Такой поворот событий ставил под угрозу будущее всего рода Линь.
Если слухи об этом дне разойдутся по округе, кто захочет отдавать свою дочь замуж в их семью? Да и за дочерей из рода Линь вряд ли посватается приличный человек.
Линь Дашань хоть и был уже сосватан, но ведь у него были младшие братья и сёстры!
Что за наваждение!
Ян Цуйхуа в панике замахала руками:
— Нет, вы не можете слушать только её! А почему она молчит, что сама нашего Дашаня избила, да ещё и требовала с нас десять лянов серебра в качестве компенсации!..
Остальные родичи, забыв про стыд, бросились оправдываться наперебой:
— Мы и вправду не знали, в чём там дело! Мы просто пришли помочь!
— Точно-точно! Это всё семейка Линь Хоудэ, мы тут ни при чём!
— Знали бы мы, что дело такое грязное, ни за что бы не пошли!
Но сколько бы они ни оправдывались, им никто не верил. Теперь на них смотрели с подозрением, словно на диких зверей.
Родичи готовы были локти кусать от досады. Прошипев несколько упрёков в адрес Линь Хоудэ, они с мольбой уставились на старосту.
Чжоу Хай откашлялся и обратился к Линь Хоудэ:
— Над головой есть высшие силы, Линь Хоудэ. Скажи по совести, разве не грязные дела ты тут творил?
Тот готов был сквозь землю провалиться. Где уж ему было отвечать? Он лишь вжал голову в плечи, притворяясь перепуганной перепёлкой.
Тогда Чжоу Хай повернулся к остальным родичам:
— Что ж, дело ясное. Ваша вина очевидна: вы первыми напали, устроили погром и напугали людей. Вы должны извиниться перед семьёй Гу, возместить ущерб и дать слово, что больше никогда не ступите на их порог с дурными намерениями. Вы согласны?
Родичи переглянулись и, как по команде, уставились на Линь Хоудэ. Тот почувствовал, как у него от их взглядов холодеет внутри, и поспешно закивал.
Чжоу Хай метнул в него ещё один испепеляющий взгляд и повернулся к Линь Чанъэр. Голос его смягчился:
— Девочка Чан, все мы тут земляки, соседи. Я, как староста, постановляю: пусть они выплатят вам один лян и двести монет серебром в качестве компенсации. Ты согласна на такое примирение?
— Да за эти обломки — один лян и двести монет? — тут же взвилась Ян Цуйхуа.
Не успел староста и рта раскрыть, как её родичи пронзили её убийственными взглядами. Опозорившись по уши, они хотели лишь одного — поскорее убраться отсюда. А поскольку платить всё равно предстояло семейке Линь Хоудэ, сумма их не волновала.
Линь Чанъэр тем временем прикидывала в уме. Прежняя хозяйка тела была изнеженной дочерью учёного. Родители при жизни не обременяли её домашними заботами. Если бы не их трагическая гибель, она бы, наверное, до сих пор не знала, почём фунт лиха. Сама Линь Чанъэр не имела понятия о здешних ценах, но прекрасно понимала, что разгромленное добро семьи Гу и впрямь не стоило полтора ляна серебра.
Однако то, что её дядя с тётушкой вынесли из дома её отца, стоило куда больше.
Но сейчас за неё вступился Чжоу Хай, и уже одна его поддержка — это великая милость. Нельзя было проявлять неблагодарность.
Линь Чанъэр кивнула. Поднимаясь, она не забыла изящно смахнуть слёзы с ресниц и с благодарностью произнесла:
— Я безмерно признательна дядюшке старосте за то, что он вступился за нас, вот только…
Она обернулась к толпе зевак и с горечью добавила:
— Эти деньги — не вымогательство. Мою дочку толкнула Ян Цуйхуа, она упала. Кто знает, не будет ли её теперь трясти по ночам от испуга? Моя свекровь — женщина слабая здоровьем, а вторая невестка и вовсе носит дитя. После такого переполоха им понадобятся успокоительные отвары, а может, и лекаря придётся звать…
Её голос, полный страдания, затих на полуслове, но всем и так было ясно: на одни только лекарства уйдёт уйма денег. А если ещё и лекаря приглашать, что останется от этих полутора лянов?
