«…Вы просто так отступили после всего этого? Из-за какой-то новенькой горничной?»
Алло, выслушав рассказ, переспросил с ошеломлённым видом.
«Она потрясающая новенькая».
Лусиан искренне восхитился ею.
«За такое короткое время догадаться, куда они прячут еду, и использовать это как рычаг давления, чтобы помыкать ими…»
Лусиан кивнул.
«И ещё…»
«И ещё? Что она ещё сказала?»
Лусиан на мгновение погрузился в свои мысли.
Каждое слово, сказанное Рианеллой, запечатлелось в его памяти, отдаваясь эхом снова и снова.
«Родители молодого господина погибли не из-за вас».
«Она говорила о моих родителях».
«О господине Гаспаре и госпоже Элеоноре?»
Алло побледнел.
«Молодой господин, сколько раз я просил вас не думать об этом? Что толку размышлять о прошлом…»
«Я не об этом», — тихо произнёс Лусиан.
В его ушах снова зазвучал голос Рианеллы.
«Вы и сами это знаете».
Да, он знал. Просто из-за чувства вины и осуждающих взглядов окружающих он не смел произнести это вслух.
«Возможно, это не…»
Лусиан заговорил с трудом, словно человек, не привыкший выражать свои мысли, но произнёс каждое слово с нажимом:
«Кажется, это не моя вина».
«Что?»
Алло ошарашенно уставился на Лусиана.
Он и представить не мог, что услышит такие слова из его уст.
Самобичевание стало для Лусиана настолько глубокой привычкой, что казалось, никакие утешения не смогут его переубедить.
Всё, что мог сделать Алло — это сменить тему, прежде чем Лусиан снова погрузится в тяжёлые думы.
Сколько раз сердце Алло сжималось, когда плечи Лусиана вздрагивали при упоминании покойного старшего сына герцога, Гаспара, и его жены.
«К-конечно!» — восторженно воскликнул он.
«Конечно, это так! Я с самого начала так не считал. Слова, которые бросают господин Леонард или господин Норман, нужно просто игнорировать…»
Алло чувствовал одновременно радость и изумление.
Что-то изменилось. В Лусиане, который до этого жил словно без души, просто дыша по приказу и съедая лишь необходимый минимум пищи, забрезжил слабый огонек жизни.
«Алло».
Спустя мгновение Лусиан внезапно заговорил.
«Да?»
«Я тебе нравлюсь?»
«Что-о? С чего вдруг такие вопросы…»
Глаза Алло расширились от шока.
Неужели молодой господин, едва обретя жизненные силы, осознал что-то не то? Или, может, он оживился именно из-за этого? И что теперь делать, принимать признание?
«Нет, не то чтобы вы мне не нравились… Но если вы вот так признаётесь…»
Он тщательно подбирал слова, чтобы не ранить Лусиана.
Несмотря на разницу в статусе, в глазах Алло Лусиан был словно младший брат. Он должен был защищать его растущее тело и неокрепшую душу.
«Молодой господин, вы ещё очень молоды. Вам стоит ещё немного подумать над этим вопросом…»
«…А Рианелла сказала, что я ей нравлюсь».
Чёрные зрачки Алло расширились вдвое.
«Д-девочка?»
Его лицо покраснело. На нем отразилось замешательство, но уже в другом смысле — с примесью зависти.
Даже он, будучи на три года старше Лусиана, не имел такого опыта, а этот двенадцатилетний одинокий мальчик уже получил признание от сверстницы.
«А ещё она ущипнула меня за щеку. Сказала, что не хочет сделать больно».
«За щеку? За ще-е-еку?»
Голос Алло стал ещё громче.
«Щёки молодого господина и правда выглядят мягкими… Но что ещё она сделала?»
Сжав кулаки от зависти, Алло всё же не смог сдержать любопытства.
«…Она вытерла мне слёзы», — медленно ответил Лусиан.
Это были слёзы не от потери самообладания, а от его обострённой чувствительности. С самого начала он понимал, что Рианелла в чём-то заблуждается, но когда она без малейшего колебания подошла и вытерла его слёзы, Лусиан опешил.
