Глава 8 — Глава 7

Глава 7 — Проводи меня. Бледный, как полотно, слуга дрожал, будто в лихорадке. Он не мог толком объяснить, что видел. Я и без слов понимала, что произошло. Не задавая лишних вопросов, я шагнула вперед, и ошеломленный слуга, растерянно моргая, поспешил возглавить процессию. Его безумие было цикличным. Приступы ярости сменялись периодами покоя, и так — снова и снова. Раньше я, возможно, радовалась бы тому, что он нуждается во мне. Но сейчас — нет. Честно? Мне было лень. Раздражение копилось из-за прерванного сна. Будь на месте императора лекарь, мое настроение было бы куда лучше. Но вопреки моим мыслям, он встретил меня с распростертыми объятиями — снова в крови. Похоже, буря только что утихла. Картина была знакомая: разбросанные тела, запах железа в воздухе. Но в этот раз в его руке был отрубленный женский череп с длинными, слипшимися от крови волосами. Ниже шеи — ничего не осталось. — Шаша… Он притянул меня к себе. На этот раз не плакал. Вместо этого — прижал свои губы к моим. Это не был нежный поцелуй влюбленных. Скорее, жест отчаяния — будто он проверял, реальна ли я. Его пальцы скользнули по моей щеке, а губы поглотили мои с жадностью утопающего. Когда он наконец отпустил меня, его пальцы запутались в моих волосах, откидывая прядь за ухо. — Где ты была? — прошептал он. — … — Нет, неважно. Главное — что ты вернулась. — Его лицо озарила улыбка. Еще мгновение назад в его глазах читалась паника — а теперь он выглядел почти счастливым. Даже залитый кровью, он сиял, как ребенок, нашедший потерянную игрушку. Я скользнула взглядом за его спину. Безголовый труп лежал на полу. Знакомая картина. — Я устранил того, кто осмелился отрицать твое существование, — сказал он, словно ожидая похвалы. Я подняла глаза на него. — «Тебя нет»? Какая чушь. Ты же здесь, передо мной. Если чьи-то умы годны лишь для такой ереси — зачем им вообще рот? Те, кто осмеливался дышать в его присутствии, уже были храбрецами. Но этот слуга… Неужели он и вправду сказал такое? Он был безумцем. Часто слышал голоса. И вот — еще одна невинная жизнь оборвалась. — Так что, Шаша… Улыбнись мне. Приказ. [Улыбнись.] Я посмотрела в его синие глаза. Улыбка не приходила. Он ждал. Потом скривился. — Я убил того, кто отрицал тебя. Разве это не повод для радости? Почему ты не улыбаешься? Мне следовало подделать улыбку. Но фальшивые эмоции не шли. Раньше я подчинялась. Теперь — нет. «Не хочу». Он уставился в мое каменное лицо, затем резко повернулся к трупу. — А… Это все из-за него. Даже без души его плоть продолжает мучить тебя. Он выхватил меч, занес его над останками — Я схватила его за рукав. Не сильно. Но он замер, обернулся. — Что такое, Шаша? Или… он тебе нравился? Я покачала головой. Просто не хотела видеть, как он издевается над мертвым. Он поймал мой взгляд, на секунду задержался на трупе — затем убрал меч в ножны. — Ладно. Если тебе не нравится — не буду. Он снова обнял меня, прижался губами — словно ждал награды. Но я не реагировала. Ему хватило и этого. Он подхватил меня на руки, отнес к кровати. И снова целовал — несмотря на труп в двух шагах. Я знала: дальше он не пойдет. Позволила ему продолжать. Его губы скользили по моим, по щекам, векам, волосам. Он сжимал мои руки, касался шеи — будто проверял, что я живая. Но дальше этого — никогда не заходил. Мать надеялась, что я понесу его ребенка, как и любая «настоящая» супруга. Но за всю прошлую жизнь он ни разу не разделил со мной ложе. Он знал, что я — не Шарлотта. И потому никогда не переступал эту грань. Точно так же, как не отдал мне сердце дракона, за которым охотился герцог Рюнне. Он уснул первым, все еще обнимая меня. — Шаша не умерла… — пробормотал он во сне. — Шарлотта вернется. — Я ответила в пустоту. Мой голос прозвучал глухо. Он не услышал — даже во сне он был с ней. Я отстранилась, встала с кровати. Протерла губы рукавом. Ощущение его поцелуев все еще жгло кожу. Я скривилась. Протерла снова — и вышла. Труп все еще лежал там. Я покинула комнату, пропитанную запахом крови и разложения, и приказала вызвать лекаря. Слуги не говорили ничего, но их взгляды умоляли остаться. Это читалось на их лицах. Пока я рядом — он спокоен. Но он был последним, о ком я хотела заботиться сейчас. Лекарь — вот кто был нужен. К тому же, вонь крови стала невыносимой. После омовения и смены одежды явилась врач. Она приходила раньше, но я спала, и ее не разбудили. Моя вина — я не предупредила. Я кивнула и попросила осмотреть меня — здоровье ухудшалось. Она задавала вопросы, щупала пульс, затем сделала серьезное лицо. — Ваше состояние… нестабильно. Честно говоря, удивительно, что вы вообще сидите передо мной. — Насколько плохо? — Если бы труп ожил — он выглядел бы так же. Она наблюдала за моей реакцией, ожидая обиды. Но я лишь кивнула. — К тому же, вы говорили о кровохарканье. Состояние будет ухудшаться. В таком темпе… вам осталось год-два. — Срок не важен. Есть ли способ хотя бы восстановить силы? Хотя бы чтобы ходить без боли? — Без точной причины — нет. Но могу выписать временные средства. Временные. Значит, вылечить это — невозможно. Я знала: такова плата за возвращение во времени. Но мысль, что это может помешать побегу, вызвала досаду. Выхода не было. Пришлось взять рецепт. Заодно попросила снотворное — последние ночи были беспокойными. Закончив, врач собралась уходить. — Прошу вас, — остановила я ее, — не говорите императору. — Но как я могу скрыть это? Вы — его единственная супруга. Губы сами собой искривились в усмешке. [Единственная супруга.] Даже если она не вкладывала в это смысла — звучало как издевка. — Потому и прошу не говорить. Вы же знаете — я не Шарлотта. Зачем зря гневить его? Способы спасти умирающего — были. Но только он мог их применить. И, по иронии, никогда бы не стал. — Если я умру — никто не будет горевать. Ведь как только это случится, мою роль передадут другой. Даже если не Рюнне — другие герцоги жаждали занять мое место. Я не видела этого в прошлой жизни, но знала: Как только они поняли, что «замена» усмиряет его безумие — после моей смерти они бросятся подсовывать ему новых «Шарлотт». Больше тех, кто обрадуется моей смерти, чем тех, кто оплачет. Врач смотрела на меня с жалостью. Мерзкий взгляд. Я сделала вид, что не замечаю. — Но пока я — Шарлотта. Если он узнает — будет рвать и метать, требуя найти решение. А когда ничего не выйдет… Не нужно было договаривать. — Жизнь — одна, — улыбнулась я. — …Хорошо. Я сохраню молчание. — Мудрый выбор. Она ушла с недовольным лицом. Я осталась одна, пытаясь отдохнуть. Но, конечно, вскоре снова последовал его зов. И я вновь направилась к нему. Перевод: Капибара П/п: вот это атмосферка… не думаю, что манхве удалось ее передать в достаточной мере..