[Змеиная дева]
[Уровень злобы: ★★]
Как только система выдала досье на Шэ Цинцин, Чэнь Фэн понял: опасность миновала.
И всё-таки открывать глаза он не рискнул. Вслепую, на ощупь, по памяти он поковылял из туалета.
В мифах Персей отрубленной головой Медузы убил морское чудище. Так что даже с мёртвой змеиной демоницей шутки плохи.
Расплата за осторожность не заставила себя ждать: Чэнь Фэн запнулся о тело Шэ Цинцин и растянулся носом в пол.
— Ай…
Морщась и шипя от боли, он вывалился в коридор — и услышал шорох множества мелких лапок.
Он поднял голову. У лестницы стояла Чжу Сяньсянь.
Они посмотрели друг на друга и спросили хором:
— Тебя ещё не прикончили?
Сяньсянь на миг опешила, потом рассмеялась:
— Ты что, думал, меня можно прикончить одной слезоточивой гранатой?
Чэнь Фэн нутром чуял, что она блефует. Слезоточивая граната, конечно, не боевая, но если рванёт вплотную, может и человека отправить на тот свет. Что уж говорить о мелких паучках. Та граната выкосила как минимум половину её тела.
— Ты не можешь быть целой и невредимой.
— Ха-ха-ха!
Сяньсянь рассмеялась, будто услышала отличную шутку, и задрала кожу на животе. Живот был плотно набит паучьими яйцами. Яйца одно за другим лопались, и из них выползали всё новые и новые паучата.
— Что?!
— Были бы плоть и кровь, — Сяньсянь с улыбкой указала на обрывки полицейской формы у себя внутри, — а детишек сколько угодно наделаю. Не пойму другого. Змейка, что ли, промахнулась? Как ты уцелел?
Ответа она ждать не стала.
— Какой холод… А, утопленник пожаловал. Вот оно что.
Рой паучат хлынул вперёд и собрался в человеческую фигуру.
Невидимый утопленник пытался подкрасться к Сяньсянь, но паучата вокруг неё его засекли.
Раз уж его раскрыли, утопленник больше не таился и прыгнул на неё.
— Медленно. Змейка тебя подкаменила, да?
В тот миг, когда руки утопленника почти сомкнулись на ней, Сяньсянь рассыпалась роем пауков и опутала его паутиной.
Взрослого мужчину эти нити держали намертво. Утопленника ими было не удержать.
Одно усилие — и сеть лопнула. Но Сяньсянь уже облепила его тысячами паучков. Сила у утопленника огромная, а толку никакого.
Чэнь Фэн смотрел, и его всё сильнее грызла тревога.
«Утопленник силён, но бить по площади он не умеет. Сколько паучат ни дави, вылупятся новые. На измор он точно проиграет».
Мысли понеслись вскачь.
«Утопленник погибнет — и мне конец. Надо что-то придумать, срочно».
Сейчас бы дихлофос.
Или огонь, или хотя бы дым… Стоп. Дым?
Точно!
Слезоточивый газ!
Чэнь Фэн бросился к каменным статуям. Окаменела только плоть, одежда и снаряжение остались целы. Но сколько он ни обыскивал, нашлась одна-единственная граната.
Мало!
Одной гранаты хватит разве что на то, чтобы вырвать утопленника из окружения. А одолеть с ней Сяньсянь нечего и думать.
Утопленник тем временем пятился шаг за шагом, почти не отбиваясь.
— Уже выдохся? — донёсся голос Сяньсянь непонятно откуда. — Похоже, змейкино окаменение всё-таки подействовало.
Окаменение?
Чэнь Фэн вспомнил: Шэ Цинцин так и лежит в туалете.
Оставалось одно — рискнуть!
Стиснув зубы, он побежал в туалет, всю дорогу глядя в потолок. У двери присел на корточки и зашарил по полу.
