Шэ Цинцин сидела взаперти уже третий день.
Она знала, где оказалась.
Цыхан кишит чудовищами. Ожившие страшилки, оборотни, пришельцы, злые духи, демоны — не счесть.
И всё же горожане до сих пор ничего не знают о сверхъестественном.
Всё благодаря Четвёртой психбольнице. Стоит кому-то столкнуться с чем-то аномальным и решить рассказать об этом журналистам — его тут же волокут в Четвёртую психбольницу и превращают в лжечеловека.
Проще говоря, Четвёртая психбольница — место, где перерабатывают чужаков.
Человек не должен знать слишком много. Иначе он чужак.
А нечисть, наоборот, должна убивать людей. Иначе она тоже чужак.
— Вообще-то таких чужаков, как ты, положено устранять, — сказала ей медсестра-крольчиха. — Но я готова дать тебе шанс.
Шанс означал: убей человека, принеси его кровь в знак верности — и тебя примут.
Шэ Цинцин было очень плохо. Она сама не знала почему, но с рождения не любила убивать. Но теперь, когда дошло до такого, выбора у неё не оставалось.
Как же так вышло?
Как она могла быть такой наивной и попасться на удочку тому парню?
Шэ Цинцин знала, что она глупая. Всегда знала.
Потому и держалась холодно, никого к себе не подпускала.
Поначалу другие чудовища тоже пытались с ней подружиться.
Но Шэ Цинцин боялась. Союзы чудовищ — вещь хрупкая. Грызня за территорию и добычу, сородичи, убивающие друг друга, — дело обычное.
И она отказала всем.
Шэ Цинцин давно привыкла жить одна.
Но когда она видела, как другие ходят вместе, по двое, по трое, внутри поднималась неясная зависть.
Иногда её даже посещали болезненные фантазии: вот бы однажды эти компании перегрызлись между собой.
«Какая же я гадкая».
Шэ Цинцин было противно от собственных мрачных мыслей. И прежде чем одиночество сожрало её окончательно, она спустилась с гор.
«Чтобы стать своей, придётся убить человека».
«Иначе они никогда не примут такую чужачку, как я».
Когда в клубе к ней пристал тот татуированный, Шэ Цинцин была на пределе злости и уже готова была переступить свою черту. И тут вмешался Чэнь Фэн, заступился за неё, а потом ещё и признался:
«Как только я тебя увидел, сразу почувствовал: мы с тобой будто родные. Как будто в прошлой жизни встречались».
«А? Я ему нравлюсь? Мне признались?»
Шэ Цинцин слышала много историй. Про змею-оборотня, что в благодарность за спасение вышла замуж за ученика аптекаря. Про книжника и лису-оборотня, полюбивших друг друга с первого взгляда в заброшенном храме.
Слушая такие истории, Шэ Цинцин всегда считала их выдумкой. Как человек и нечисть могут быть вместе?
Но когда это случилось с ней самой, сердце заколотилось как бешеное.
Может, она и есть то самое исключение?
Шэ Цинцин ведь и спустилась с гор, потому что не могла больше выносить одиночество. Найти себе спутника-человека — чем плохо?
«Вот снимем с него проклятие хозяйки — и позову его жить со мной в горы!»
Так она решила. Но и представить не могла, что единственный раз в жизни, когда она набралась смелости, окажется обманом.
В тот миг, когда появился утопленник, Шэ Цинцин поняла: никакое она не исключение. Она клоун.
Она закусила губу и зло выругалась:
— Люди — самые мерзкие твари на свете. Подлые, хитрые, лживые насквозь.
И тут снаружи раздался знакомый голос:
— Опа. Это ты не про меня, случаем?
У двери изолятора стоял не кто иной, как Чэнь Фэн. Он мысленно произнёс: «Отметка!»
Система не отреагировала. Похоже, отметка засчитывается, только если стоишь в самой точке.
— Это ты! — донёсся из изолятора ядовитый голос.
Выслушав, что с ней случилось, Чэнь Фэн ощутил неловкость. Не вырубил бы он её тогда, она бы сюда не попала.
— Э-э… Прости. Врать тебе было нехорошо, признаю. Но ты же сама понимаешь: хозяйка — дрянь та ещё. Вас двоих она внизу поставила, чтобы вы на утопленника пушечным мясом пошли. Так что, если подумать, я тебе вообще-то жизнь спас.
Чэнь Фэн заговаривал ей зубы так, что Шэ Цинцин совсем растерялась.
— П-правда? Ну… спасибо.
«Видишь? Она мне ещё и спасибо говорит».
