— Эй, что за чёрт?
Я только что появилась, и прежде чем я успела перевести дух, Сунао уже допрашивала меня.
Она дала мне имя Вторая, но ни разу не назвала меня так. Всегда «Эй», или «Слушай», или, если уж настроение было совсем скверное, «Чёрт возьми». Сегодня было не иначе.
— Слушай!
Я взглянула на часы. Маленькая стрелка была между пятеркой и шестеркой, большая ненадолго остановилась на двадцать седьмой минуте. Секундная стрелка, которой никогда не давали передохнуть, ворчала, двигаясь по циферблату.
Был вечер, не утро. В прошлый раз она звала меня накануне, так что сейчас была пятница.
Как далеко Санада продвинулся в «Кокоро»? Мне было любопытно, но сейчас было не время. Сунао, казалось, была готова перейти к «Чёрт возьми».
— Что? — спросила я.
— Не смей мне так отвечать!
Её голос был как пощёчина.
Кондиционер в комнате был включен на слишком низкую температуру, и Сунао сидела на краю кровати, откинувшись назад. Я стояла перед ней, переминаясь с ноги на ногу, как ребёнок, забывший домашнее задание и наказанный ожиданием в коридоре.
Сунао никогда не вызывала меня за пределами своей спальни. Она не могла рисковать, что кто-то увидит её с копией.
— Санада только что подошёл и заговорил со мной, — сказала она.
О. Я прикрыла рот рукой. Я не рассказала ей об этом. Я мало рассказывала Сунао о делах Литературного клуба.
Раньше я давала ей подробные отчёты, но в какой-то момент она начала злиться из-за того, сколько времени это занимало.
Когда я рассказала, как была там одна и появилась Ричан, её большие глаза округлились ещё сильнее, но когда я сказала, что Ричан пишет романы и начала объяснять их сюжеты, она прервала меня, выглядя скучающей, и сказала, что не интересуется.
— Он сказал какую-то чушь про вентилятор.
Ах. Я готова была схватиться за голову. Проследив за нитью её воспоминаний, я нашла тот разговор.
— Я не пыталась ничего скрывать! Санада вступил в Литературный клуб.
— Сюя Санада?
— Да, он.
— Зачем?
Это я сама хотела знать. Но я не собиралась спрашивать его напрямую. В анкете клуба не было графы «мотивы».
И что бы там ни говорила Сунао - с её-то внешностью, я уверена, другие ученики были бы куда больше удивлены, узнав, что она в Литературном клубе.
— Я не знаю, зачем, но он вступил. В тот же день сломался вентилятор, и он предложил принести новый.
Я уже собиралась добавить: «Разве это не мило с его стороны?» - но вовремя остановилась.
Мы с Ричан были благодарны, но Сунао - нет. Она даже не знала, что в клубной комнате есть вентилятор, и ей не интересно было это узнать.
Я растерялась и не знала, что ещё сказать. Мои губы трепетали вдвое быстрее обычного, словно хлипкие лопасти вентилятора, вращающиеся без всякой прохлады.
— Тот, что у нас был, был очень старый. Эм, Ричан сказала, что дешёвые вентиляторы стоят всего около тысячи иен.
— Я это знаю!
О нет. Я снова это сделала.
Я часто совершала эту ошибку. Я сказала то, чего не должна была. Сунао была явно в ярости.
— Следи за языком, — сказала она.
Она ненавидела, когда я повторяла то, что узнала. Неважно, что именно, она всегда настаивала, что уже это знает. Даже если не знала, и я сказала это, потому что знала о её незнании - это всё равно её злило.
— Прости.
Но, Сунао. Сунао, нет копии с такими устремлениями, как у меня. Честно. Я старалась улучшить оценки за тесты и по физкультуре, чтобы порадовать тебя, и…
— Хватит.
Холодное отторжение. Не успела я ответить, как растаяла во тьме.
В последнее время Сунао всегда была раздражена и часто прогоняла меня вот так.
Мне вдруг пришло в голову, что прошли годы с тех пор, как я видела её улыбку.
В следующий раз она позвала меня три дня спустя, в понедельник, 21 июня.
