравнениями Навье–Стокса, внезапно окликнул его. Он достал из кармана ручку и сказал в шутливой манере: —
Хотя в Принстоне нет такой традиции, я все же хочу тебе кое-что
подарить. Я получил ее на Международном конгрессе математиков в
Хельсинках. Это моя любимая ручка, и я вручаю ее тебе. Благодаря
фильму «Игры разума», режиссером которого был Рон Ховард, Принстон на
некоторое время стал знаменитым. И самой обсуждаемой причудой, вероятно,
стала принстонская традиция дарить ручки в знак уважения. Однако,
по словам самого Джона Форбса Нэша в интервью, дарить ручки всего лишь
преувеличение со стороны режиссера фильма. В Принстоне такой традиции не
было. Но после выхода фильма в прокат этот обычай неожиданно приняли
студенты и преподаватели Принстона. В конце концов, у этих профессоров в ящиках находилась куча ручек, собранных с конференций со всего мира. Что
касается Международного конгресса математиков в Хельсинках, о котором
говорил профессор Фефферман, то именно в тот год он получил Филдсовскую
премию. — Спасибо, — Лу Чжоу торжественно принял эту
многозначительную ручку и улыбнулся, — Ты только что сделали мне такой
ценный подарок, то я не могу теперь ничего не подарить в ответ. Профессор Фефферман улыбнулся: — Ты определенно должен дать мне что-то. Подарки надо дарить друг другу, кажется, что это китайская поговорка. Лу Чжоу предположил, что Фефферман, вероятно, имел в виду идиому, что подарки должны быть взаимными. Лу Чжоу улыбнулся, достал из кармана ручку и протянул ему. Фефферман взял ручку и удивленно посмотрел на Лу Чжоу. — Не ожидал, что ты будешь готов. —
Она просто у меня с собой, — Лу Чжоу помолчал секунду и добавил. —
Кстати, я получил ее на Международном конгрессе математиков в
Рио-де-Жанейро. — О, неужели? Тогда мне придется хорошенько
позаботиться о ней, — Фефферман улыбнулся, — Точно, у тебя все еще есть
остались рукописи? — Они у меня, а что? — Если вы не
собираешься забирать их, я предлагаю пожертвовать их библиотеке
Файрстоуна. Хотя этот старый библиотекарь иногда кажется немного
сумасшедшим, он очень бережно хранит бумажные документы. Услышав это предложение, Лу Чжоу на секунду впал в ступор. Пожертвовать мои рукописи библиотеке? Раньше он об этом не задумывался. Первоначально
он планировал подарить их своим ученикам в знак памяти. Однако теперь,
хорошенько подумав, он решил, что профессионалы позаботятся о них лучше. Может быть, однажды он захочет вернуться и посмотреть на них. В конце концов, эти страницы результат его крови и пота. Лу Чжоу немного неуверенно спросил: — Библиотека Файрстоуна возьмет эти листки бумаги? Фефферман улыбнулся: — Не только библиотека Файрстоуна, уверен, что любой музей в мире будет счастлив принять их. ……………………………………. После того, как Лу Чжоу покинул институт перспективных исследований, он направился прямо в библиотеку Файрстоуна. Когда он пришел туда, старик в пижаме дремал в своем кресле. Несмотря на то, что Принстон место, полное чудаков, все еще редко увидишь кого-то одетого в пижаму в библиотеке. Лу
Чжоу до сих пор помнил, как в последний раз, когда он приходил сюда,
чтобы взять рукописи Лаймана Спитцера, этот старик доставил ему немало
хлопот. Однако, несмотря на то, что у старика много странных черт, не было никаких сомнений в его любви к книгам. Возможно именно из-за своей странности, он сохранил все эти старые документы. Когда старик увидел Лу Чжоу у входной двери, он фыркнул и издал странный смешок. — Пришел? Сверхъестественность старика могла напугать людей, приходивших за книгами. Лу Чжоу вздохнул и сказал: — Прошло так много лет, разве вы не планируете изменить свой стиль? Не говоря уже о вашей жуткой улыбке. —
Кого волнует в чем ходит старый пердун? — Старик улыбнулся и потянулся
за костылями. Вставая, он споткнулся, — Не говоря уже о том, что в
Принстоне полно и без меня всяких чудаков, так что я один из нормальных. Нет, вы, наверное, один из наименее нормальных. Лу Чжоу мысленно пожаловался про себя. — Когда вы планируете уйти на пенсию? Старик улыбнулся. — На пенсию? Когда меня положат в гроб. Лу Чжоу услышал это и удивленно посмотрел на него. — Думал, что в вашем возрасте стараются избегать слово «гроб». —
Почему я должен избегать его? Смогу ли я избежать смерти, избегая
слова? Мы все стареем, но наша мудрость и знания останутся для будущих
поколений, — Старик посмотрел на Лу Чжоу мутными глазами и улыбнулся. —
Ладно, скажи мне, ты здесь, чтобы взять книги или для чего-то еще? — Я планирую вернуться в Китай. Старик небрежно произнес: «О», — без всякой другой реакции. В
конце концов, он отвечал только за эту библиотеку. Что касается
кадровых перестановок в Институте перспективных исследований и
Принстонском университете, то это не входило в область его интересов. Лу Чжоу подумал о том, что он собирался сказать, и сказал: —
Когда я убирал дом, я нашел кучу своих рукописей. Некоторые из них
связаны с гипотезой Гольдбаха, некоторые-с уравнениями Навье-Стокса, и
может потребоваться время, чтобы упорядочить их… я пытаюсь сказать,
заинтересованы ли вы в их сохранении? Когда старик услышал, что Лу Чжоу планирует пожертвовать рукописи в библиотеку Файрстоуна, он, наконец, заинтересовался. — Конечно, это сокровище цивилизации. Отдай их мне, я о них позабочусь. Лу Чжоу улыбнулся и сказал: —
Только будущие поколения будут судить, является ли они сокровищем или
нет. Я просто думаю, что это хлопотно забирать их все с собой, и они
скорее всего даже не поместятся в мои чемоданы. Кроме того, если я
когда-нибудь вернусь, я, надеюсь, что они останутся в том же состоянии. Старик ухмыльнулся: — Не беспокойся об этом. Точно так же, как ты эксперт в математике, я эксперт в сохранении документов. —
Неужели? Тогда я спокоен, — Лу Чжоу помолчал секунду и спросил, —
Кстати, если я захочу взять собственные рукописи, мне все равно придется
клясться на Библии? Однако старик не нашел в этом ничего смешного. Он серьезно ответил: — Что за глупости ты говоришь? Они сокровище цивилизации. В тот момент, когда ты завершил их, они больше не принадлежат тебе.
Обновлено: 12.01.2026