— Ты больной?
На крики прибежали два санитара в белых халатах.
— А таблетки есть?
Чэнь Фэн сдался без сопротивления.
Под конвоем санитаров он прошёл по аккуратно подстриженному газону, по сумрачному, зловещему коридору, переоделся в серо-белую полосатую пижаму — и благополучно проник в санаторий.
В холле санатория пахло дезинфекцией и моющими средствами.
Чэнь Фэн огляделся и быстро нашёл первую точку для отметки — сестринский пост.
Он стоял в самом центре холла. Снаружи — будто командный пункт, со всех сторон обнесённый стеклом. Внутри восседала хозяйка санатория, медсестра-крольчиха, и сквозь стекло наблюдала за всеми пациентами. Как королева, взирающая на подданных.
Заметив, что взгляд крольчихи остановился на нём, Чэнь Фэн поспешно заулыбался дурацкой улыбкой: хе-хе-хе.
Игра не ахти, но чтобы обмануть чудовище — хватит с запасом.
Вскоре медсестра успокоилась и отвела взгляд.
Пронесло.
Чэнь Фэн взмок. Когда на тебя таращатся такие жуткие красные глаза, сказать, что не нервничаешь, — чистое враньё.
Зато он проверил важную вещь: соблюдаешь правила — тебя не тронут.
Похоже, все чудовища в этой больнице и правда живут по каким-то правилам.
«Жди. Вот отмечусь, получу очки — и будет из тебя острая кроличья голова по-сычуаньски».
Прошло три дня.
Чэнь Фэн вполне освоился в санатории и выяснил, что это самое скучное место на свете.
Во-первых, режим сна жёсткий. Подъём ровно в половине седьмого, отбой ровно в десять. Иначе — нарушение правил.
Во-вторых, передвижения строго ограничены. Утром, в часы отдыха, все сидят на стульях в холле и не издают ни звука. Днём, на прогулке, бродят по газону за сеткой, как птицы в клетке.
Сестринский пост, где Чэнь Фэну надо было отметиться, в зону пациентов, разумеется, не входил.
И в-третьих, лечение тоже жёсткое. Каждый день одна-две таблетки снотворного или укол успокоительного. Не принял лекарство, не дал себя уколоть — нарушил правила.
Короче говоря, с момента, когда тебя будит пронзительный звонок, и до того, как ты проглотишь таблетку и погасят свет, всё, что с тобой происходит, решают и контролируют медсёстры.
А если кто-то сопротивлялся, медсестра-крольчиха доставала журнал. На её ногтях блестел ярко-оранжевый лак.
Насколько Чэнь Фэн мог понять, этот журнал был урезанной версией «Тетради смерти».
Убивает он в два шага.
Шаг первый: владелец журнала узнаёт имя человека, просто глядя на него. Занимает это не меньше минуты.
Шаг второй: обвести это имя пятью кружками. Тогда человек теряет власть над телом и превращается в лжечеловека.
Как пациент санатория, Чэнь Фэн уже был вписан в журнал.
— Захочет меня прикончить — ей хватит пяти кружков. Значит, если я не справлюсь с медсестрой за три секунды, она убьёт меня мгновенно. А вот на незнакомца ей сначала придётся минуту пялиться. Так что против медсестры выгоднее внезапная стычка.
Час отдыха.
Пациенты бесцельно слонялись по холлу.
Чэнь Фэн тихонько подобрался к краю сестринского поста и мысленно произнёс: «Отметка».
Не вышло.
— Чёрт! Обязательно надо внутрь?
Чэнь Фэн молча смотрел в спину кроличьей твари за стеклом и прикидывал: разбить стекло, напасть со спины, прикончить.
— Не так всё просто. Будь у неё только эта способность, она не стояла бы выше профессора. Значит, есть козырь, о котором я не знаю. Нападу сейчас — шансов процентов двадцать, не больше. Восемьдесят — что мне конец.
Он взвешивал за и против. Но пока он собирался пустить в ход руки, кое-кто пустил в ход зубы.
Какой-то пациент вдруг бросился на него и вцепился зубами в бедро.
— А-а!
От боли Чэнь Фэн отшвырнул его ногой.
Но странное дело: от пинка уровня «Крушитель кирпичей» тот лишь покатился кувырком и поднялся как ни в чём не бывало. По подбородку текла слюна.
— Гав! Гав!
«Твою мать, сколько же тут психов».
Чэнь Фэн мысленно выругался.
Пациенты санатория делились на три вида.
Первые — настоящие сумасшедшие. Вот как этот: вообразил себя собакой, кусает всех подряд и метит территорию где попало.
Или ещё один, маньяк, который всех вокруг принимает за чудовищ. Говорят, он зверски перебил всю свою семью. Видно, родные тоже казались ему чудовищами.
Вторые — те, кто столкнулся с чем-то аномальным.
Один клялся, что видел под мостом Цыхан невидимое чудище.
Другой твердил, что его преследует невидимый кролик.
Третий уверял, что всей семьёй пошёл в парк развлечений, и там его родных съели котики.
То, что рассказывали эти люди, звучало так дико, что родня и полиция упекли их в психушку. Но Чэнь Фэн прекрасно понимал: они говорят правду.
Потому что, пока он слушал их истории, в голове то и дело звенел механический голос.
[Обнаружена точка отметки на пять звёзд: Парк ужасов]
[Обнаружена точка отметки на пять звёзд: Безумный зоопарк]
И наконец, третьи — не столько пациенты, сколько лжелюди.
Как админы в «Счастье» или образцовые ученики в Академии, у здешних лжелюдей было своё название — «вылеченные».
Как в Академии со временем превращаешься в лжечеловека, так и пациенты первых двух видов после долгих уколов и таблеток становились лжелюдьми. Тогда санаторий объявлял, что они исцелены, и родственники забирали их домой.
Каждый день санаторий принимал от пяти до десяти пациентов — и отпускал от пяти до десяти лжелюдей.
У Чэнь Фэна от этой мысли зашевелились волосы.
Сколько же лжелюдей прячется в Цыхане?
Может, в этом городе чужаки-то как раз люди.
Ночью Чэнь Фэн получил в окошке сестринского поста снотворное и у медсестры на глазах сделал вид, что проглотил.
А вернувшись в палату, выплюнул таблетку, которую прятал под языком.
Чем дольше сидишь в санатории или в Академии, тем ближе превращение в лжечеловека. Тянуть нельзя.
Пора действовать.
Только способность медсестры надо учесть.
Чэнь Фэн оторвал от простыни полосу белой ткани и обмотал нижнюю половину лица. Убедившись, что узнать его нельзя, он свернул замок на двери палаты и вышел в коридор санатория.
Было уже после отбоя. Коридор тонул в кромешной тьме — хоть глаз выколи.
— Кто бы мог подумать. Я, который с детства ночью посрать без мамы не ходил, — и вдруг исследую больницу, полную чудовищ. Ой, как страшненько.
Чэнь Фэн осторожно, на цыпочках двинулся к концу коридора.
А в подвале санатория, куда вёл этот коридор, в углу свернулась полуженщина-полузмея. Слабая и беспомощная.