До конца следующей недели у нас было пять дней выпускных экзаменов. Для большинства учеников это время было сущей мукой; но для меня это было поводом для радости.
Экзамены означали, что Сунао будет отправлять меня в школу почти каждый день, пока они не закончатся. Взамен я должна была добиться результатов, набрать достаточно баллов, чтобы не разочаровать её.
Тем утром моросил дождь. Я с тоской посмотрела на серое небо и застегнула плащ.
Плащ, утверждённый школой, был кремового цвета и состоял из куртки и брюк. Куртка включала капюшон с маской, закрывающей лицо от носа и ниже, и когда её надеваешь, все звуки, кроме дождя, отступают на задний план.
Я села на велосипед, лениво представляя, как небо обрушивается под собственной тяжестью и раздавливает меня.
Мне приходилось тормозить на светофорах, и если я позволяла себе устало вздохнуть, вся передняя часть маски запотевала.
Это была одна из причин, по которой все ненавидели эти плащи. Пар скапливался и оставлял противную влагу прямо под носом, словно мокрые усы. Нельзя же было засунуть внутрь влажные руки, чтобы вытереть, так что приходилось мириться с этим, пока не снимешь плащ. По крайней мере, никто другой этого не видел.
Даже жужжание колёс велосипеда звучало где-то далеко.
Наконец я добралась до крытой парковки и избавилась от плаща. Показалось, будто всё моё тело вздохнуло с облегчением, словно всю дорогу затаив дыхание.
Я быстро вытерла пот с тела и воспользовалась спреем-антиперспирантом для подмышек и шеи. Затем разложила плащ на велосипеде, чтобы высох, зажав угол между рулём и багажником, чтобы его не унесло ветром.
Когда я пришла в класс, то обнаружила, что остальные ученики выглядят вялыми, явно измученными влажностью, которая к ним липла.
Но меня угнетало не это. У меня были другие причины для беспокойства.
После уроков, когда одноклассники начали расходиться, я подошла к парте Санады.
— Прости за тот раз, — сказала я.
Он поднял взгляд. Мне показалось, что каждый оставшийся в классе ученик повернулся к нам. Описание «сидеть как на иголках» подходило к таким моментам?
Санада встал и закинул рюкзак на плечо. Он кивнул подбородком и сказал:
— В клубную комнату?
Мы упоминали, что держим её открытой, даже несмотря на приближающиеся экзамены.
Санада вышел из класса, и я последовала за ним в трёх шагах.
— Так за что ты извинялась? — спросил он.
Он не притворялся; казалось, он действительно не понимал. Но у меня были воспоминания Сунао, так что я знала, что произошло.
— Ты принёс вентилятор, а я тебе нагрубила.
— Пустяки.
Я мельком увидела его лицо. Никаких эмоций. Ему действительно было всё равно, или он сдерживал гнев?
Он открыл дверь в клубную комнату, но Ричан внутри не было.
Она оставила на столе записку: «Вызвали по делам!» Видимо, она сбегала за ключом, открыла комнату, а затем вернулась в свой класс, чтобы позаботиться о досках.
— Ах! — вырвалось у меня. — Вентилятор! — воскликнула я, не удержавшись.
Я была тронута, словно воссоединилась с давно потерянным братом. Я подбежала к нему, и вентилятор медленно повернул ко мне свою голову, сияя.
Должно быть, Ричан его включила. Лопасти весело вращались, щедро даря свежий ветерок.
Санада бросил свои вещи на пол и объяснил:
— После нашего разговора я обошёл первые классы, пока не нашёл Хиронаку. Я попросил её взять ключ, и мы принесли его сюда. Она рассказала мистеру Акаи о сломанном, и его выбросили как крупногабаритный мусор.
Это было много информации, и я не знала, с чего начать.
— Прости, — сказала я. — Эм, я серьёзно. Мне очень жаль. Спасибо.
— Что именно? Прости или спасибо?
— И то, и другое.
Я металась, желая одновременно извиниться и выразить благодарность.
Мы сели рядом, но я не могла успокоиться, и моя попа ёрзала.
Я заставила себя вдохнуть кислород, затем выдохнуть углекислый газ.
