Подобное повторилось еще два раза. Один раз это случилось глубокой ночью.
Ляо Тинъянь проснулась от звука и обнаружила Сыма Цзяо с красными глазами, пристально смотрящего на нее в темноте. Напугав, он прижал ее и долго целовал.
Ляо Тинъянь, погруженная в одеяло, задыхалась и думала, что ее придушат, но в конце концов он просто обнял ее и уснул.
Постепенно Ляо Тинъянь обнаружила, что она, казалось, играла роль пожарного. Хотя она и не понимала принципа, но, видимо, могла в некоторой степени облегчать тяжелое состояние Сыма Цзяо. В общем, в последнее время частота смертей в императорском дворце резко снизилась. По крайней мере, когда она была рядом с императором, он не убивал людей у нее на глазах.
И вот Гуй Е, прислуживая ей наедине, со вздохом заметила, что из-за того, что во дворце в последнее время стало намного спокойнее и его величество не очень любит убивать, наложницы из всех дворцов иногда осмеливались выходить прогуляться по саду.
Раньше, поскольку его величеству было скучно, он любил прогуливаться по саду, и встречал слишком много наложниц, наперебой выставлявших свою красоту. В конце концов, судьба большинства из них была похоронена в том же саду.
Никто не знал точно, под каким цветком или деревом могло быть зарыто тело наложницы. Все боялись случайно наткнуться и навлечь беду, а также опасались повторить их участь, поэтому в огромном дворцовом саду практически никто не осмеливался появляться.
— Все надеются, что гуйфэй всегда будет рядом с его величеством, — с некоторым облегчением и надеждой произнесла Гуй Е.
Она вспомнила, как ее перевели прислуживать гуйфэй, и на душе было крайне неспокойно. Она боялась, что, часто появляясь перед его величеством, однажды по неосторожности будет схвачена и убита. Потом она боялась, что эта глубоко любимая его величеством гуйфэй окажется с плохим характером и станет мучить прислуживающих девушек.
Но за это время Гуй Е обнаружила, что гуйфэй, которой она служит, оказалась действительно приятной госпожой: не била и не ругала нижестоящих слуг, а также не предъявляла много требований. По сравнению с его величеством, это действительно были две крайности.
Во многих вещах сторонний наблюдатель видел яснее.
Гуй Е воочию видела, как гуйфэй взаимодействует с его величеством, и ее решимость хорошо служить госпоже укреплялась. Она думала, что если однажды ей не повезет столкнуться с его величеством в плохом настроении, и он захочет убивать, возможно, только гуйфэй сможет спасти ей жизнь.
Схожие мысли были и у придворного Цзинь Дэ, служившего при Сыма Цзяо. Он был единственным, кто видел, что произошло той ночью. Он впервые увидел, что его величество смог так быстро прийти в себя после приступа. С тех пор его отношение к Ляо Тинъянь сильно изменилось и стало почтительным от всего сердца.
Цзинь Дэ предполагал, что, возможно, эта гуйфэй Ляо была более влиятельной, чем он мог представить, и, если так пойдет и дальше, не исключено, что однажды она поднимется на еще более высокую позицию.
Сама же главная героиня Ляо Тинъянь не была такой уверенной, как сторонние наблюдатели. Чем дольше она находилась рядом с Сыма Цзяо, тем больше ощущала опасность, исходящую от этого человека, и не из-за жестокого впечатления от оригинала, а из-за ощущений за время общения.
Сыма Цзяо напоминал действующий вулкан, готовый извергнуться в любой момент, и, находясь рядом с ним, можно было почувствовать скрытую под спокойствием угрозу.
Еще больше ее беспокоило то, что она не знала, какие именно чувства Сыма Цзяо испытывал к ней. Если сказать, что император влюбился в нее, то Ляо Тинъянь не поверила бы. Разве этот тип понимал, что такое любовь? И не похоже, что он был покорен ее красотой. Так почему же его отношение к ней было таким особенным?
Когда жизнь становилась слишком праздной, голову начинали забивать беспорядочные мысли и даже размышления о смысле жизни. Ляо Тинъянь считала, что так нельзя. Стоило человеку начать слишком много думать, как жить становилась невозможной, все наполнялось сомнениями в себе и мире.
