На следующий день в Дунчан снова принесли изящно упакованную коробку с пирожными. Так продолжалось изо дня в день, и незаметно пролетело больше полумесяца.
Хотя за это время Ань Сусу ни разу не виделась с Вэй Гуаньчжуном и даже не переступала порог Дунчана, она не оставляла попыток.
Постепенно по городу поползли новые слухи.
Говорили, что Ань Сусу, дочь помощника министра финансов, теперь не интересуется столичными красавцами, а влюбилась в главу Дунчана и каждый день навязывается ему со своей заботой.
Все знали, насколько это жестокий человек, и лишь со вздохом сочувствовали.
Этой барышне вряд ли суждено прожить дольше месяца.
Слухи распространялись с бешеной скоростью и вскоре дошли даже до ушей Императора.
Глядя на сидящего рядом немногословного человека с изысканными чертами лица и едва заметным гримом, он с улыбкой поддразнил:
— В последнее время Чаньгуну сопутствует удача в любви?
— К чему Его Величество клонит?
В императорском саду пышно цвели клумбы. В восьмиугольной беседке стояла шахматная доска, служанки держали веера, а на столах были расставлены чай и сладости.
Снаружи беседку охраняли Цзиньивэй с суровыми и холодными лицами.
Сделав очередной ход, Его Величество лишь улыбнулся, не проронив ни слова.
Вэй Гуаньчжун оценил ситуацию на доске и, потирая камень пальцами, сделал свой ход:
— Его Величество тоже слышал эти слухи?
— О? Так это лишь слухи? — Император посмотрел на игру, постукивая камнем по столу.
— Мне кажется, это не совсем так. Даже будь это мужчина, а не женщина, зная характер Чаньгуна, он бы не позволил так нагло действовать.
С этими словами Император бросил камень обратно в шкатулку.
— В этой партии на доске мне тебя не обыграть, но в делах сердечных Чаньгун явно проигрывает.
Заметив, что выражение лица собеседника не изменилось, а тот лишь небрежно вернул камень на место, Император тихо добавил:
— Если Чаньгуну приглянулась эта девушка, я не против посодействовать вашему союзу.
— Его Величество слишком много об этом думает. Ваш слуга ныне лишь калека и не помышляет о подобном.
Видя непреклонность Вэй Гуаньчжуна и его холодный вид, Император сменил тему:
— Что ж, и ладно. Я кое-что слышал о дочери министра Аня. Хоть она и миловидна, но характер у нее скверный, ей не хватает добродетели.
В тот день, когда пришло время покидать дворец, ожидавший у ворот евнух Ван заметил, что его господин не в духе.
Всю дорогу они ехали в тишине. Когда паланкин въехал в ворота Дунчана, нежный и мелодичный женский голос донесся из-за занавески:
— Прошу вас, господин, передайте этот скромный подарок. Я буду безмерно благодарна.
Вэй Гуаньчжун даже не шелохнулся, продолжая сосредоточенно перебирать в ладони бусины бодхи.
Бусины уже были отполированы до блеска и казались идеально гладкими — сразу было видно, что ими пользуются давно.
Евнух Ван приподнял край занавески, выглянул наружу и негромко произнес:
— Господин, это барышня Сусу.
Вэй Гуаньчжун взглянул на него. Евнух Ван с едва заметной улыбкой в глазах кашлянул:
— Простите за мою болтливость.
Вэй Гуаньчжун пристально смотрел на него какое-то время, пока снаружи снова не раздался голос:
— Паланкин Чаньгуна вернулся, открывайте ворота!
Под звуки открывающихся тяжелых ворот женский голос приблизился к паланкину. Ее тихая речь была подобна весеннему ветерку в марте.
— Чаньгун?
Веки Вэй Гуаньчжуна дрогнули, он посмотрел на плотную занавеску. Голос девушки звучал сладко и звонко; казалось, она окончательно выздоровела, в ее интонациях не осталось и следа болезни.
— Тогда просто заберите это с собой, — в ее медовом голосе послышалась легкая улыбка.
Вслед за паланкином внутрь осторожно передали тот самый «скромный подарок».
Вэй Гуаньчжун посмотрел на изящную коробочку, оформление которой с каждым днем становилось все затейливее. Его губы едва заметно дернулись.
