Глава 44 — Глава 44

Притворяющаяся глупой Ань Сусу и по-настоящему простодушная Сяо Цуй вернулись домой и обнаружили, что отец и мать уже давно ждут их. По выражениям их лиц Ань Сусу сразу поняла: что-то случилось. Она велела Сяо Цуй выйти, а сама присела на табурет и спросила: — Отец, матушка, что произошло? Почему вы все собрались в моей комнате? — Сегодня Его Величество намекнул мне кое на что, — заговорил отец Ань. Его обычно спокойное лицо при этих словах омрачилось. — На что же? — Ань Сусу взяла чайник, наполнила чашку на две трети, аккуратно поставила его носиком от себя и подала чай отцу. — Судя по словам Его Величества, он интересовался твоими отношениями с Чаньгуном. — Я же говорила тебе поменьше с ним общаться, а ты не слушала, — упрекнула ее матушка Ань. Ань Сусу задумалась, а затем уточнила: — И что именно сказал Его Величество? Отец Ань отхлебнул чаю, поставил чашку и тяжелым голосом ответил: — Его Величество спросил: «Как следует относиться к этим слухам?» Это был сложный вопрос. Если под слухами он имел в виду ее ветреность и привычку влюбляться в каждого встречного, значит, он намекал на ее недостойное поведение и советовал отцу усилить надзор. Если же он имел в виду слухи о ее ежедневных визитах в Дунчан, то, возможно, он подумывал о том, чтобы свести ее с Чаньгуном. А может быть, и то, и другое сразу. Слова императора всегда трудно разгадать, в них вечно двойное дно. Проанализировав ситуацию, Ань Сусу спросила мнение отца: — И что же вы думаете, отец? Отец Ань посмотрел на нее и вздохнул: — Милая дочка, я знаю, что ты всегда была умной девушкой и у тебя есть свои причины так поступать. Но судя по нынешней обстановке, тебе придется посидеть дома под замком и поменьше выходить на улицу. Матушка Ань, видя молчание дочери, смягчилась. Она сердито взглянула на мужа и ласково утешила Сусу: — Если тебе очень захочется выйти, скажи мне, я пойду с тобой. Отношения между отцом и матерью всегда были очень нежными, это было видно невооруженным глазом. Отец Ань даже не брал наложниц, и у них была только одна дочь. Услышав слова жены, отец лишь нахмурился, но промолчал. Ань Сусу рассмеялась: — Матушка, не сердитесь на отца. Он прав, мне стоит послушаться. Матушка Ань убрала руку, которой исподтишка щипала мужа за бедро, и ее сердце окончательно растаяло. Ее дочь всегда была такой послушной и кроткой, за что же ей такая судьба? Сначала эта болезнь, потом испорченная репутация, а теперь еще и этот злодей вцепился в нее. Отец Ань потер ушибленное бедро, его лицо едва заметно дернулось. Увидев, что у жены глаза на мокром месте, он коротко вздохнул и добавил: — Когда слухи поутихнут, тебе не придется больше сидеть в четырех стенах. Матушке Ань стало немного легче, но, подняв взгляд на дочь, она увидела, что та внезапно побледнела. — Сусу, что с тобой? Не пугай меня! У Ань Сусу резко заболела голова, снова нахлынуло это чувство головокружения. Услышав голос матери, она на мгновение отвлеклась, и «та» личность тут же воспользовалась моментом. В мыслях Сусу пронеслось одно весьма выразительное слово: «Хрен (вид растения)!» Сознание погрузилось во тьму, она лишилась чувств. Спустя мгновение тревога родителей сменилась странным спокойствием. Облик девушки в одночасье преобразился, сама ее аура стала совершенно иной. Она широко улыбнулась: — Папа, мама, чего это вы в моей комнате? Ох, как же я проголодалась, прямо как будто целый день не ела! Она быстро схватила чайник и налила полную чашку воды. Чашка была настолько полной, что