— Брат Лю не честен! — покачал головой Чжугэ Лян, не ведая о мыслях Лю И.
— Я всего лишь простой ремесленник, откуда мне знать о великих делах Поднебесной? — вздохнул Лю И. Похоже, это расплата за собственные грехи.
— Ты понимаешь, — Чжугэ Лян повернул голову и посмотрел на Лю И. — Ты вовсе не обычный ремесленник.
— И это ты смог разглядеть? — Лю И рассмеялся, пытаясь отшутиться. — Скрывать не стану, я – наследник Бога Ремесла!
Чжугэ Лян не ответил, лишь пристально смотрел на Лю И. В этом взгляде, казалось, таилась сила, способная пронзить душу насквозь. Ощущение было мистическим: Лю И чувствовал себя перед Чжугэ Ляном неуютно, сердце колотилось, словно его ложь вот-вот разоблачат. Но ведь, по сути, он и не врал!
— Заходи, брат Лю, поговорим, — Чжугэ Лян с улыбкой указал на низкий табурет напротив себя. — Тебе ведь известно, что Лю Цзиншэн все эти годы управляет Цзин-Сяном с помощью гражданской администрации, отчего край этот весьма процветает. Здесь, в Цзин-Сяне, немало умелых мастеров. Прости за прямоту, но мастерство брата Лю на общем фоне можно назвать лишь сносным. Есть люди и посильнее тебя – мне известно не менее пятерых. Но я по-прежнему нанимаю именно тебя. Знаешь почему?
— Далеко идти, — Лю И не стал заходить внутрь. Эффект «Искренности» в этой беседке был слишком пугающим. Черт его знает, вдруг он, как тогда на кухне во время готовки, потеряет контроль над собой? Почему эта система подставляет даже своего владельца?
— Это одна из причин, — Чжугэ Лян провел рукой по стоящей перед ним доске для игры. — Тот письменный стол, что сделал брат Лю, обладает некоей чудесной странностью. Сидя за ним, я чувствую, как мой дух обретает покой.
Лю И молчал, чувствуя нарастающую панику. Неужели его «золотой палец» раскрыли?
— Тогда мне стало просто любопытно, и я хотел проверить снова, но брат Лю был занят ремонтом старого дома, и я не хотел докучать. Однако недавний визит в твою усадьбу убедил меня, что в брате Лю есть нечто необъяснимое. Войдя в твою новую беседку, я ощутил Безмятежность, а в главной зале чувство было иным – словно я вернулся в родной дом. Теперь же, войдя в эту беседку, я неосознанно желаю быть с братом Лю предельно откровенным. Боюсь, это тоже результат чудесного мастерства брата Лю.
Лю И в изумлении широко распахнул глаза. Хоть он и чувствовал, что Чжугэ Лян что-то заподозрил, но не ожидал такой проницательности. Да и обычный человек, даже заметив неладное, вряд ли придал бы этому такое значение, верно?
— У всего в этом мире есть свои законы. Как только они нарушаются, возникает аномалия. Обычные люди этого не замечают, ибо привыкли к естественному ходу вещей. Я же замечаю, потому что мне нравится изучать небо и землю, и всё сущее, — Чжугэ Лян, словно прочитав мысли Лю И, улыбнулся. — Я знаком с учением ремесленников и даже со школой Мо, но хотя в мире, возможно, и есть мастера, способные создавать вещи, радующие глаз, я чувствую, что никто не способен сравниться с братом Лю.
«Ненавижу умников. Изучал бы свой План Лунчжун, зачем тебе сдалось это „небо и земля“? Это, мать твою, не мир боевых искусств! Даже если достигнешь единства неба и человека, все равно останешься слабаком с боевой мощью пять!»
Мысленно ругался Лю И.
— Но любопытство мое вызывает вовсе не это, — вздохнул Чжугэ Лян.
Лю И: «…»
«Так к чему ты вел этот долгий разговор? Чтобы похвастаться остротой своего разума?»
— Мне куда интереснее другие таланты брата Лю, — улыбнулся Чжугэ Лян.
«У меня есть другие таланты?»