— Как думаешь, зачем она это делает?
Неужели она полагает, что такой дешевой лестью можно искупить ее прошлые мерзкие поступки?
— Возможно... она просто хочет, чтобы вы были счастливы? — поразмыслив, ответил евнух Ван, внимательно следя за реакцией Вэй Гуаньчжуна.
Ответ евнуха не улучшил настроение мужчины. Он холодно усмехнулся и, даже не взглянув на коробку с едой, вспомнил слова Императора. Сдержанно приказал:
— Впустите ее.
Ань Сусу, которая уже собиралась уходить, остановили:
— Барышня, Чаньгун просит вас войти.
Вновь следуя за стражником по длинному коридору, Ань Сусу была совершенно спокойна. Она даже начала с интересом рассматривать окрестности.
Шедшая за ней Сяо Цуй, которая оказалась здесь впервые, дрожала от страха. Особенно когда видела Цзиньивэй с длинными саблями на поясе и свирепыми лицами — ее ладони мгновенно взмокли.
Она взглянула на хозяйку и, заметив, что та с любопытством озирается по сторонам, содрогнулась. На что тут смотреть в Дунчане? Это же место, построенное на костях и крови мертвецов.
Снова остановившись перед знакомой резной деревянной дверью, стражник кивнул и ушел. Ань Сусу тихо сказала:
— Сяо Цуй, подожди снаружи.
— Барышня? — Сяо Цуй хоть и не хотела входить, но боялась, что у хозяйки в любой момент может случится припадок безумия.
— Слушайся меня, — Ань Сусу похлопала ее по руке, открыла дверь и вошла.
Обстановка была почти такой же, как в прошлый раз. В комнате витал аромат сандала, в восьмиугольной курильнице неспешно тлели благовония. Мужчина на возвышении снял официальное облачение и теперь был одет в длинный лиловый халат с дымчатой вышивкой. Его длинные волосы были небрежно собраны, а на лице лежал легкий грим.
В этом виде он казался более расслабленным и мягким, чем в строгом чиновничьем уборе.
Впрочем, это только казалось.
Воробышек по-прежнему сидела у подножия возвышения. Она время от времени поглядывала на гостью, и когда их глаза встретились, расплылась в широкой улыбке, отчего ее милые щечки стали совсем круглыми.
Ань Сусу отвела взгляд и почтительно поклонилась. Она стояла с опущенной головой и не видела, как мужчина на возвышении смотрит на нее тяжелым, нечитаемым взглядом.
— Ты то и дело приходишь в Дунчан. Ты что, принимаешь это место за публичный дом?
Голос мужчины был полон холода и неприкрытой насмешки.
Услышав это, Ань Сусу выпрямилась и посмотрела на него:
— Я лишь хотела отблагодарить Чаньгуна.
— Отблагодарить? И так ты выражаешь свою благодарность? Тогда тебе лучше впредь держаться от меня подальше, чтобы я не раздражался при виде тебя.
Слова были грубыми. Любая другая девушка этой эпохи наверняка бы расплакалась от такого унижения.
Но это была Ань Сусу. Она мельком взглянула на Воробышка, которая не могла скрыть радости в глазах, и ее длинные ресницы дрогнули. Девушка плотно сжала губы и спустя мгновение тихо спросила:
— Пирожные были вкусными?
Вэй Гуаньчжун внимательно следил за ней, сжимая в руке бусины бодхи.
— Выбросил, — холодно отрезал он.
— Вот как... Что ж, хорошо, — ее голос был тихим, а в конце послышалась едва заметная дрожь, которую она тут же подавила.
Вэй Гуаньчжун крепче сжал ладонь. Глядя на девушку, стоявшую с поникшей головой, он жестко произнес:
— Возвращайся. И больше не появляйся мне на глаза.
Стоило ему это сказать, как он увидел, что девушка прикусила губу и тихо согласилась. В тот же миг по ее щеке скатилась прозрачная слезинка.
Раздался едва слышный треск. Он бесстрастно посмотрел на бусины бодхи в своей руке и раскрыл ладонь: одна из них раскололась, и острый край вонзился в кожу, выступили капли крови.
