Ночь стояла чёрная, как тушь.
В санаторий прокралась одинокая фигура.
— Где же тут электрощитовая с рубильником?
Ли Голун настороженно оглядывался, боясь разбудить здешних чудовищ.
Он шёл на цыпочках и осторожничал как мог. Но за очередным поворотом коридора его сбил с ног Чэнь Фэн, давно поджидавший в засаде.
Ну наконец-то.
Чэнь Фэн сделал вид, что не знает его, и прошипел:
— Сдохни, тварь!
Ли Голун на миг растерялся, потом отчаянно замахал руками:
— Не надо, брат! Я живой!
— Думаешь, поверю?
— Брат, вон там Академия интернет-зависимости, видишь? Я ученик, меня эти твари туда притащили. И вообще, ты видел, чтобы лжечеловек так складно болтал?
— И то верно.
— А ты кто, брат?
Чэнь Фэн для вида нахмурился и с напускной важностью произнёс:
— Меня зовут Чэнь Фэн. Капитана Ли из городского управления знаешь? Я его осведомитель, он меня прислал разнюхать, что творится в больнице.
По плану Чэнь Фэна, дальше Ли Голун должен был сказать, что он сын капитана Ли. На этом они сойдутся, поверят друг другу — и ключ сам перекочует к Чэнь Фэну.
Но Ли Голун, не моргнув глазом, спросил:
— Говоришь, ты от капитана Ли? А доказательства?
Ого. Осторожный.
Недаром сын капитана. Яблочко от яблоньки.
Чэнь Фэн начал выкладывать, как по списку:
— Не веришь? Личный номер капитана Ли — восемь-два-три-два-три-пять. У него стажёрка, Чжан Жобин, у неё родители тоже полицейские. А! И ещё у капитана любимая ветрозащитная зажигалка, он её никому в руки не даёт.
— А что написано на крышке зажигалки?
— «Папе».
— Ты правда от отца!
Теперь Ли Голун поверил.
— Фэн, я Голун! Я сын капитана Ли!
«Фух, пронесло. Спроси он, как зовут капитана Ли, — я бы спалился».
Чэнь Фэн выдохнул и тут же перешёл в наступление:
— Сын капитана Ли? Врёшь! У капитана Ли нет детей!
— Правда! Всех, кого сюда забирают, стирают из…
И Ли Голун рассказал про стирание существования.
— Сам подумай, Фэн. Отец уже в годах — как у него может не быть детей? И если детей нет, кто тогда подарил ему зажигалку?
— Что-то в этом есть!
Когда есть доверие, дальше всё просто.
— Ключ с козлиной головой? У меня.
— Голун, мне от тебя ещё кое-что нужно.
Получив ключ, Чэнь Фэн раскрыл, зачем пришёл на самом деле.
Будь дело только в козлином ключе, он бы просто отнял его силой. Не стал бы городить огород и рисковать, что парень заподозрит в нём попаданца, лишь бы завоевать доверие.
Нет. Ему было нужно, чтобы Ли Голун выманил крольчиху с поста. Тогда Чэнь Фэн сможет украсть второй ключ.
Поручить такое больше некому.
Все пациенты в палатах вписаны в журнал. Если попадутся — им конец.
— Голун, — серьёзно сказал Чэнь Фэн, — тебя нет в журнале, так что сразу она тебя не убьёт. Но если она будет смотреть на тебя дольше минуты, ты всё равно можешь погибнуть. Согласен?
— Согласен, — не колеблясь ответил Ли Голун.
— Молодец!
Чэнь Фэн так и знал: в семье Ли трусов не водится.
Холл санатория.
Медсестра-крольчиха крепко спала на посту. Вдруг по дуге прилетел чайник и вдребезги разнёс стекло её драгоценного сестринского поста.
Ли Голун ждал, что она придёт в ярость, завизжит.
Ничего подобного. Медсестра спокойно позвала:
— Санитары, посмотрите, что там.
Психов в больнице она навидалась. Такой шум для неё — пустяк.
Но белые халаты не появились. Медсестра повысила голос:
— Живее давайте!
Тишина.
«Хоть глотку сорви — никто не придёт».
Чэнь Фэн тихо ухмылялся за дверью холла. Он заранее разделался со всеми лжелюдьми.
Из холла донеслись шаги. Звонкие, чёткие — сразу ясно: резиновые туфли медсестры.
«Теперь дело за тобой».
Чэнь Фэн показал большой палец. Ли Голун кивнул и бросился к выходу.
Быстрее! Быстрее!
Как только медсестра ушла, Чэнь Фэн ворвался на пост, перерыл всё — и, как и ожидал, нашёл второй ключ.
Есть!
Не теряя ни секунды, он помчался в подвал, вставил оба ключа — щёлк! — и дверь изолятора открылась.
— Ты нашёл ключи? Погоди, я повязку ещё не надела!
— Я с закрытыми глазами!
Чэнь Фэн вошёл, зажмурившись, и мысленно произнёс: «Отметка».
[Дзынь! Поздравляем, пользователь завершил отметку в Четвёртой психбольнице. Награда: 4 очка]
Едва стих механический голос, как Чэнь Фэна коснулось что-то прохладное и гладкое, как нефрит. Шэ Цинцин обняла его.
Он чувствовал, как она дрожит. В этой дрожи были и радость, и страх.
— Я же сказал, что обязательно тебя вытащу, — мягко произнёс Чэнь Фэн. — Я слово держу.
Фраза была очень эффектная. Во всяком случае, так казалось самому Чэнь Фэну.
Но Шэ Цинцин удивилась:
— А ты разве такое говорил?
А? Не говорил?
Чэнь Фэн смущённо почесал затылок — и понял.
«Блин. Это же я в прошлой жизни сказал. Тренировался с Сандевистаном эти дни — вот память и поехала».
Вскоре в коридоре санатория застучали резиновые туфли.
Медсестра волокла обратно Ли Голуна — с закрытыми глазами, обмякшего, как дохлая собака.
Он был жив и не стал лжечеловеком. Когда медсестра догнала его, Ли Голун катался по газону у санатория, изображая сумасшедшего. Сработало правило санатория, и он уцелел.
Этому трюку его научил Чэнь Фэн. И трюк действительно помог.
А вот второй совет был какой-то странный.
«Зачем Фэн велел мне после поимки держать глаза закрытыми?»
Пока Ли Голун ломал над этим голову, он услышал голос медсестры:
— Кто вы такие?
Перед медсестрой стояли две фигуры.
Незваные гости один за другим, санитары как сквозь землю провалились — медсестра насторожилась, бросила Ли Голуна и достала журнал.
И тут один из двоих нащупал выключатель.
В коридоре зажёгся свет.
В тот миг, когда медсестра разглядела лицо Шэ Цинцин, её спокойная, всезнающая улыбка застыла.
— Ты!
Из горла медсестры вырвался изумлённый хрип. Она подняла руку, чтобы заслониться от прямого взгляда, — но рука уже одеревенела и отяжелела, будто к ней привязали камень!
Кожа на ней уже серела. Медсестре пришлось собрать все силы, чтобы сопротивляться окаменению. А значит, держать свой полупрозрачный стеклянный барьер она больше не могла.
В тот миг, когда барьер исчез, фигура в больничной пижаме и с повязкой на лице, стоявшая рядом с Шэ Цинцин, вдруг пропала — и тут же возникла прямо перед медсестрой.
«Быстрый! Когда он успел?»
Эта мысль ещё только мелькнула, как голову медсестры пронзила дикая боль. А потом — бах! — голова лопнула, как перекачанный воздушный шарик.