Он никогда не ожидал подобного ни от кого.
Сирота, впавший в немилость у Герцогини, кость в горле у дяди, захватившего фактическую власть.
Когда он только потерял родителей, он горько плакал. Но видя отсутствие реакции со стороны Герцогини, окружающие вскоре начали язвить.
«Его родители и сам герцог погибли из-за него… Тем, кому действительно должно быть горько, — это остальным членам семьи».
«Вместо того чтобы прийти в себя и утешить Герцогиню, он только и делает, что…»
С тех пор он больше не плакал. Тогда Герцогиня тоже никак не отреагировала, а люди стали его избегать.
«Он потерял родителей и дедушку в результате несчастного случая, но посмотрите, какое у него спокойное лицо. Как ребенок может быть настолько бесчувственным?»
Единственный, кто оставался рядом, Алло, иногда казалось, жалел его, но Лусиан знал, что даже Алло считает его странным из-за отсутствия эмоций.
Но Рианелла…
«Это же чистое мошенничество!»
Возмущенный возглас Алло прервал раздумья Лусиана.
Жалость, которую он испытывал мгновение назад, испарилась, вытесненная ревностью.
«Кто-то тут работает, даже не познав безответной любви…»
«Вы же сказали, что слёзы потекли из-за обострившихся чувств!»
«…Кажется, она это неправильно поняла».
«Ну ещё бы! У молодого господина ведь такое милое личико! Такое невинное! Как нежное тесто!»
«Правда?»
«Нужно признавать очевидное. Вы и так красавчик, а если стоите с таким видом, будто ничего не понимаете, и плачете, у любого возникнет сочувствие».
«Значит, я красавчик».
«Так нельзя. Нельзя так обманывать людей, когда вы на самом деле не плачете… Плохо так поступать с наивной горничной».
«Сочувствие, значит…»
Лусиан погрузился в свои мысли, не обращая внимания на болтовню Алло.
Сочувствие. Это слово не вызывало у него неприязни. Из жалости ли, из сострадания ли, но ведь это значит, что Рианелла желает ему счастья?
Тёплое и в то же время непривычное чувство закружилось в голове Лусиана.
Золотистые волосы, сияющие на солнце, ярко блестящие при улыбке зеленые глаза, нежные руки, вытирающие слёзы.
«Вы мне нравитесь».
Эта бескорыстная доброта, с которой он столкнулся спустя долгое время, помогла ему подняться, когда он с горечью осознавал своё положение, столкнувшись с толпой слуг.
Он медленно закрыл глаза. Ему казалось, что в ушах неустанно звучит голос Рианеллы.
«Если вам захочется поплакать, я вас утешу».
«…»
«Потому что вы мне нравитесь».
— Эх.
Прогуливаясь по центральному саду, расположенному на возвышенности, я вздохнула, в очередной раз окинув взглядом бескрайнее поместье Дома Оферния.
Сейчас финансовое положение ещё в порядке, но я знала, как скоро мошенники приберут это место к рукам.
Конечно, решения всё равно принимают хозяева, так что я ничего не могла поделать. Было просто жаль.
— Не время отвлекаться.
Я решила сосредоточиться на своём деле. Немного помочь Лусиану, благополучно накопить жалование и вовремя сбежать.
Ради этого сегодня я должна была встретиться с одним человеком. С тем, кто каждый день в три часа гуляет здесь.
Топ, топ.
Идёт.
Послышались ожидаемые шаги, и я достала из кармана элитный ровенийский шоколад, который стащила с кухни.
Показался молодой человек лет двадцати пяти с тёмно-золотистыми волосами, высокого роста и с благородными, но кажущимися болезненными чертами лица.
Я широко улыбнулась. Это был тот, кого я ждала — Альфонс, дворецкий третьего ранга из семьи герцога.
Его симпатичное лицо было искажено гримасой, будто его что-то беспокоило.
— Ничего не ладится. Даже шоколада на кухне не оказалось… — пробормотал он с мученическим видом, качая головой.
Я знала это выражение лица.
