*Перевод: **Yevelin**
* *Редактура: **Astarmina*** Сесиль открыла глаза. Она явно ненадолго потеряла сознание, но сейчас почему-то не чувствовала ни малейшей боли. Её тело было странно лёгким, и даже постоянная головная боль, с которой она жила, полностью исчезла. «Что происходит?» Это было не радостное, а скорее недоумённое чувство. Мысль «Такого не может быть» едва успела мелькнуть, как перед глазами предстало её собственное мёртвое тело. Тело в гробу было бледным, с густо наложенным макияжем, но даже это не могло скрыть характерной для покойников землистой бледности. Сесиль лежала в белом одеянии, окружённая бесчисленными хризантемами. Внизу был расстелен чёрный ковёр, по которому выстроилась бесконечная очередь соболезнующих. Среди них не было никого, кто искренне скорбел бы о ней. Лишь формальные реакции: «Императрица умерла, значит, нужно прийти». Вопросы о том, почему молодая женщина внезапно скончалась. И перешёптывания о том, кто теперь займёт опустевший трон. Реакции тех, кто якобы желал ей покоя, были предсказуемы, и Сесиль смотрела на них равнодушно. «Никто не плачет». Как бы она ни вглядывалась, никто не проронил ни слезинки. Даже её собственная семья не уронила ни капли слёз ради Сесиль. Напротив, они сидели в углу, словно преступники, склонив головы, содрогаясь от предчувствия грядущей трагедии. И всё же сердце Сесиль сжалось от жалости к ним. «Насколько же они должны быть несчастны?» — подумала она и подошла ближе, чтобы разглядеть их лица. И тут из уст её младшей сестры, Дизельры, которую она не видела пять лет, полились жалобы: — Зачем ты умерла? — Дизельра, здесь много людей. Следи за языком. — Но это же просто здравый смысл! Ты — дочь богини, поэтому, даже когда мы голодали, тебя всегда кормили! Так почему ты взяла и умерла, лишив нас последнего куска хлеба?! Слова Дизельры вонзились в сердце Сесиль, как кинжал. Казалось, будто кто-то взял нож и начал методично вспарывать ей грудь. Но ещё больнее была реакция родителей. Лоб отца дрожал. В его словах, вырвавшихся, как вздох, звучал упрёк: — Какая же ты глупая. — Д-дорогой... Его слова, видимо, шокировали мать — её веки задрожали. Но он не остановился, выплёскивая накопившиеся эмоции: — Умереть без предупреждения? Если бы тебе было плохо, ты должна была сказать! Теперь во дворце считают, что мы всё скрывали, и в ярости! Что нам теперь делать?! Ты хочешь, чтобы мы все умерли?! Мать не нашлась, что ответить. Она лишь опустила голову, погружённая в мрачные мысли. Но его жалобы не прекращались: — Теперь мы все умрём от голода. Раз после смерти Сесиль ничего не изменилось, значит, все легенды были ложью, и мы больше никому не нужны. При этих словах лица Дизельры и матери побелели. Они дрожали, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, их заботило только одно: их собственное будущее. «Люди есть люди, выживание — важный вопрос,» — пыталась утешить себя Сесиль, но сдержать слёзы не могла. Горло сжалось, будто в него засунули мокрую вату. Вспомнились годы, когда она не могла сказать, что ей больно. Годы, когда она жила, как бездушная кукла. Одной из причин, по которой терпела так долго, была семья. Боялась, что с ними снова случится что-то ужасное. Но, видимо, это была лишь её личная боль. Раз никто этого не понимал... Ей хотелось спросить: «Как вы можете так поступать?» — но слова не шли. Она уже была мёртва, и никто не услышал бы её, даже если бы она закричала. Сесиль стиснула губы, подавляя рыдания. Но наружу вырвался лишь тихий всхлип. Это была её старая привычка, усвоенная за годы жизни в императорском дворце. Нужно было просто ждать, пока бурлящие эмоции утихнут сами, превратятся в пепел, а потом сделать вид, будто ничего не случилось. Как будто ничего и не было. И на этот раз она не дала себе разрыдаться. Вместо этого закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Раз, два, три. После глубокого вдоха она могла притвориться, что всё в порядке. И сейчас будет так же. Если убивать в себе эмоции снова и снова, можно перестать реагировать на что бы то ни было. Можно жить, как идеальная кукла — именно такой, какой они хотели её видеть. «И сейчас будет так. Я ведь уже мертва. Мне всё равно». Но что-то пошло не так. Пространство задрожало, и вдруг похоронный зал начал рушиться. Белый мрамор обрушился на головы собравшихся, окрашивая зал в кровавый цвет. Витражи, изображавшие