вода расплескалась по всему столу. Девушка жадно выпила всё до капли и с облегчением выдохнула. — Какая же я голодная. Почему я так хочу есть? Поскольку в теле дочери внезапно сменилась личность, матушка Ань еще не успела прийти в себя. В ее глазах читалась глубокая, скрытая ненависть и отвращение. Отец Ань сжал ее руку, и матушка Ань опомнилась. Сердце ее заныло. Сусу ушла из дома утром, ничего не поев, а сейчас уже был вечер. Она терпела голод полдня и даже не жаловалась. Все-таки материнское сердце не выдержало. Матушка Ань смягчилась и велела служанке распорядиться на кухне. — Мамочка, ты самая лучшая! — Ань Сусу уже хотела броситься к ней с объятиями, но отец Ань преградил ей путь. — Ты сегодня устала, так что отдыхай. Ань Сусу наклонила голову набок и расплылась в улыбке. Это была широкая, почти вызывающая улыбка, в которой не было ни капли прежней женственности. На ее изысканном лице это смотрелось совершенно неуместно. Матушка Ань тут же помрачнела и, поджав губы, промолчала. Ань Сусу все же немного побаивалась матери. Она осторожно взглянула на нее и чинно уселась на табурет. Хотя сидела она натянуто, спина была неестественно прямой, а руки одеревенело лежали на коленях, само ее испуганное выражение лица немного успокоило матушку Ань. Ань Сусу считала мать излишне строгой — та вечно выдумывала какие-то дурацкие правила, которые, по мнению девушки, не имели никакого значения. Впрочем, это не мешало ей развлекаться с молодым господином Яном. Вспомнив недавнюю прогулку по озеру, она нахмурилась. Она смутно помнила, что было потом — кажется, вернулась домой и легла спать, а когда открыла глаза, то почувствовала дикий голод. Но это не важно. Важно то, что в ее памяти всплыл образ очень красивого мужчины. Кто же это был? Ладно, завтра спрошу у молодого господина Яна, можно ли пойти погулять! — С сегодняшнего дня ты не выходишь из дома, — холодно произнесла матушка Ань, словно прочитав ее мысли. Ань Сусу замерла. Она вцепилась пальцами в юбку на коленях, в ее глазах мгновенно заблестели слезы. Она закусила губу и, не говоря ни слова, посмотрела на мать. Раньше этот прием всегда срабатывал: стоило ей заплакать, как мать сдавалась. Но на этот раз матушка Ань даже бровью не повела. — Как поешь, оставайся в комнате. Если станет скучно, позови Сяо Цуй. — Матушка! Ань Сусу занервничала. Она перевела взгляд на отца. У того обычно было доброе сердце, и стоило ей попросить, он всегда шел ей навстречу. Однако в этот раз отец лишь безучастно посмотрел на нее и промолчал. — Но почему?! — Ань Сусу было обидно, она не хотела мириться с таким обращением. Глядя на ее обиженное лицо, матушка Ань почувствовала, как внутри закипает ярость. Эта сущность живет в теле ее дочери, ест ее еду, пользуется ее вещами. И при этом она разрушила репутацию ее дочери, ведет себя как невежда и ни капли не напоминает ее дорогую Сусу. Из-за нее мать и дочь не виделись три года. Каждый день мать жила в вечном страхе, боясь, что дочь никогда не вернется, а если вернется — то ее посчитают чудовищем. И она еще смеет спрашивать «почему»? Если бы это не было тело ее собственной дочери, она бы не раздумывая влепила ей пощечину. — Пойдем, не будем мешать ей отдыхать, — отец Ань, заметив состояние жены, взял ее за руку и вывел из комнаты. Оказавшись за дверью, матушка Ань вырвала руку и молча пошла вперед, вытирая слезы. Отец Ань вздохнул и поспешил за ней, чтобы утешить. Ань Сусу чувствовала себя глубоко несчастной. Она ела, торопливо заглатывая пищу и едва не давясь, и