— Санада, — сказала я, пытаясь говорить ясно. — Лучше, если ты будешь разговаривать со мной только здесь.
— А?
Мои плечи дёрнулись. Меня немного пугало, когда парни так говорили. А «А?» Санады было особенно устрашающим.
Видя, что я вздрогнула, он поднял руку к затылку.
Не к щеке, подумала я. Если он трогал щёку, когда был в затруднении, что означало его шея? Он злился?
— Прости, я просто… не понял, что ты имеешь в виду, — сказал он.
— А, точно.
Очевидно. Любой бы растерялся, услышав такое ни с того ни с сего.
— Это как… у меня бывают приливы и отливы настроения, — объяснила я. — Высокие приливы, низкие отливы - оно то поднимается, то опускается.
Он пристально смотрел на меня. Мне казалось, что я проваливаюсь в глубину его глаз. Я не хотела встречаться с ним взглядом, поэтому отвела глаза к окну.
Тяжёлые, налитые дождём тучи закрывали небо. Утренний дождь начал стихать, но ни одна из спортивных секций не вышла на ещё мокрые площадки.
— Я не хочу причинять тебе неудобства, — сказала я.
— Всё в порядке. Лишняя капли воды - не проблема.
Он подыгрывал моей метафоре. Он казался очень внимательным парнем.
— Но меня это беспокоит. Прости.
Его глаза сузились, и мне захотелось вырыть в земле нору и спрятаться в ней. Поглубже, как крот.
В начальной школе я нашла на пути домой нору в поле, и из неё высунулся крот. Он тут же юркнул обратно, едва увидев меня.
Это было моё воспоминание, не Сунао. Сунао никогда не видела крота вживую.
— Так что я бы предпочла, чтобы ты не начинал со мной разговоры, — продолжила я. — Если начну я, тогда можно говорить нормально.
Даже произнося это, я понимала, насколько эгоистично это звучало. Но, подняв взгляд, я увидела, что Санада не выглядит раздражённым. Он просто почесал щёку. Я наблюдала, как его угловатый палец скользит по коже.
— Так не пойдёт, — сказал он.
— Почему?
— А если я захочу поговорить с тобой?
Это был не тот ответ, которого я ожидала, и я удивлённо моргнула.
Значит ли это, что Санада действительно хотел разговаривать со мной? Я почувствовала, как горят щёки. Надеюсь, они не покраснели заметно, но я не могла достать зеркало и проверить, пока он смотрит.
Но я знала, что он не это имел в виду. Я была президентом клуба, так что, конечно, бывали случаи, когда ему нужно было со мной поговорить. Я сказала себе не придумывать лишнего.
— Тогда, эм…
У меня не было с собой резинок для волос, так что я схватила волосы руками, чтобы продемонстрировать. Санада внимательно наблюдал, как я изображаю другую причёску.
— Как это называется? — спросил он.
— Это «полупричёска».
Недавно Ричан играла с моими волосами и попробовала этот стиль. Сунао иногда собирала волосы в хвост, но никогда не делала полупричёску. Я подумала, что это будет хорошим способом отличать нас двоих.
— Я думаю… это тебе идёт, — сказал он.
Неловкий комплимент. Уверена, я покраснела от этих слов.
Должно быть, показалось, что я выпрашиваю лестный отзыв. Мои щёки горели. Ричан иногда обнимала меня и восторгалась, какая я милая. Это было смущающе, но ничто по сравнению с этим.
— С-спасибо, но я имела в виду, что если я буду в настроении разговаривать, то сделаю такую причёску.
Я увидела, как его губы беззвучно сказали «А!». Затем он отвёл взгляд.
— Я всё испортила, прости, — сказала я, и голос мой дрогнул.
— Нет, это я предположил…
Что это было? Было супернеловко, но я чувствовала себя словно на облаке.
— Ты уже дочитал «Кокоро»? — спросила я, насильно меняя тему.
— Всё ещё читаю, — сказал он, следуя моему примеру. — Закончил первый том.
Судя по тому, как он читает в клубе, у меня сложилось впечатление, что он читает немного медленнее меня - похоже, я была права. Он читал с задумчивым выражением лица, переворачивая страницы подушечками своих мозолистых пальцев.
