Линь Чанъэр замерла, но тут же услышала строгий окрик матушки Гу:
— Сылан, не болтай чепухи!
— Я не болтаю! Оленёнок и правда… Ай, матушка! — не договорив, мальчик охнул — ему прилетел подзатыльник.
— Это тебе за твой длинный язык!
Матушка Гу замахнулась, чтобы добавить, но Линь Чанъэр поспешно её остановила:
— Матушка, не надо его бить.
Свекровь смущённо взглянула на невестку и метнула на сына ещё один сердитый взгляд. Гу Сылан, словно обезьянка-непоседа, тут же шмыгнул за спину Линь Чанъэр и оттуда подмигнул Золотой Рыбке.
Мальчик тыльной стороной ладони смахнул слезу и тихо произнёс:
— Матушка, я буду таскать мешки, чтобы тебя прокормить. Только не уходи, хорошо?
— И О-Оленёнок будет таскать мешки… — всхлипывая, кивнула сестрёнка.
— И я, и я! — тут же подхватил Гу Сылан. — Третья невестка, если ты не уйдёшь, мы все вместе как-нибудь проживём!
Сказав это, трое детей — один постарше, двое помладше — с надеждой уставились на неё.
Линь Чанъэр всё ещё была в полном недоумении.
— Кто уходит? Что здесь вообще происходит?
Золотая Рыбка и Оленёнок посмотрели на Гу Сылана. Тот поспешно отвёл глаза и уставился в небо. Близнецы снова перевели взгляд на Линь Чанъэр.
Картина прояснилась. Гу Сылан был старше и, видимо, успел надумать себе всякого. Линь Чанъэр ушла, не предупредив, и задержалась дольше обычного. Мальчишка навоображал себе невесть что, поделился с младшими, а те приняли всё за чистую монету.
Линь Чанъэр не знала, смеяться ей или плакать. Она привыкла быть сама по себе, и это внезапное чувство, что на неё кто-то так сильно полагается, было странным и незнакомым.
Матушка Гу тоже всё поняла. Схватив стоявший рядом веник, она обрушила его на Гу Сылана.
— Целыми днями только и знаешь, что дразнить младших! Обязательно нужно довести их до слёз, да?!
— Ай-ай-ай! — Гу Сылан с воплями нарезал круги по двору. — Но это же ты сказала, что третья невестка обязательно снова выйдет замуж!.. И ещё сказала… Ай! Матушка, третья невестка просила не бить меня, ай!..
Мать с сыном ещё несколько кругов носились по двору, пока Линь Чанъэр со старшей невесткой не растащили их.
Старшая невестка принялась успокаивать свекровь, а Линь Чанъэр помахала рыбой перед носом Гу Сылана.
— В доме было душно, я пошла прогуляться. Вас никого не было, вот я и не сказала. Вот, наловила в реке. Вечером будет уха.
Только тогда вся семья обратила внимание на рыбу в её руках.
Глаза Гу Сылана округлились, он сглотнул слюну.
— Третья невестка, ты такая крутая!
Он почесал в затылке и глупо улыбнулся. Днём, пока она спала, он тоже водил Золотую Рыбку и Оленёнка на реку ловить креветок, чтобы её порадовать. Но им не повезло: крупные креветки всё время ускользали, а мелких отобрал Линь Даню. В итоге они не поймали почти ничего, да ещё и Оленёнок упала и промочила штаны.
Гу Сяомань, не по годам смышлёный, скопировал дядю и тоже сглотнул слюну.
— Тётуска Сян… кутая!
Вторая невестка смущённо улыбнулась и легонько ткнула сына в щёку. Тот захихикал и, обняв её за шею, уткнулся лицом ей в плечо.
Золотая Рыбка и Оленёнок смотрели на Линь Чанъэр с нескрываемым обожанием. Матушка Гу и старшая невестка тоже не могли поверить своим глазам, их лица выражали смесь удивления и радости.
— Чанъэр, как… как ты поймала столько рыбы? — спросила свекровь.
В их реке даже мелкая рыбёшка была хитрая, как лиса, не говоря уже о такой крупной. Мало кому удавалось её поймать.
Линь Чанъэр этого не знала. Её мозг лихорадочно заработал. Про системку рассказывать нельзя, но…
Она моргнула и, не меняясь в лице, заявила:
— Камнем оглушила.