сцены из мифов, разбились вдребезги, разлетаясь осколками во все стороны. Но катастрофа не ограничилась похоронным залом. Земля заходила волнами, солнце исчезло в разгар дня, реки высохли, а растения погибли. В мгновение ока мир погрузился в хаос. Но небеса не проявили милосердия. Всё происходило в точности, как предсказывал миф: «Когда дочь Серенди покинет эту землю, континент погрузится в море, и благословение империи исчезнет». Так и случилось. Континент содрогался, гибло всё больше людей. Земля трескалась, и морские воды заливали её. Крики раздавались со всех сторон. Чем больше людей погибало, чем больше земель погружалось в воду, тем выше поднималось тело Сесиль. Как бы она ни пыталась удержаться на земле, ничего не выходило. Хваталась за что могла, но её тело неумолимо возносилось в небо. Сесиль увидела, как рушится императорский дворец, в котором она жила. У неё не было времени понять, сон это или явь. Пока она размышляла, континент полностью скрылся под водой, став непригодным для жизни. — Ч-что это... Запоздалый стон вырвался у неё. Сесиль безучастно наблюдала, как гибнет империя. И тогда внутри неё что-то сломалось. Всё, ради чего она боролась, вдруг потеряло смысл. «Зачем я так жила?» Пустота скользнула по её сердцу. В глазах Сесиль не было фокуса. Гнев и обида растворились. «Так вот что такое смерть». И только теперь она смогла покинуть этот мир без сожалений. Её тело становилось всё легче. Казалось, душа вот-вот рассеется, не оставив и следа. Но это уже не имело значения. Сесиль закрыла глаза, отдавшись последнему покою. И в этот момент рядом раздался сладкий голос: — Ты ненавидишь их? Ненавидишь так, что не можешь вынести? Сесиль открыла глаза, но вокруг никого не было. Единственное, что изменилось — её тело перестало подниматься. Пока она молчала в растерянности, голос прошептал снова: — Ты не можешь просто уйти. Сесиль снова огляделась. Мир вокруг всё ещё был в хаосе, и рядом никого не было. Тогда она подняла руку и коснулась своих губ. Это говорила она сама. Как только осознала это, раздался новый голос: — Вернись. Вернись и отомсти. Месть. От этого слова дыхание Сесиль перехватило. И тогда, словно ждавший своего часа, к ней пришло искушение: — Бедная Сесиль. Ты правда собираешься просто умереть? При этих словах подавленные эмоции хлынули наружу. Её жизнь была такой жалкой, такой несчастной. А из глубин души, куда она их прятала, вырвалась ненависть. — Ненавижу... Так сильно ненавижу... Она ненавидела и проклинала тех, кто сделал её такой. И даже эта катастрофа не могла утолить её гнев. — Я не прощу вас. Людей, которые лишь использовали её. Тех, кто презирал, считая святой лишь по названию. Сесиль не собиралась никого прощать. — Никогда. В момент этого решения её тело стало тяжёлым. Её дух, свободно летавший в небесах, стремительно рухнул вниз. Если так пойдёт дальше, она упадёт в море, затопившее землю. Сесиль крепко зажмурилась. Вскоре сознание помутнело. Когда она открыла глаза, перед ней предстал знакомый вид. ******* Всё вокруг было затянуто красной тканью. В темноте мерцали лишь свечи. Сесиль резко открыла глаза, судорожно вдохнув. Её внезапное движение заставило служанку, ожидавшую рядом, тихо спросить: — Всё в порядке? Он скоро придёт. Потерпите ещё немного. Сесиль не до конца понимала, о чём речь, но кивнула. У неё не было сил спрашивать. Она прикрыла глаза и задумалась. Эта сцена определённо была ей знакома. «Красный свет, душная одежда...» Она быстро поняла. Это был день свадьбы. Только так можно было объяснить лепестки, рассыпанные по спальне, и белое свадебное платье. Чтобы убедиться, Сесиль подняла руку. На её изящной, ухоженной коже красовался серебряный символ луны — знак богини Серенди. Лунный символ наносили только во время важнейших имперских церемоний. Значит, это действительно свадьба. «Значит, сейчас первая брачная ночь, — осознав это, Сесиль тихо вздохнула. — Почему я вернулась в прошлое?» Возвращение в прошлое казалось чем-то нереальным. Она даже не была уверена, действительно ли это произошло. Но это не имело значения. Тело было тяжёлым, как мокрая вата. Ей хотелось лечь и уснуть. Знакомая до тошноты комната, уютная кровать... Сесиль была на грани сна. Но сначала нужно было убедиться, действительно ли это прошлое, или же она просто видела сон. С трудом подняв голову, она спросила служанку: — А где Его Величество?