Чэнь Фэн взялся за замок на двери изолятора, собираясь, как обычно, раздавить его в кулаке.
— Погоди, сейчас вытащу.
Он сжал изо всех сил. Замок даже не шелохнулся.
Эй, что за дела?
Не веря своим глазам, Чэнь Фэн попробовал снова, в полную силу. Результат тот же.
— Бесполезно, — сказала Шэ Цинцин. — На комнату наложен барьер. Без ключа её не открыть.
Ключа?
Только теперь Чэнь Фэн заметил: в замке две замочные скважины.
Он вспомнил разговор, подслушанный перед тем, как стать лжечеловеком, и всё сразу встало на места.
«Так вот кто этот новенький коллега — Шэ Цинцин! Вот кого они поймали неделю назад».
«А ключ из кабинета профессора нужен здесь. И, как они говорили, второй ключ — на сестринском посту».
Чэнь Фэн двинулся прочь.
Услышав удаляющиеся шаги, Шэ Цинцин переполошилась:
— Не уходи! Я больше не злюсь! Поговори со мной ещё немножко!
Три дня взаперти, в одиночестве — от такого и правда можно сойти с ума.
Уж Чэнь Фэн, отсидевший семь дней в карцере, понимал это лучше других.
— Я за ключом, — успокоил он её. — Вытащу тебя. Жди.
— Ты меня больше не обманешь? — тихо спросила Шэ Цинцин.
— Я слово держу.
Попрощавшись, Чэнь Фэн вернулся в коридор и направился прямиком к сестринскому посту в холле.
Медсестра-крольчиха отдыхала на диване внутри.
Осторожно. Потихоньку.
Чэнь Фэн снял обувь и стал медленно подкрадываться. Он старался не издать ни звука. Но когда до поста оставалось меньше пяти метров, длинные кроличьи уши всё-таки дёрнулись.
— Кто там?
Длинные уши — хороший слух.
Чэнь Фэн сжал кулак и врезал по стеклу поста.
Раз заметили — прятаться больше нечего.
Жизнь или смерть — плевать. Не нравится — в морду!
Бздынь!
Стекло разлетелось, и град осколков обрушился на медсестру. Но, не долетев до неё, осколки остановились.
Перед медсестрой возникла полупрозрачная, похожая на стекло преграда.
Щит?
Чэнь Фэн замешкался лишь на миг — и ударил снова.
И в тот же миг в ушах прозвучало:
[Дзынь! Поздравляем, пользователь отметился в точке «Четвёртая психбольница — сестринский пост»]
По холлу раскатился глухой удар.
Ох ты ж!
Руку пронзила дикая боль. Удар пришёлся точно в барьер, но барьер не треснул, как Чэнь Фэн рассчитывал. Наоборот, отдача покалечила его самого.
— Ну и панцирь. Черепаха обзавидуется.
Чэнь Фэн потряс онемевшей рукой.
Медсестра видела на нём больничную пижаму. Но лицо было замотано полосой простыни, и узнать его сразу она не могла.
— Ты кто?
«А угадай».
Чэнь Фэн промолчал. Не такой он дурак, чтобы подать голос и дать ей узнать себя по тембру.
«Но барьер и правда крепкий. От моего удара в полную силу даже тушу вроде инструктора Свина проняло бы. А тут — ни царапины».
«Даже если мне снова выпадут Мифы Троецарствия и я удвою силу покровительством Люй Бу — толку, боюсь, не будет».
«Может, с другой стороны есть слабое место?»
С этой мыслью он обошёл пост кругом, попробовал ударить сзади, швырнуть осколки сверху — всё отражалось.
«Похоже, барьер — что-то вроде купола. Умей я рыть землю, может, пробился бы снизу».
«Наверняка он действует ограниченное время. Но точно дольше минуты — медсестре хватит, чтобы вычислить моё имя».
«Больше способностей, похоже, нет. Но и этого за глаза: минута полной неуязвимости плюс мгновенное убийство через минуту. Топовый набор».
Схватка длилась не больше минуты, но Чэнь Фэн уже разобрался, на что способна медсестра.
А в журнале у неё в руках тем временем проступило имя.
— А, так это ты.
Медсестра достала из-за пазухи гелевую ручку.
— Не мой сегодня день. Твоя взяла.
Чэнь Фэн подобрал с пола острый, как лезвие, осколок.
До следующего дождя оставалось несколько дней, и снова торчать лжечеловеком Чэнь Фэну совсем не хотелось.
— Но в следующий раз я тебя точно убью.
Он полоснул себя осколком по горлу. С бульканьем брызнула кровь.