Это было обычное утро. Ляо Тинъянь проснулась ото сна. Она не помнила, что случилось прошлой ночью, поэтому была совершенно спокойна. Как и обычно, место рядом с ней давно было пустым. Мельком осмотрев зал, она уже собиралась потянуться, как вдруг услышала голос.
— Проснулась? Иди сюда.
Это был голос Сыма Цзяо.
Ляо Тинъянь резко прервала свое движение и повернула голову, оглядываясь в поисках его фигуры. Только тогда она заметила, что он лежал на кушетке за ширмой. Виднелся лишь угол его одежды и смутная тень.
Обычно в это время его уже и след простывал, почему же сегодня он все еще здесь?
Ляо Тинъянь с недоумением прошла за ту ширму.
Сыма Цзяо отличался от обычных дней: на нем не оказалось нефритовой короны, а волосы были растрепаны. Он носил свободный халат с широкими рукавами, стоя одной босой ногой на полу.
Что важнее, Ляо Тинъянь заметила красноту в его глазах и слабые выпуклые синеватые следы на тыльной стороне рук и лодыжках — явные следы сосудов.
Он и раньше выглядел очень бледным, но сегодня, не то чтобы ей почудилось, Сыма Цзяо казался еще бледнее, и даже сосуды были отчетливо видны.
Ляо Тинъянь немного встревожилась. Она вспомнила, что по дороге в Лоцзин в повозке Сыма Цзяо уже раз был таким, словно ему нехорошо. Тогда она еще думала, что «Чан Ю» наказали и он получил травмы, но сейчас, если подумать, это было так наивно.
В оригинальной книге описывалось, как у Сыма Цзяо случались приступы. Ляо Тинъянь помнила, как главная героиня тогда сильно испугалась, когда император внезапно, во время приступа, начал убивать. Сыма Цзяо, с мечом в руках, убил служанок и евнухов, прислуживавших главной героине, а потом, схватив ее за руку, запер в большом зале.
Хотя она подозревала, что его нынешнее состояние — это приступ, оно, казалось, не было таким ужасным, как описывалось в оригинале, «словно злой дух снизошел на землю». Так был ли это все-таки приступ или просто недомогание?
— Иди сюда, — Сыма Цзяо протянул к ней руку.
Ляо Тинъянь подошла, еще не успев заговорить, как вдруг эта бледная рука потянула ее вниз. Она инстинктивно оперлась ладонью о кушетку, другой — о грудь Сыма Цзяо. Ее мягкие губы коснулись его губ.
Сыма Цзяо одной рукой надавил на ее затылок, прижимая ее ниже. Ляо Тинъянь почувствовала, что ей немного не хватает воздуха, а задняя часть шеи стала немного холодной.
Когда ее отпустили, Ляо Тинъянь переводила дыхание, думая, что ее девичье сердце, наверное, умерло.
После внезапного поцелуя Сыма Цзяо у нее не было ни румянца, ни стеснения. Первой мыслью в голове стало то, что она только что проснулась, еще не умывалась и не чистила зубы, а Сыма Цзяо совсем не был брезглив. Но затем она подумала, что, вероятно, проблема не в ней, а в императоре.
Этот человек был слишком необычным, для нее он уже вышел за рамки мужчины и женщины, можно сказать, стал третьим полом — дьявольским «свиным копытом*». Таким образом, она не могла полностью воспринимать его как мужчину. Неудивительно, что стеснение не приходило.
П.п.: Так называют ненадежных, неверных, бессовестных мужчин, которые легко меняют свои обещания и принципы.
Сыма Цзяо отпустил ее, а затем снова потер лоб, выглядя очень раздраженным.
— Бесполезно.
«Что бесполезно?» — Ляо Тинъянь была озадачена.
Честно говоря, она не знала, что задумал Сыма Цзяо, но сейчас ей было немного страшно.
Деревянные четки на руке Сыма Цзяо постукивали по подлокотнику, издавая торопливый стук. Он уставился на нее и потребовал:
— Поцелуй меня сама.
Симптомы приступа этого господина оказались действительно разнообразными.
Услышав эту просьбу, Ляо Тинъянь внутренне отказалась. Что это за ролевые игры среди бела дня? Но инстинкт самосохранения заставил ее подчиниться.
Она покорно приблизилась к Сыма Цзяо, и… никак не могла решиться.
Сыма Цзяо со своим нахмуренным, сдерживающим гнев, раздраженным видом напоминал крупного колючего зверя. Он не только пристально смотрел на нее, но и заставлял ее приблизиться и поцеловать его колючки. Она действительно не могла решиться, постоянно боясь, что ее проткнут насквозь.
— Ваше величество, не могли бы вы закрыть глаза? — спросила Ляо Тинъянь.
К счастью, Сыма Цзяо ничего не сказал и закрыл глаза.
Ляо Тинъянь опустила голову и обнаружила, что с закрытыми глазами молодой человек выглядел довольно симпатичным, но болезненным. Он приобрел долю вызывающей жалость хрупкости, совсем не похожей на жестокость и неприступность, которые он проявлял с открытыми глазами.
Отбросив эту ужасную мысль, Ляо Тинъянь осторожно поцеловала его в щеку.
В принципе, нормально. Стоило лишь представить, что это был непоседливый ребенок из семьи двоюродной сестры, и можно целовать. По крайней мере, лицо выглядело довольно приятным.
Видя, что Сыма Цзяо не реагирует, она поцеловала еще несколько раз, целуя очень осторожно. Она никогда в жизни не была так нежна.
Ляо Тинъянь не знала, не почудилось ли ей, но Сыма Цзяо, который только что, казалось, был готов взорваться, теперь дышал чуть спокойнее. Она смутно начала что-то понимать, собралась с духом и, держа его лицо, представила, что ставит печати.
Сыма Цзяо открыл глаза, двумя пальцами отстранил губы Ляо Тинъянь и с недовольством посмотрел на нее.
Ляо Тинъянь подумала: «Какого черта ты недоволен? Это ты велел целовать, а теперь, после поцелуя, отталкиваешь! Просто непутевое свиное копыто, которое, надев штаны, отрекается*!»
П.п.: «Надев штаны, отрекается» — китайская идиома, которая описывает поведение человека, который после интимной близости ведет себя так, как будто ничего не было — становится холодным, отрицает ответственность или всякую связь.
— Ты не старалась, — сказал Сыма Цзяо.
«Этот человек действительно раздражает!»
Ляо Тинъянь улыбнулась.
— Как, по мнению вашего величества, следует стараться?
У Сыма Цзяо было выражение лица, словно «этому еще нужно учить?». Он схватил ее, притянул к себе, погладил по голове и дважды крепко поцеловал в щеку.
— Вот так.
Ляо Тинъянь потрогала свои взъерошенные волосы и глубоко вздохнула: «Ты что, собаку целуешь?»
«Ты сам этого захотел».
Ляо Тинъянь сдержанно улыбнулась.
— Так вот как? Я поняла. Тогда я сейчас попробую?
Через некоторое время перед девушкой предстал Сыма Цзяо со взъерошенными волосами, который уставился на нее.
— Главное — целовать, а не мять голову.
Ляо Тинъянь с невинным и нежным, как вода, выражением лица сказала:
— А? Я еще не совсем привыкла, я попробую еще раз.
Когда Ляо Тинъянь выпустили из внутренних покоев, она вынула руки из рукавов, сдула с ладоней более десятка длинных черных волос и отряхнула руки.
Она подумала: «Еще несколько раз, и я воспользуюсь случаем, чтобы ты облысел!»
Обновлено: 03.02.2026