Глава 9 — Глава 8

Глава 8 Я исправно принимала лекарства и ежедневно гуляла, чтобы восстановить здоровье. Даже если прежнее состояние уже не вернуть, я старалась хотя бы окрепнуть настолько, чтобы самостоятельно существовать. В остальное время покорно играла роль куклы в руках мужчины. Монотонность этой жизни нарушил незваный гость, появившийся спустя несколько дней. Я знала, что эта встреча неизбежна, но радости она мне не принесла. — Герцогиня Хайнен желает видеть леди Шарлотту. — Раз герцогиня Хайнен — это мать Шаши, ступай без промедления, — сказал мужчина, игравший моими волосами, когда слуга доложил о визите. Он легко отпустил меня, услышав, что пришла мать Шарлотты. В иных обстоятельствах вряд ли был бы столь снисходителен. — Нет, оставлять тебя одну мне не по душе. Лучше пойдём вместе. Я покачала головой. Причина визита герцогини была очевидна: она пришла к девушке, притворяющейся её умершей дочерью. Его присутствие здесь ничего не изменило бы. Уловив мой отказ, он заметно сник, но в конце концов уступил. Правда, перед этим несколько раз повторил «непременное» условие вернуться и приставил ко мне рыцаря охраны. Окутанная этой чрезмерной заботой, я направилась в приёмную, где меня ждала герцогиня Хайнен. *** Герцогиня Хайнен сидела в приёмной, неторопливо потягивая чай. Её рыжие волосы, точно такие же, как у Шарлотты, ярко выделялись на фоне убранства комнаты. Увидев меня, она резко опустила чашку и вскочила. Её лицо на мгновение побелело, затем залилось румянцем, почти сливающимся с цветом её шевелюры. — Как ты посмела…! Она стремительно подошла ко мне, сжав кулаки, будто готовая вцепиться мне в горло. В её взгляде читалась ярость, способная содрать кожу с моего лица. Я спокойно наблюдала за ней, заранее дав знак рыцарю оставаться на месте. Как и ожидалось, не только он, но и все слуги в комнате напряглись, ощутив её гнев. Лишь сама герцогиня, ослеплённая яростью, не замечала этого. — Бесстыдница! Ты осмелилась явиться ко мне в таком виде? Я пришла к ней, не снимая серёжек. То есть — с лицом Шарлотты. — Неужели герцогиня Рюнне окончательно лишилась рассудка? С момента вступления во дворец я должна была оставаться Шарлоттой, поэтому не могла снять трансформирующие украшения. Каждый раз, встречаясь с герцогиней, я носила лицо её дочери. И каждый раз она приходила в бешенство — ведь я оскорбляла память умершей. — Ослеплённые властью, вы готовы растоптать даже мёртвого ребёнка! Я должна была понять это с того дня, когда, потеряв способность рожать, они взяли в дом такую, как ты! — … — Нет, всё началось раньше! Когда она, желая стать главой рода, безжалостно истребила не только братьев и сестёр, но и боковые ветви. Она убила даже собственного супруга, едва узнала, что больше не сможет рожать! Разве нынешнее поколение Рюнне не проклято по-настоящему?! Я наблюдала за её яростной тирадой, и в голове зародился вопрос. Шарлотта была жива, но женщина передо мной выглядела так, словно действительно потеряла дочь. — Ну же, отвечай! Ты уже разделила ложе с Его Величеством? — … — Я спрашиваю, приняла ли ты его сердце и носишь ли его семя, прикрываясь лицом моей дочери?! Её крик гулко разнёсся по залу. Я медленно моргнула. До этого момента я молча склоняла голову под любыми обвинениями. Считала, что должна стойко выносить всё ради Рюнне. Но сейчас, во время четвёртой нашей встрече, я впервые разглядела её лицо и услышала голос по-настоящему. И что-то здесь казалось... странным. — Ты, наверное, только и мечтала о смерти моей дочери, пока училась ублажать мужчин в постели. Твои гнилые глаза хуже, чем у уличной шлюхи! Герцогиня Хайнен скрывала, что Шарлотт жива. Говорила, что та чудом выжила после несчастного случая, и ради её полного выздоровления даже императору не раскрыла правды. — Даже если ты продашь тело и завоюешь доверие Его Величества — что с того? Ты останешься шлюхой. До конца дней будешь торговать собой. — Её проклятия лились нескончаемым потоком. Я внимательно изучала её. Возможно, она просто играла роль, соответствующую официальной версии о смерти дочери. Но ярость в её взгляде была слишком настоящей. Я пристально посмотрела герцогине в глаза. Она запнулась на середине очередной оскорбительной фразы. — Не смей смотреть на меня в этом обличье! Ты, с кровью выродков и грязным именем Рюнне, посмела надеть