— Господин, у вас кровь! — вскрикнула Воробышек. Она бросилась в заднюю комнату за мазью, а Вэй Гуаньчжун продолжал пристально смотреть вслед уходящей девушке. Его зрачки потемнели от неясных эмоций. Он видел, как она на мгновение замерла, но не обернулась. Выпрямив тонкую спину, она шаг за шагом уходила прочь.
Когда ее рука коснулась двери, в его горле возник комок горечи, и он внезапно выкликнул:
— Ань Сусу!
Это был первый раз за три года, когда он назвал ее по имени. Рука девушки на двери замерла.
— Больше не приходи сюда.
Девушка ничего не ответила. Она толкнула дверь и вышла.
Внутрь ворвался солнечный свет, но по мере того как дверь закрывалась, полоска света становилась все уже, пока окончательно не исчезла, оставив комнату в полной тишине.
Воробышек, вернувшаяся с баночкой мази, поспешила обработать рану Вэй Гуаньчжуна, но тот лишь потер виски пальцами, явно не собираясь ей помогать.
— Господин, нужно нанести лекарство.
— Выйди.
Голос звучал глухо и хрипло. Воробышек посмотрела на него, и, почувствовав горечь в сердце, осталась стоять на месте.
— Проваливай. Я не стану повторять дважды.
[Уровень симпатии главного героя -5, текущий уровень симпатии: 23]
Воробышек была потрясена тем, как сильно упал уровень симпатии. Она поспешно поставила мазь и попыталась исправить ситуацию:
— Господин, рану нужно смазать, иначе пойдет заражение.
Она подождала немного, но Система хранила молчание. Разочарованно вздохнув, она была вынуждена выйти.
Вэй Гуаньчжун посмотрел на белый фарфоровый флакон, затем перевел взгляд на коробку с пирожными на столе. Спустя долгое время он протянул руку, взял одно и откусил.
Сладкое и нежное пирожное на вкус показалось ему сухим и пресным, словно жевал воск. Только на кончике языка ощущалась легкая горечь, и больше ничего.
Несмотря на это, он съел его целиком.
Все знали, что Чаньгун не любит сладкое. И только он сам знал, что яд, едва не лишивший его жизни три года назад, лишил его чувства вкуса.
С тех пор он не ел сладкого... словно пытался забыть её.
— Барышня, почему вы плачете? Неужели он!..
— Сяо Цуй, помалкивай! — прервала ее Ань Сусу. В ее затуманенных глазах все еще плескались слезы, но голос звучал на удивление спокойно.
Евнух Ван, ожидавший в стороне, кивнул ей:
— Ступайте за мной.
Ань Сусу не успела сделать и нескольких шагов, как дверь позади открылась, и она столкнулась взглядом с Воробышком.
Та, увидев, что гостья еще не ушла, решила проявить инициативу:
— Барышня Ань, позвольте мне вас проводить?
Она приветливо улыбнулась и потянулась к руке Ань Сусу, но была остановлена строгим взглядом евнуха Вана:
— Оставайся здесь на посту.
Воробышек обиженно надула губы:
— Ну ладно.
Она посмотрела на Ань Сусу и с улыбкой добавила:
— Барышня Ань, заходите к нам почаще~
Ань Сусу замерла на мгновение, взглянула на нее и слегка прищурилась. Капли слез все еще блестели на ее ресницах, а черные, как жемчуг, глаза сияли.
— Обязательно, — мягко ответила она.
Она заметила, как лицо Воробышка на мгновение окаменело. Хоть это и длилось долю секунды, Ань Сусу все увидела.
Она едва заметно улыбнулась — нежно, словно раскрывающийся бутон лотоса.
Глядя вслед удаляющейся Ань Сусу, Воробышек похолодела. Она сжала в рукаве марионетку, а затем снова расслабилась.
Радуйся, пока можешь. Через пару дней я сделаю так, что твоя репутация будет окончательно уничтожена!
У самых ворот Дунчана Ань Сусу остановил евнух Ван.
— Барышня, если у вас будет желание, заходите навещать господина.
— Он сам сказал мне больше не приходить, — глаза девушки покраснели. На ветру влага быстро высохла, оставив лишь алые следы на уголках век.
— Господин просто... слишком глубоко увяз в этой игре. Вы человек умный, барышня, не стоит притворяться глупее, чем вы есть.
Обновлено: 02.02.2026