Что-то холодное, длинное, чешуйчатое… Змеиное туловище.
Выше — что-то большое, мягкое, круглое… Простите! Простите!
Извинившись, Чэнь Фэн нащупал шелковистые волосы и круглую голову. Подхватил её, на ощупь развернул лицом от себя и выскочил в коридор. Утопленник уже лежал на полу, придавленный паучьей массой, и не мог шевельнуться.
— Сожру тебя — и стану ещё сильнее.
Сяньсянь торжествовала.
— Внимание всем! — во всё горло заорал Чэнь Фэн. — Все смотрим на меня! Сюда смотрим!
Внезапный крик заставил пауков обернуться. Была у них одна беда: по восемь глаз у каждого. И все эти глаза разом отлично разглядели, что у Чэнь Фэна в руках.
— Не-е-ет!
Паучий рой стремительно побелел.
Есть у энтомологов такой способ борьбы с огненными муравьями: заливают в муравейник расплавленный алюминий под тысячу градусов, ждут, пока застынет, выкапывают и отмывают из шланга. Получается серебристая скульптура.
Паучий рой превратился в такую же скульптуру. Только каменную.
Система выдала досье на Чжу Сяньсянь:
[Кожаная паучиха]
[Уровень злобы: ★★]
Разобравшись с обеими кассиршами, Чэнь Фэн с утопленником перевели дух.
Как же всё быстро покатилось под откос.
Чэнь Фэна трясло. Только что он шёл с целым отрядом, уверенный, что одним махом прихлопнет хозяйку. А теперь, не увидев её даже краем глаза, остался генералом без армии. Если не считать утопленника, которого самого впору собирать по кусочкам.
Через систему Чэнь Фэн видел состояние утопленника в реальном времени.
— Отравление, ожоги, окаменение. Пауки ещё и ядовитые, оказывается. А ожоги-то откуда… А, это я. Извини.
Бормоча, он обшарил поваленного админа, снял с него ещё один ключ, отдал утопленнику и медленно, ступенька за ступенькой, двинулся на третий этаж.
Лестница кончилась, и в лицо ударила знакомая гнилая вонь.
Вот он, этот запах!
Голая бетонная коробка превратилась в знакомый лес человеческой кожи. Чэнь Фэн не ошибся. Ключ действительно открывал путь на настоящий третий этаж!
— Муженёк мой покойный, ты домой вернулся?
Сладкий, томный голос хозяйки.
— Выйди и посмотри хорошенько, — презрительно бросил Чэнь Фэн, — кто тут тебе муж.
— А ты кто такой?
Голос показался хозяйке знакомым. Она вышла посмотреть — и наткнулась на взгляд Шэ Цинцин.
Болтать с такой дрянью Чэнь Фэну было не о чем. Поднимаясь, он нёс голову Шэ Цинцин в ладонях, чтобы при первой же встрече подловить хозяйку.
— А-а!
Попалась!
Услышав вопль, Чэнь Фэн поспешно опустил голову змеи. Но хозяйка не превратилась в статую: каменной коркой покрылось только её лицо.
Как и у утопленника, у неё была устойчивость к окаменению.
Так и знал, что легко не будет.
— Давай! — крикнул Чэнь Фэн.
К хозяйке метнулись невидимые руки. Утопленник поднялся на этаж вместе с Чэнь Фэном и успел незаметно подобраться вплотную.
— Красавчик, если хочешь напасть исподтишка, лучше не кричи об этом.
Хозяйка услышала крик и насторожилась. Но окаменение сковало её движения, и увернуться она не смогла. Хруст — утопленник оторвал ей голову, и та, подпрыгивая, покатилась по полу.
Конец?
Чэнь Фэн нахмурился. Чутьё подсказывало: слишком просто.
И в этот миг оторванная голова открыла глаза. Губы изогнулись в жуткой, томной улыбке.
— Муженёк, ну куда же ты так торопишься?