— Сегодня начну вторую, — сказал он.
— А к экзаменам не готовишься?
Санада замолчал. Это была та тишина, что наступает, когда человек знает ответ на твой вопрос, но не знает, как его сформулировать.
— Не планирую, — наконец сказал он.
— Правда?
— Мне сказали, что не обязательно.
Кто ему это сказал? Почти наверняка не учитель, и я сомневалась, что родители тоже.
Я не знала, какие у Санады оценки. В прошлом году он был в другом классе, и когда упоминали его имя, речь всегда шла о его успехах в баскетболе.
— А, — сказала я, полная любопытства, но решив не лезть в душу. У меня и своих секретов хватало.
— Всё готово! — сказала Ричан, с грохотом открывая дверь.
— Спасибо, что открыла комнату, — сказала я, и она показала мне знак «V».
Этого оказалось достаточно, чтобы прекратить мой разговор с Санадой.
Ричан плюхнулась напротив меня, порылась в сумке и достала прямоугольную коробку. Учителя конфисковали бы перекус, если бы поймали нас с ним, так что мы все прятали его во внутренних карманах наших сумок.
— Нао, хочешь «Претц»? — сказала она.
— Да, пожалуйста!
Ричан поднесла палочку «Претц» к моим губам, и я откусила. Солёный привкус заправки для салата наполнил мой рот.
Пока я жевала, я мельком взглянула вниз - и увидела, что в сумке Ричан лежат не только «Претц», но и «Покки». Когда устаёшь, мозг требует сахара. «Покки», должно быть, были её аварийным рационом.
— Угощайся, Санада, — сказала она, поворачиваясь к нашему третьему участнику.
— Конечно.
В отличие от меня, она протянула ему фольгированный пакет с ещё не начатыми «Претц».
Когда мы закончили с перекусом, я вернула всех в русло.
— Время учиться!
Когда я начала доставать из сумки учебники и тетради, Ричан скорчила гримасу. Очевидно, её планом было накормить меня закусками, чтобы я забыла о нашей учебной сессии. Но я пресекла эту стратегию на корню.
— О! Нао, я хотела тебя кое о чём спросить.
— Сдавайся! Битва проиграна!
— Нет, серьёзно! Я всё ещё пытаюсь решить, назвать ли их «Двойниками» или «Доппельгангерами»!
— Кого как назвать? — сказал Санада, на этот раз звуча любопытно.
— Из романа, который я пишу, — сказала Ричан, сияя от удовольствия. — Я пытаюсь придумать лучшее название для команды главных героев, и Нао мне помогает.
— Хм, — Санада не до конца понял, но отнёсся к теме серьёзно.
— Ты умираешь, если видишь своего доппельгангера, верно? — сказал он.
Я и сама читала об этом. В поисках подсказок о биологии реплик я брала в библиотеке всё, что казалось relevant, но мало что узнала.
Слово «доппель» означало «копия» на немецком, и появление доппельгангера считалось предвестником смерти.
Когда мы впервые встретились, маленькая Сунао не проронила ни слова, хотя её глаза округлились так широко, что казалось, вот-вот выскочат из орбит.
— А вот у «Возвращения русалки» был счастливый конец.
Сообщения о встречах с доппельгангерами приходили со всего мира. История, упомянутая Ричан, была особенно известной.
В июне 1985 года на севере Германии молодая женщина по имени Алоизия Ян чуть не утонула и впала в кому. Пока она была в больнице, её друзья и парень думали, что видели её гуляющей по пляжу рядом с её домом.
Женщина выглядела точь-в-точь как Алоизия - но она исчезла в океане, вместе с одеждой. Когда друзья оправились от шока, они искали её, но безрезультатно. Шестнадцать минут спустя они получили известие из больницы, что настоящая Алоизия только что очнулась.
Эти события показывали по телевидению и в нескольких сборниках историй о реальных загадках, и они получили известность даже в Японии. Алоизия чудесным образом вернулась с порога смерти, и в какой-то момент её историю стали называть «Возвращением русалки».
Но поскольку доппельгангера видели только люди, знавшие Алоизию, их обвинили в выдумке - телеканал и один из её знакомых даже оказались в суде.