жаловалась Сяо Цуй. Сяо Цуй подала ей чашку воды, которую та осушила одним глотком. — Сяо Цуй, ну почему матушка не пускает меня гулять? Что я такого сделала? Неужели искать свое счастье — это неправильно? В книжках ведь всегда так пишут! — Госпожа просто беспокоится о вас, боится, что это небезопасно, — тихо успокаивала ее служанка, а в душе сокрушалась. Когда же барышня излечится от своего безумия? * * * В Дунчане в последние дни воцарилась весьма двусмысленная атмосфера. Вернее сказать, она стала такой с того самого дня, как ушла Ань Сусу. Сплетни просачиваются везде. Цзиньивэй обменивались многозначительными взглядами, в которых читалось больше, чем можно было выразить словами. Воробышку тоже приходилось несладко. Она думала, что использование марионетки вызовет новую волну грязных слухов. Но, к ее удивлению, не произошло ровным счетом ничего. А господин становился все более непредсказуемым. Уровень симпатии падал по любому поводу — стоило ему только увидеть ее. Она уже начала гадать, чем могла его так прогневать. Сейчас у нее осталось жалких 15 очков симпатии. Так продолжаться не могло. Она вертела в руках марионетку, заставляя маленькую фигурку принимать разные позы. — Система, эта штука случаем не сломалась? [Нет, товары Системы качественные. Вероятно, вы столкнулись с обстоятельствами непреодолимой силы.] Непреодолимая сила? Может, это то, что Ань Сусу не выходит из дома? Так дело не пойдет! Воробышек уставилась на узор на полу, обдумывая план, как вдруг... — Что это? Низкий, холодный голос мужчины ворвался в ее мысли. Воробышек инстинктивно хотела спрятать руки, но вовремя остановилась и обернулась к нему. Вэй Гуаньчжун прищурился, разглядывая марионетку в ее руках, в его взгляде сквозило подозрение. Воробышек до боли впилась ногтями в ладони, заставляя себя сохранять спокойствие. По ее спине катился холодный пот, но голос звучал твердо: — Это единственная вещь, оставшаяся от моей матери. Я иногда достаю ее, чтобы посмотреть. С этими словами она приподняла игрушку, давая Вэй Гуаньчжуну получше ее рассмотреть. Это была обычная деревянная марионетка без лица, конечности которой были соединены нитями с крестовиной. Вэй Гуаньчжун без интереса отвернулся. Он смотрел на дверь, погруженный в свои думы. Воробышек прекрасно понимала, о чем он думает. Теперь ее задача состояла в том, чтобы раз и навсегда пресечь эти мысли. Несколько дней прошли в относительном спокойствии, слухи об Ань Сусу начали затихать. Но сегодня кто-то постучал в ворота резиденции Ань. — Моя фамилия Ян. Слышал, барышня Сусу занемогла, пришел засвидетельствовать почтение и навестить ее. Молодой господин Ян стоял в окружении свиты, с притворно-искренней улыбкой протягивая подарки. Слуга у ворот долго оглядывал его с ног до головы, после чего отрезал: — Приема нет. И с грохотом захлопнул дверь. Лицо молодого господина Яна перекосило от ярости. Один из его спутников поспешил его утешить: — Раз этот способ не сработал, попробуем другой. — Например? — холодно спросил Ян. В его смазливом лице промелькнула тень жестокости. Как они посмели не впустить его! Он еще покажет этим цепным псам, что значит смотреть на людей свысока! — Навестим ее ночью, — лаконично предложил мужчина. Молодой господин Ян тут же все понял. Он ухмыльнулся, глядя на высокие стены резиденции Ань с видом победителя. Солнце постепенно клонилось к закату, исчезая за горизонтом в последних багровых лучах. На смену ему неспешно поднималась ясная луна, заливая все вокруг своим серебристым светом.