— Просыпайся, вставай, — Сыма Цзяо, наклонившись у кровати, будил Ляо Тинъянь, все еще находящуюся в сладком сне. — Сегодня ты пойдешь со мной на большое собрание в зал Тайцзи.
Ляо Тинъянь смотрела на Сыма Цзяо и думала, что еще не проснулась. Она переспросила:
— Ваше величество говорит, что возьмет эту слугу на большое собрание в зал Тайцзи?
Сыма Цзяо совершенно не видел в этом ничего неправильного. Он кивнул и с полной уверенностью заявил:
— Ты все равно без дела. Я же вижу, тебе очень скучно. Пойдешь со мной на большое собрание, посмотришь на зрелище.
«Что еще за посмотришь на зрелище! Ты идешь на собрание или на рынок?»
Этот негодный правитель!
Честно говоря, образ негодного правителя Сыма Цзяо был настолько прочным, что Ляо Тинъянь на мгновение онемела. Она не хотела становиться Дацзи*. Не хотела быть коварной наложницей, ввергающей государство в пучину бедствий или чего-то подобного. Она хотела лишь влачить незаметное существование в задних покоях и плыть по течению. Но Сыма Цзяо настойчиво выставлял ее напоказ.
П.п.: Легендарная наложница последнего правителя династии Шан, царя Чжоу Синя. Дацзи была настолько прекрасна, что царь полностью потерял из-за нее голову. Из-за этого ее имя стало синонимом соблазнительницы и женщины, несущей гибель государству.
Что же теперь делать?
Ляо Тинъянь быстро все обдумала и приняла решение. Она притворилась, что плохо себя чувствует:
— Ваше величество, ваша слуга внезапно почувствовала недомогание. Боюсь, я не смогу отправиться на собрание с вами.
Сыма Цзяо сказал:
— Тогда пусть придет лекарь.
Ляо Тинъянь сразу отказалась:
— Не нужно. Это просто небольшой дискомфорт в животе. Немного отдохну, и все пройдет.
Сыма Цзяо сел у кровати:
— Тогда отдыхай.
Через некоторое время Ляо Тинъянь спросила:
— Разве ваше величество не собирается идти на собрание? Время собрания скоро наступит, верно?
— Я уже сказал, что возьму тебя с собой. Раз ты плохо себя чувствуешь и нужно отдохнуть, тогда подождем, пока ты отдохнешь, и пойдем вместе, — он обернулся и приказал придворному Цзинь Дэ: — Пусть подождут.
Ляо Тинъянь в сердце была возмущена: «Настоящий тиран! Такому тирану неведом страх! Ты так жесток!»
Она села с фальшивой улыбкой:
— Ваше величество, вашей слуге уже немного лучше, пойдемте сейчас.
По пути в зал Тайцзи Ляо Тинъянь была немного подавлена. Видимо, эта страна действительно находилась на грани краха. Если она действительно рухнет, неизвестно, будет ли у нее возможность вернуться в Хэся.
Сановники в зале Тайцзи уже давно собрались. Когда Сыма Цзяо, ведя за собой Ляо Тинъянь, естественно вошел внутрь, это мгновенно вызвало шум.
Ляо Тинъянь подумала: «Господа дядюшки, дедушки и старейшины, ради вашей же безопасности, умоляю, не выступайте сейчас с увещеваниями насчет невмешательства задних покоев в политику! Умоляю!»
Возможно, многие сановники уже онемели от различных экстравагантных поступков его величества, но даже когда встревоженная Ляо Тинъянь последовала за Сыма Цзяо до центра и села, никто так и не вышел с возражениями. Шум постепенно стих после некоторого времени.
Высокопоставленные сановники в первых рядах, по неизвестным соображениям, тоже не подали голоса. Все единодушно проигнорировали Ляо Тинъянь, которой не следовало здесь быть, и закрыли на это глаза.
Ляо Тинъянь молча поразилась за всех: «Могущество его величества действительно велико. Видимо, раньше он не меньше мучил этих сановников».
Обновлено: 03.02.2026