— Но никто не знает, была ли это фальсификация или какой-то внетелесный опыт, — размышляла я вслух.
Истории о выходе души из тела - астральная проекция, путешествие духа - были довольно распространены. В большинстве таких историй, если тело и душа в конце концов воссоединялись, человек выживал. Возможно, нечто подобное произошло с Алоизией.
Но это не относилось ко мне и Сунао. Тело и душа Сунао оставались нетронутыми, когда я проявлялась, и у неё не было серьёзных болезней. Она редко даже температурила. Хотя у неё часто бывали спазмы и головные боли.
Так кто же такая эта «Вторая», у которой такое же лицо, как у Сунао Айкавы? Размышлять об этом было удушающе, так что я поставила на мыслях крышку.
— Вау, Нао! Продолжай делиться с нами своей мудростью! — сказала Ричан, сложив руки и сияя глазами.
Я ответила театральным пожиманием плеч. Пора было закругляться с этой интерлюдией.
— Это не будет в тесте, — сказала я.
— Тьфу, — Ричан надула губы. — Санада, Нао очень умная; если застрянешь, просто спроси её.
— Да ну?
— Хм. Он даже не оторвался от книги. Ну, если он читает, тогда я просто—
— О нет, не смей! — сказала я.
— А-а-а!
Ричан попыталась достать свою заначку с бумагой для записей, но я хлопнула её по плечу и положила этому конец.
Выпускные экзамены начались в первый день июля и закончились шесть дней спустя, с выходными посередине.
Всего одиннадцать предметов. Я справилась достаточно хорошо.
— Как твои экзамены? — спросила я.
— Совершенно плачевно.
На время экзаменов нам было запрещено находиться в клубной комнате. Когда мы встретились снова неделю спустя, Ричан носила архаичную улыбку. Она явно просила меня не давить на эту тему.
Санада сохранял своё обычное каменное лицо, не давая никаких намёков на свои результаты.
— Мы не можем брать библиотечные книги с собой на экскурсию, верно? — спросил он.
Та самая экскурсия была через две недели, и наши одноклассники только о ней и говорили.
Те, кто завалил экзамен, должны были посещать дополнительные занятия, и поскольку последний день этих занятий совпадал с днём экскурсии, ученики были особенно мотивированы. Только время покажет, переросла ли эта мотивация в реальные результаты.
— Да, будет плохо, если повредишь её.
Санада дочитал «Кокоро» и перешёл к новой книге - сборнику коротких рассказов Огая Мори, включая «Танцовщицу».
Этот рассказ был в наших учебниках, и он вспомнил, как одноклассники ворчали: «Этот Огай - настоящий кусок дерьма». Протагонист «Танцовщицы» часто считается заместителем самого Огая, а девушка, которую он оплодотворяет, Элиза, тоже, как полагают, основана на реальном человеке.
Я всё ещё не слышала, что Санада думает о «Кокоро», но было ясно, что он всерьёз увлёкся чтением.
— В день экскурсии нас отпустят пораньше, — сказала я.
— Наверное, почитаю, когда вернусь домой.
На протяжении экзаменов и снова сегодня утром Санада доставал свою книгу на каждой перемене, читая так, будто забывал о каждом тесте в момент его сдачи.
К нему никто не подходил. Раньше другие баскетболисты тусовались у его парты, но всё это прекратилось после мая. Тогда травма правой ноги заставила его уйти из команды.
— Санада, ты вообще не готовился. Ты хотя бы поедешь на экскурсию?
Смелое обвинение от Ричан, но Санада просто отмахнулся.
— Если внимательно слушать на уроках, сложно завалить.
— Это так несправедливо! — рассмеялась Ричан. Затем она прошлась вдоль стола и начала танцевать перед вентилятором. Вентилятор был на самой сильной скорости, и её короткие волосы разлетались.
— А-а-ах… я жи-и-и-ву…
Её голос был с эхом.
Мы из кос-мо-са. В детстве мы с Сунао по очереди кричали в комнатный вентилятор. Мы над этим умирали со смеху. Но это было давно.
— Экскурсия у первокурсников была в мае, верно? — спросила я.