Лю И хорошенько задумался. И правда есть. Например, он очень быстро считает. И не только здесь – еще до переселения его мозг отлично справлялся с этим. В сложной математике он не разбирался, но вот счетные вопросы решал мгновенно, порой даже калькулятор был не нужен. Что же до остального… Язык у него подвешен не идеально, но за долгие годы жизни в обществе он научился находить общий язык со всяким сбродом, не допуская неловкого молчания. Считается ли это талантом?
— Например, та фраза: «Горе не обязательно быть высокой…», — Чжугэ Лян с улыбкой покачал головой, глядя на задумавшегося Лю И.
«Принял меня за поэта?» – Лю И с облегчением выдохнул. Плагиат? Это несложно. Раньше, чтобы клеить девушек, он специально заучивал стихи, да и сейчас многое помнит. На эту жизнь должно хватить. Он ведь не этим на хлеб зарабатывает, максимум – попонтоваться при случае, вырезать стихи на своих изделиях, чтобы поднять их класс. Правда, кажется, стихотворный стиль этой эпохи отличается от большинства того, что он помнит. Неизвестно, признают ли такое люди, надо будет потом попробовать.
— Брат Лю в общении и поведении совсем не похож на обычного ремесленника, скорее на возвышенного ученого мужа, — Чжугэ Лян встал и с улыбкой посмотрел на Лю И. — К тому же, брат Лю не испытывает передо мной, чиновником, особого трепета, но и на любителя дешевой показухи не похож. Раз уж брат Лю не желает говорить, я не смею настаивать.
Обычные простолюдины, встречая чиновников, так или иначе проявляют робость. Даже Чжао Гун, номинально самый крупный чин на Гряде Спящего Дракона, разговаривая с Чжугэ Ляном, всегда добавлял в голос лесть и подобострастие. В такой обстановке Лю И – человек, у которого язык хорошо подвешен, и который хоть и выглядит почтительным, но на деле ведет себя несколько формально – естественно, выделялся.
Лю И не знал, что ответить. Правила он, конечно, знал, но сложнее всего изменить привычки. Да и в душе у него действительно не было никакого благоговения, оттого и вел он себя свободнее. Этот Чжугэ Лян изучал не искусство войны, а психологию, что ли?
Мысленно огрызнувшись, он так и не ответил. В таких делах, пока сам не признаешься, догадки Чжугэ Ляна останутся лишь догадками. А если признать, кто знает, что у этого типа на уме?
…
Видя, что Лю И хранит молчание, Чжугэ Лян больше не расспрашивал. Сегодня в этой беседке он не только ощущал желание быть искренним с собеседником, но и мысли его текли куда живее, чем раньше.
К этому разговору они больше не возвращались, словно его и не было. Лю И продолжал заниматься деревообработкой, а Чжугэ Лян целыми днями либо проводил время с красавицей-женой, либо сидел в тишине, читая книги и изучая доску для игры. В семье Чжугэ, если считать того мальчика-слугу, было всего четверо: супруги Чжугэ, брат Чжугэ Ляна – Чжугэ Цзюнь, да тот слуга-подросток. Лю И с облегчением заметил, что Чжугэ Лян больше не пытается докопаться до истины. После того диалога их отношения стали даже ближе, и слово за слово он довольно тесно сошелся с домочадцами Чжугэ.
Хоть Чжугэ Лян и жил здесь в уединении, он не сидел взаперти сутками напролет. Иногда он выезжал навестить друзей, порой кто-то приезжал к нему. Чаще всего появлялись трое: Цуй Цзюнь, Ши Тао и Мэн Цзянь.
Однако эти трое, хоть и были дружны с Чжугэ Ляном, в глубине души таили некоторую надменность. Они не были похожи на Чжугэ Ляна, способного доброжелательно беседовать с кем угодно. Хоть они и не выражали открытого пренебрежения, но Лю И, работающего здесь, воспринимали практически как воздух. Просто игнорировали.
Лю И это вполне устраивало. Он всерьез опасался: а вдруг у этих троих такие же способности, как у Чжугэ Ляна? Тогда пришлось бы думать о переезде.
Четверо ученых обычно обсуждали Поднебесную и расклад сил в мире, благодаря чему Лю И в общих чертах уяснил, что же за ситуация сложилась в этом двенадцатом году эры Цзяньань.
Обновлено: 21.01.2026