* *Редактура: **Astarmina*** Сесиль открыла глаза. Она явно ненадолго потеряла сознание, но сейчас почему-то не чувствовала ни малейшей боли. Её тело было странно лёгким, и даже постоянная головная боль, с которой она жила, полностью исчезла. «Что происходит?» Это было не радостное, а скорее недоумённое чувство. Мысль «Такого не может быть» едва успела мелькнуть, как перед глазами предстало её собственное мёртвое тело. Тело в гробу было бледным, с густо наложенным макияжем, но даже это не могло скрыть характерной для покойников землистой бледности. Сесиль лежала в белом одеянии, окружённая бесчисленными хризантемами. Внизу был расстелен чёрный ковёр, по которому выстроилась бесконечная очередь соболезнующих. Среди них не было никого, кто искренне скорбел бы о ней. Лишь формальные реакции: «Императрица умерла, значит, нужно прийти». Вопросы о том, почему молодая женщина внезапно скончалась. И перешёптывания о том, кто теперь займёт опустевший трон. Реакции тех, кто якобы желал ей покоя, были предсказуемы, и Сесиль смотрела на них равнодушно. «Никто не плачет». Как бы она ни вглядывалась, никто не проронил ни слезинки. Даже её собственная семья не уронила ни капли слёз ради Сесиль. Напротив, они сидели в углу, словно преступники, склонив головы, содрогаясь от предчувствия грядущей трагедии. И всё же сердце Сесиль сжалось от жалости к ним. «Насколько же они должны быть несчастны?» — подумала она и подошла ближе, чтобы разглядеть их лица. И тут из уст её младшей сестры, Дизельры, которую она не видела пять лет, полились жалобы: — Зачем ты умерла? — Дизельра, здесь много людей. Следи за языком. — Но это же просто здравый смысл! Ты — дочь богини, поэтому, даже когда мы голодали, тебя всегда кормили! Так почему ты взяла и умерла, лишив нас последнего куска хлеба?! Слова Дизельры вонзились в сердце Сесиль, как кинжал. Казалось, будто кто-то взял нож и начал методично вспарывать ей грудь. Но ещё больнее была реакция родителей. Лоб отца дрожал. В его словах, вырвавшихся, как вздох, звучал упрёк: — Какая же ты глупая. — Д-дорогой... Его слова, видимо, шокировали мать — её веки задрожали. Но он не остановился, выплёскивая накопившиеся эмоции: — Умереть без предупреждения? Если бы тебе было плохо, ты должна была сказать! Теперь во дворце считают, что мы всё скрывали, и в ярости! Что нам теперь делать?! Ты хочешь, чтобы мы все умерли?! Мать не нашлась, что ответить. Она лишь опустила голову, погружённая в мрачные мысли. Но его жалобы не прекращались: — Теперь мы все умрём от голода. Раз после смерти Сесиль ничего не изменилось, значит, все легенды были ложью, и мы больше никому не нужны. При этих словах лица Дизельры и матери побелели. Они дрожали, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, их заботило только одно: их собственное будущее. «Люди есть люди, выживание — важный вопрос,» — пыталась утешить себя Сесиль, но сдержать слёзы не могла. Горло сжалось, будто в него засунули мокрую вату. Вспомнились годы, когда она не могла сказать, что ей больно. Годы, когда она жила, как бездушная кукла. Одной из причин, по которой терпела так долго, была семья. Боялась, что с ними снова случится что-то ужасное. Но, видимо, это была лишь её личная боль. Раз никто этого не понимал... Ей хотелось спросить: «Как вы можете так поступать?» — но слова не шли. Она уже была мёртва, и никто не услышал бы её, даже если бы она закричала. Сесиль стиснула губы, подавляя рыдания. Но наружу вырвался лишь тихий всхлип. Это была её старая привычка, усвоенная за годы жизни в императорском дворце. Нужно было просто ждать, пока бурлящие эмоции утихнут сами, превратятся в пепел, а потом сделать вид, будто ничего не случилось. Как будто ничего и не было. И на этот раз она не дала себе разрыдаться. Вместо этого закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Раз, два, три. После глубокого вдоха она могла притвориться, что всё в порядке. И сейчас будет так же. Если убивать в себе эмоции снова и снова, можно перестать реагировать на что бы то ни было. Можно жить, как идеальная кукла — именно такой, какой они хотели её видеть. «И сейчас будет так. Я ведь уже мертва. Мне всё равно». Но что-то пошло не так. Пространство задрожало, и вдруг похоронный зал начал рушиться. Белый мрамор обрушился на головы собравшихся, окрашивая зал в кровавый цвет. Витражи, изображавшие сцены из мифов, разбились