Внезапно я забеспокоилась, что слово «май» может быть болезненным - но лицо Санады не показало и намёка на это.
— Ага! Мы катались на паровозе в Каване.
— Железная дорога Оигава?
Места для экскурсий оставляли на усмотрение преподавателей. Наша экскурсия в первый год была в Парк птиц Какэгава и Замок Какэгава. Хотя я не смогла поехать. Вместо этого поехала Сунао.
Экскурсия для второкурсников была назначена за два дня до летних каникул. Это было что-то вроде пробы для многодневной школьной поездки зимой — по этой причине многие ученики были заняты формированием групп.
Я полагала, что мне не удастся поехать.
— Паровозы такие нереальные. Это было больше похоже на аттракцион в парке развлечений! — голос Ричан вытащил меня из задумчивости. Она отошла от вентилятора и больше не звучала как инопланетянка. — Знаешь, как люди в паровозах всегда машут прохожим?
— Ага, — кивнул Санада.
— Понятия не имею, почему. Но почему-то все так делают. Я тоже махала.
В обычных поездах или скоростных ты никогда не станешь махать незнакомцам. Но парки развлечений и паровозы - совсем не как реальная жизнь, они создают атмосферу волнения. Каждый, кого ты видишь, кажется дружелюбным соседом.
— Может, делиться радостью? — я попыталась представить это. Если бы мне довелось поехать в Диснейленд, как Сунао… — Если поделиться тем, как тебе весело, тогда все улыбнутся.
Мы все знали, что мир не такое уж милое место. Некоторые люди видят счастливые улыбки и завидуют. Для них это только подпитывает ненависть. Если бы всего лишь вид пыхтящего паровоза, звук его свиста, могли заставить людей махать руками - тогда нам больше не нужны были бы войны.
Как бы я себя чувствовала, если бы Сунао ехала на «Бешеных горах», увидела меня в очереди и помахала? Хватило бы у меня духа помахать в ответ?
— А вы куда едете? — спросила Ричан.
Пока я витала в облаках, тема сместилась.
Я потянулась к прозрачной папке в своём портфеле. Внутри была брошюра о месте нашей экскурсии. Сунао даже не потрудилась её просмотреть, и все страницы были ещё в идеальном состоянии.
— Парк цветов Хамамацу и соседний зоопарк Хамамацу. А потом мы прокатимся на лодке.
Мы встретимся в школе в восемь, где туристические автобусы заберут всех. Они поедут по скоростной трассе Томэй к берегам озера Хамана, где находится Парк цветов.
— Согласно этому, в конце марта там есть вишнёвые деревья и тюльпаны, — сказала я.
Внизу была нарисована мультяшная пчела, окружённая облачками с объяснениями о месте.
— Но сейчас июль, — парировала Ричан.
— И фестиваль цветов в июне.
— Сейчас июль!
Я начала волноваться.
— Должно быть, что-то цветёт, — сказал Санада. — Иначе они бы не работали.
— Верно, — ответила я. — В любом случае, после ланча все переходят в зоопарк Хамамацу. Там говорят, есть золотистая игрунка.
— Золотой лев? — сказала Ричан. — Звучит круто.
— Но это игрунка, — сказала я.
— Разве это не обезьянка?
— Именно. Обезьянка с шерстью, как львиная грива.
— Звучит уморительно, — Ричан положила локти на стол и рассмеялась.
— И наконец, поездка на лодке по озеру Хамана.
Маршрут проходит мимо горячих источников Кандзандзи. Казалось расточительным не посетить их, но автобусы должны вернуть нас вовремя. Одна девочка предложила позволить людям разбиться на группы, чтобы она могла пойти, но учитель проигнорировал её.
— Нао, только не увлекайся и не упади с лодки.
— Я не такая неуклюжая! Как ты думаешь, сколько мне лет?
— В озере Хамана можно ловить устриц.
Мои глаза расширились.
— Правда? Устриц?
— Ага, свежие устрицы. Они питательнее, чем выращенные.
Когда Сунао была в четвёртом классе, её родители собирались взять её на морепродуктовый барбекю. Но она не спала всю ночь и хотела спать, так что поехала я.