Впрочем, это не было чистой ложью. Она вспомнила, как в детстве, приезжая на каникулы в деревню, видела, как местные мальчишки глушат рыбу камнями. Поверят ей или нет — это уже другой вопрос.
К счастью, матушка Гу лишь пару раз кивнула и больше расспросами не донимала. Зато трое младших — Гу Сылан, Золотая Рыбка и Оленёнок — смотрели на неё сияющими глазами, всем своим видом умоляя рассказать подробности.
Линь Чанъэр проигнорировала их немой вопрос и повернулась к старшей невестке.
— Свояченица, ты умеешь чистить рыбу?
Та торопливо закивала.
— Я нет, но Далан умеет.
— Хорошо, — кивнула Линь Чанъэр. — Семья у нас большая, на ужин приготовим три штуки.
Старшая невестка согласилась, и Линь Чанъэр передала ей улов.
— Выбери двух самых жирных, — добавила она. — Одну пусть Сылан с Золотой Рыбкой отнесут старосте. А вторую… — она указала на дом старушки, давшей ей лекарство, и повернулась к Оленёнку. — Сможешь сходить с второй тётушкой и Сяоманем к соседней бабушке и отдать ей?
— Смогу! — выпрямившись, ответила девочка.
Вторая невестка тоже кивнула, показывая, что всё в порядке.
Линь Чанъэр посмотрела на Гу Сылана и Золотую Рыбку.
— Третья невестка, можешь на меня положиться! — выпалил Гу Сылан, ударив себя в грудь.
Золотая Рыбка тоже сжал кулачки и кивнул. Линь Чанъэр больше ничего не сказала. Положив руку на плечо Оленёнка, она произнесла:
— Вторая невестка, подожди немного, я сначала умою Оленёнка. — Затем она повернулась к свекрови. — Матушка, мне нужно с вами поговорить.
— Хорошо, я буду ждать тебя в главной комнате, — растерянно кивнула матушка Гу, и в её глазах промелькнула тень беспокойства.
Детские слёзы быстро высыхают. Умывшись, Оленёнок уже весело скакала рядом со второй невесткой по пути к соседке. Гу Эрлан, беспокоясь за жену, пошёл с ними. Дом старосты был далеко, так что Гу Сылан с Золотой Рыбкой тоже сразу ушли. Гу Далан со старшей невесткой возились на кухне. Когда Линь Чанъэр вошла в главную комнату, матушка Гу сидела там одна.
Ещё не совсем стемнело, и лампу не зажигали. Увидев невестку, свекровь тут же поднялась.
— Сылан ещё глупый, поставил тебя в неловкое положение. Я прошу у тебя прощения за него.
— Ничего страшного, — покачала головой Линь Чанъэр. — Садитесь, мне нужно кое-что с вами обсудить.
Матушка Гу кивнула, но садиться не стала, лишь нервно сцепила руки.
— Чанъэр, на самом деле Сылан сказал правду. Ты ещё молода, да и обряд с Саньланом не был полным. Я не думала заставлять тебя хранить ему верность. Просто у твоей родни такой нрав… Отпускать тебя домой я не могу, душа будет не на месте. Если хочешь, живи здесь. А как найдёшь себе хорошую партию — скажи мне. Выходи замуж, если подвернётся достойный человек. А пособие за Саньлана я сохраню, это будет твоё приданое.
Линь Чанъэр замерла с приоткрытым ртом.
Отношения свекрови и невестки — вечная проблема. Раньше, от скуки, она смотрела сериалы и читала романы, где свекрови были сплошь отрицательными персонажами. Она и представить не могла, что свекровь может относиться к жене сына как к родной дочери. И что однажды это случится с ней самой. От потрясения она долго не могла вымолвить ни слова.
Матушка Гу не знала, о чём она думает, но чем дольше невестка молчала, тем сильнее росла её тревога.
— Чанъэр, я говорю тебе от чистого сердца, — с волнением продолжила она. — Семья у нас большая, живётся трудно, но если все будут стараться, с голоду не умрём. Если не веришь, я могу отдать тебе пособие за Саньлана. Храни его у себя. И если однажды ты почувствуешь, что больше не можешь так жить и захочешь уйти, я не стану тебя удерживать…
Обновлено: 21.01.2026