вдребезги, разлетаясь осколками во все стороны. Но катастрофа не ограничилась похоронным залом. Земля заходила волнами, солнце исчезло в разгар дня, реки высохли, а растения погибли. В мгновение ока мир погрузился в хаос. Но небеса не проявили милосердия. Всё происходило в точности, как предсказывал миф: «Когда дочь Серенди покинет эту землю, континент погрузится в море, и благословение империи исчезнет». Так и случилось. Континент содрогался, гибло всё больше людей. Земля трескалась, и морские воды заливали её. Крики раздавались со всех сторон. Чем больше людей погибало, чем больше земель погружалось в воду, тем выше поднималось тело Сесиль. Как бы она ни пыталась удержаться на земле, ничего не выходило. Хваталась за что могла, но её тело неумолимо возносилось в небо. Сесиль увидела, как рушится императорский дворец, в котором она жила. У неё не было времени понять, сон это или явь. Пока она размышляла, континент полностью скрылся под водой, став непригодным для жизни. — Ч-что это... Запоздалый стон вырвался у неё. Сесиль безучастно наблюдала, как гибнет империя. И тогда внутри неё что-то сломалось. Всё, ради чего она боролась, вдруг потеряло смысл. «Зачем я так жила?» Пустота скользнула по её сердцу. В глазах Сесиль не было фокуса. Гнев и обида растворились. «Так вот что такое смерть». И только теперь она смогла покинуть этот мир без сожалений. Её тело становилось всё легче. Казалось, душа вот-вот рассеется, не оставив и следа. Но это уже не имело значения. Сесиль закрыла глаза, отдавшись последнему покою. И в этот момент рядом раздался сладкий голос: — Ты ненавидишь их? Ненавидишь так, что не можешь вынести? Сесиль открыла глаза, но вокруг никого не было. Единственное, что изменилось — её тело перестало подниматься. Пока она молчала в растерянности, голос прошептал снова: — Ты не можешь просто уйти. Сесиль снова огляделась. Мир вокруг всё ещё был в хаосе, и рядом никого не было. Тогда она подняла руку и коснулась своих губ. Это говорила она сама. Как только осознала это, раздался новый голос: — Вернись. Вернись и отомсти. Месть. От этого слова дыхание Сесиль перехватило. И тогда, словно ждавший своего часа, к ней пришло искушение: — Бедная Сесиль. Ты правда собираешься просто умереть? При этих словах подавленные эмоции хлынули наружу. Её жизнь была такой жалкой, такой несчастной. А из глубин души, куда она их прятала, вырвалась ненависть. — Ненавижу... Так сильно ненавижу... Она ненавидела и проклинала тех, кто сделал её такой. И даже эта катастрофа не могла утолить её гнев. — Я не прощу вас. Людей, которые лишь использовали её. Тех, кто презирал, считая святой лишь по названию. Сесиль не собиралась никого прощать. — Никогда. В момент этого решения её тело стало тяжёлым. Её дух, свободно летавший в небесах, стремительно рухнул вниз. Если так пойдёт дальше, она упадёт в море, затопившее землю. Сесиль крепко зажмурилась. Вскоре сознание помутнело. Когда она открыла глаза, перед ней предстал знакомый вид. ******* Всё вокруг было затянуто красной тканью. В темноте мерцали лишь свечи. Сесиль резко открыла глаза, судорожно вдохнув. Её внезапное движение заставило служанку, ожидавшую рядом, тихо спросить: — Всё в порядке? Он скоро придёт. Потерпите ещё немного. Сесиль не до конца понимала, о чём речь, но кивнула. У неё не было сил спрашивать. Она прикрыла глаза и задумалась. Эта сцена определённо была ей знакома. «Красный свет, душная одежда...» Она быстро поняла. Это был день свадьбы. Только так можно было объяснить лепестки, рассыпанные по спальне, и белое свадебное платье. Чтобы убедиться, Сесиль подняла руку. На её изящной, ухоженной коже красовался серебряный символ луны — знак богини Серенди. Лунный символ наносили только во время важнейших имперских церемоний. Значит, это действительно свадьба. «Значит, сейчас первая брачная ночь, — осознав это, Сесиль тихо вздохнула. — Почему я вернулась в прошлое?» Возвращение в прошлое казалось чем-то нереальным. Она даже не была уверена, действительно ли это произошло. Но это не имело значения. Тело было тяжёлым, как мокрая вата. Ей хотелось лечь и уснуть. Знакомая до тошноты комната, уютная кровать... Сесиль была на грани сна. Но сначала нужно было убедиться, действительно ли это прошлое, или же она просто видела сон. С трудом подняв голову, она спросила служанку: — А где Его Величество?
Обновлено: 02.02.2026