Хотя Ян Цуйхуа и кричала, что Линь Чанъэр избила Линь Дашаня, они были ровесниками, к тому же Дашань — мужчина. И напали-то первыми они. Да и удары Линь Чанъэр были весьма расчётливы — сейчас её двоюродный брат выглядел так, будто ничего и не произошло.
А вот Гу Байлу — всего лишь пятилетняя девочка. В обычной семье она звала бы Ян Цуйхуа двоюродной бабушкой. Старшая обижает младшую — это всегда выглядит омерзительно.
После её слов односельчане ещё больше уверились в подлости рода Линь. Некоторые даже посчитали, что компенсация слишком мала.
Наблюдая за реакцией толпы, Линь Чанъэр втайне вздохнула с облегчением. Говорят, деньги любят тишину. Полтора ляна серебра — сумма вроде бы и небольшая, но в этой глуши для многих семей это был годовой доход. Такие деньги могли вызвать зависть и навлечь ненужные беды.
Выслушав Линь Чанъэр, Чжоу Хай понял, что она девушка неглупая, и его мнение о ней заметно выросло. Он одобрительно кивнул и снова посмотрел на Линь Хоудэ.
Тот понял, что отмалчиваться больше не выйдет, и ткнул локтем жену.
Ян Цуйхуа душила жаба. Она медлила, явно собираясь пойти на попятную. Родичи почернели от злости. Лишь тогда она нехотя отправила Линь Дашаня домой за деньгами. Тот принёс лян рубленым серебром и двести медных монет.
Передавая деньги Линь Чанъэр, Ян Цуйхуа прошипела ей на ухо:
— На лекарства, значит? Чтоб ты ими до смерти подавилась!
Глаза Линь Чанъэр сверкнули. Она тут же сделала вид, что отшатнулась в ужасе, и, отскочив в сторону, залепетала:
— Вторая тётушка, вы хотите меня убить? Умоляю, пощадите хотя бы ради детей!
Все взгляды мгновенно впились в Ян Цуйхуа. Та опешила от злости и, ткнув в Линь Чанъэр пальцем, выдохнула:
— Ты… — меня подставляешь!
Но договорить она не успела.
— Ян Цуйхуа! — прогремел Чжоу Хай. — Моё слово для тебя уже ничего не значит?!
— Недоразумение, это недоразумение… — видя, что дело опять принимает дурной оборот, Линь Хоудэ с силой дёрнул жену за рукав и прошипел: — Не лезь!
Ян Цуйхуа то показывала на Линь Чанъэр, то на себя, чувствуя горечь, которую не высказать словами. Тяжело вздохнув, она позволила мужу утащить себя со двора.
Остальные родичи тут же последовали за ними, оставляя за собой лишь поспешные, трусливые спины.
— А извиниться?! — крикнул им вслед какой-то остряк из толпы.
Линь Хоудэ обернулся и злобно зыркнул на него. Заплатил — и хватит. Извиняться перед какой-то девчонкой? Много чести!
Линь Чанъэр это ничуть не задело. Горбатого могила исправит, а от фальшивых извинений её бы только затошнило.
Представление закончилось, селяне разошлись. Уходя, Чжоу Хай наказал Линь Чанъэр немедленно звать его, если её родня снова вздумает буянить. Поблагодарив его ещё раз, она лично проводила старосту до ворот.
Когда она вернулась, то увидела, что вся семья Гу — от мала до велика — стоит во дворе и, как по команде, смотрит на неё.
Встретившись с ними взглядом, Линь Чанъэр похолодела.
«Неужели я прокололась?»
Да нет, не может быть. Прежняя хозяйка тела почти не общалась с семьёй мужа, да и сами Гу были такими мягкотелыми тюфяками, что вряд ли способны на такую проницательность.
Взгляд Линь Чанъэр метнулся в сторону. Сделав вид, что ничего не заметила, она подошла к матушке Гу.
— Вот деньги, что заплатили Лини. Один лян на общие нужды, а двести монет я пока оставлю себе.
Она протянула серебро свекрови, но та его не взяла.
Линь Чанъэр замерла. «По здешним обычаям, пока семья не разделена, нельзя иметь свои деньги? Но ведь это я их добыла! Хоть какая-то доля мне положена?»
Она протянула свекрови связку монет, осторожно спросив:
— Хотя бы сто монет можно оставить?
Обновлено: 21.01.2026