Это опустошение, которое чувствуешь, когда после тяжелой сверхурочной работы хочешь заказать курочку, но получаешь сообщение, что доставка недоступна. Та досада, когда от голода уже вскипятил воду, но обнаружил, что последнюю порцию лапши съел кто-то из домашних.
— И почему, чёрт возьми, на кухне нет шоколада именно сегодня!
В данном случае это было искреннее огорчение от отсутствия лакомства, которое он привык есть каждый день в одно и то же время.
Хрусть.
Стоило моим рукам шевельнуться, как он замер.
Хрусть, хрусть.
— Этот звук…?
Альфонс резко обернулся и заметил меня, сидящую в тени дерева.
Его глаза округлились, когда он увидел в моих руках аппетитно разломанные кусочки шоколада.
— Ты, ты…
— Здравствуйте, господин дворецкий Альфонс.
— Хм. Да. Видимо, ты новенькая.
Альфонс кашлянул и отвернулся, хотя его взгляд по-прежнему был прикован к моим рукам.
— Вижу… ты ешь сладости.
— Да. Я взяла последнюю плитку, но её слишком много, так что я думала, не выбросить ли остаток.
— Выбросить?
Он вскрикнул с растерянным лицом.
— Так это ты забрала ту последнюю плитку?
Я мысленно усмехнулась.
Альфонс, дворецкий третьего ранга.
Он был одним из немногих слуг Дома Оферния, кто отличался прямолинейностью и подозрительностью, поэтому взятки на него не действовали. Но была одна вещь, без которой он не мог жить — ровенийский шоколад.
И так случилось, что последний запас на сегодня оказался у меня.
— М-м… Хотите вместе? Поделиться с вами?
Я спросила его с невинным видом, как бескорыстный ребёнок.
— Правда? Ты отдашь его мне?
— Конечно.
— Спасибо тебе.
Он просиял так, будто встретил спасителя.
— Я не могу работать, когда в стрессе, если у меня нет шоколада.
— У меня так же.
Усевшись рядом с ним, я щедро протянула ему половину шоколада и непринужденно сказала:
— В последнее время я на стрессе, потому что в наше общежитие залез вор.
— А. Я слышал о краже в восточном корпусе для новичков. К сожалению, это не в моей компетенции, так что я ничем не могу помочь.
Несмотря на расслабленный вид, он тут же воздвиг стену, пресекая любые просьбы. Впрочем, я этого и ожидала.
Альфонс был типичным наёмным работником без чувства причастности к делам хозяев, который не желал вмешиваться ни во что, кроме своих прямых обязанностей.
Я послушно кивнула и сменила тему.
— А у вас из-за чего стресс?
— А… У меня похожая проблема, можно сказать. Вещи постоянно пропадают,
— горько усмехнувшись, пробормотал он.
Как и подобает дисциплинированному работнику, он терпеть не мог, когда в его работе возникали недочёты. Из-за того, что он, в отличие от многих других слуг Офернии, не принимал подношений, его недолюбливали.
К счастью, его обязанности были известны всем.
— Говорят, вы тот, кто заведует драгоценностями в поместье?
Когда я подтолкнула его к разговору, он молча кивнул.
— Верно. Я хранитель камней.
— Наследство, оставленное герцогом… Дядя, вы делаете действительно важное дело.
— Это так. Хотя покупок нынешнего поколения становится всё больше.
Приняв это за обычное детское любопытство, он ответил без задней мысли.
Готово. Я нашла того, кого нужно.
Если я его немного «обработаю», Око Гайанеса ни за что не достанется Норману.
— Вы, должно быть, очень переживаете, если драгоценности постоянно пропадают.
Когда я сочувственно кивнула, он издал безрадостный смешок.
— Ха, а ты сообразительная. Я ведь сказал только, что вещи пропадают.
Он заговорил спокойнее. Видимо, это не было великой тайной, так как он не выглядел смущённым.
— Но это не значит, что тут замешана магия или что-то в этом роде.
— Я знаю.
Я усмехнулась и посмотрела на Альфонса.
Я умна и не собиралась тратить время, притворяясь дурочкой.
— Вы не можете этому помешать, потому что те, кто их забирает — сами хозяева, верно?
Обновлено: 09.04.2026