лицо моей дочери! За всю жизнь я не испытывала большего унижения! — Она отвернулась, сморщившись, будто больше не могла выносить мой вид. Всё это казалось неестественным. Нарушив молчание, я впервые заговорила: — Что Ваша Светлость хочет от меня? — Разве это вопрос? Перестань притворяться моей дочерью! — Не могу. — …Что? — Это единственное, чего я не сделаю. Я должна исправить ошибку. — Исправить ошибку? Прикрываясь лицом моей дочери?! — По изначальному договору, разве не Рюнне должны быть на месте Хайнен? Миф об основании Империи, о драконе и пяти апостолах, знали все. Когда-то эти земли поглотил хаос, кишащий демонами. Но даже в эпоху тьмы, казавшуюся безнадёжной, настал конец. С небес спустился дракон, наблюдавший за отчаянием людей. Он избрал пятерых величайших мастеров: магии, алхимии, древних наук, искусства и меча — и возложил на них миссию. Покончить с вековым отчаянием человечества. Избранные стали именоваться апостолами. Объединив силы, они изгнали демонов и основали государство. Дракон, взошедший на трон, тронутый их преданностью, даровал им высшие титулы. Более того — установил очерёдность, по которой их потомки должны были становиться спутниками императора. Этот обет соблюдался веками. В прошлом поколении место должно было достаться Хайнен, в нынешнем — Рюнне. — Хайнен получили шанс, но упустили его. В прошлом поколении они не стали спутниками. Император неожиданно нарушил договор, отдав место простолюдинке. Императорская семья веками рожала лишь одного ребёнка. Они всегда сочетались браком с герцогскими родами, чтобы сохранить священные золотые волосы и глаза. Но из-за шокирующего поступка прошлого императора на свет появился нынешний правитель — Раймунд. Смешавший в себе «низкую» кровь простолюдинов, он унаследовал голубые глаза. Из-за этого Хайнен, несмотря на то что их очередь наконец подошла, впервые за историю Империи не смогли дать императору спутника. И теперь, под этим предлогом, они жаждали восстановить престиж. Но как раз в это время герцогиня Рюнне, несмотря на отчаянные попытки, не смогла родить дочь — и кандидатурой стала Шарлотта. Хотя император души не чаял в ней, и я не могла встать между ними после удочерения, но по изначальным правилам это место по праву принадлежало Рюнне. — Не забывайте, что именно алчность Хайнен всё испортила. — Ты…! — Разъярённая герцогиня замахнулась, чтобы ударить меня. Я ожидала этого. Даже в прошлой жизни, когда не произносила ни слова, она била меня по лицу. Уж теперь, после таких провокаций, она не сдержалась бы. Я перехватила её руку. Её ладонь замерла в воздухе, не долетев до моей щеки. Она намеревалась ударить с такой силой, что её запястье дрожало от напряжения. Стараясь удержать её, я тихо прошептала, чтобы другие не услышали: — На нас смотрят. — … — Разве Вы хотите, чтобы все увидели, как бьёте свою «дочь»? Её лицо исказилось от шока. После возвращения Шарлотты я пыталась копировать даже её голос. Хотя изменить собственный тембр было невозможно, я освоила её манеру речи. Я знала, как прозвучит этот голос, с её интонациями, для матери, чьё сердце и так разрывалось от «гибели» дочери. И намеренно вонзила этот нож ей в грудь. — Если на моём лице останутся следы, это расстроит мою мать. Ах, да — я имею в виду герцогиню Рюнне. Её замешательство стало очевидным. Можно ли назвать это игрой? — Шарлотта мертва. — Я лгала, не сводя с неё глаз. Герцогиня Хайнен даже не пыталась скрыть потрясение. — Раз юная герцогиня Хайнен погибла, место спутницы по праву переходит к дочери Рюнне. Пусть внешне я и вынуждена принимать её облик, но внутри я — Рюнне. Если отбросить личные чувства, Ваша Светлость сама понимает, что это справедливо. Её рука, которую я держала, обмякла. Я отпустила её. Казалось, она больше не попытается ударить меня. — Если в будущем у Вас будут претензии — обращайтесь к моей матери. Мне больше нечего обсуждать с Вашей Светлостью. — Не называй герцогиню Рюнне матерью с этим лицом! — А почему бы и нет? Разве Вам неизвестно? Герцогиня Рюнне — моя мать. — … — Или… Вы хотели, чтобы я называла так Вас? — Я… я… — Мама. Она широко раскрыла глаза, услышав это. В её взгляде мелькнула надежда. — Но этого не случится. Герцогиня заплакала. Сначала скупые слёзы, затем — рыдания. В конце концов, она опустилась на пол, безутешно всхлипывая. Перевод: Капибара