Нас встретил бесплатный трансфер на станции, который отвёз нас на место барбекю. Оглядываясь назад, ясно, что наши родители не пользовались своей машиной, потому что планировали выпить много пива. Но тогда я думала, что машина с её странным, незнакомым запахом увозит меня в другой мир. Я так разволновалась.
Открытая площадка выходила на порт Яйдзу, и там было установлено несколько грилей. Сновали семьи и компании друзей, и мы нашли семью Ричан и ели якисобу с кучей морепродуктов. Гребешки и креветки были хороши, но устрицы были моими любимыми.
Некоторые называют устриц молоком моря. Мама считала их отталкивающими, но папа и я поглощали их залпом. Казалось, всё от кончика носа до задней части рта окутано рассолом.
С тех пор я лелеяла маленькую мечту однажды поймать свою собственную устрицу.
— А где-нибудь можно арендовать снаряжение? — спросила я, ёрзая.
Ричан уставилась на меня.
— Не говори, что ты планируешь нырять за устрицами?
— Конечно! Даже не пытайся меня остановить, — сказала я, закатывая рукава формы.
— Вовсе нет! Я уважаю твоё стремление, — настаивала Ричан, отдавая честь. — К сожалению, это только зимой.
— Сейчас зима?
— Скорее лето, боюсь.
— Хмык.
Странный звук.
Мы с Ричан обернулись и увидели Санаду с опущенной головой, дрожащими плечами. Он прикрывал рот рукой. Он смеялся?
— Это просто… показалось забавным, — сказал он, поднимая взгляд. Он всё ещё посмеивался.
Ричан схватила мою руку, мурлыча: «Наооо, похоже, мы смешные».
— М-мы?
— Давай покорим мир вместе.
Было бы неплохо.
— Как мы себя назовём?
— «Устрицы, Блузки и Рицуко».
— А куда я делась?
На этот раз Санада рассмеялся вслух. К моему удивлению, он казался хорошей аудиторией.
Когда этот новый приступ смеха утих, заговорила Ричан. Она изучала брошюру.
— А в Хаманко Палпал не заедете, да? Жаль, вы же прямо там.
— О… — Санада смотрел вдаль.
Он вспоминал себя ребёнком, кричащим от восторга на каком-то американских горках? Почему-то мне казалось, что дело не в этом.
— Я никогда там не была, — сказала я.
Сунао тоже не была. Детское объединение возило её и Ричан в Фудзи-Кью Хайленд в Яманаси вместо этого.
— Но талисманов парка Палпал разработал знаменитый Такаси Янасэ, — сказала Ричан.
— Тот, что с Анпанманом? — спросила я.
— Ага, тот самый. Нам стоит как-нибудь сходить вместе.
Я вздрогнула, замедлив реакцию.
— Наверное, это больше для детей, да? — быстро добавила Ричан.
Чувствуя вину, я заставила свой язык двигаться. Я не хотела, чтобы она жалела о предложении.
— Звучит весело. Давай так и сделаем.
Она оживилась и кивнула.
Мы давно не виделись, так что в итоге мы болтали всё собрание. Члены Литературного клуба всегда делали, что хотели.
Ближе к шести мы все отнесли ключ в учительскую. Ричан вызвалась зайти внутрь, так что мы с Санадой ждали у двери.
— Жду не дождусь экскурсии, — сказала я.
— Можно я поговорю с тобой там?
— Если мои волосы будут собраны.
— Понял.
На протяжении экзаменов, включая сегодняшний день, я носила полупричёску. Я использовала милую резинку-сканчи для цвета, ту, что мама собиралась выбросить.
Но…
Я была всего лишь репликой. Моя роль - лишь иногда подменять Сунао.
И я не думаю, что осознавала, как сильно мне нравится, что кто-то видит разницу между Сунао Айкавой и Второй.
Может, это моё наказание.
Это была моя первая мысль, когда Сунао в следующий раз позвала меня.
Я снова появилась в последний учебный день перед летними каникулами.
Экскурсия была накануне. Сезон дождей закончился, так что температура подскочила до восьмидесяти с лишним градусов по Фаренгейту, и несколько учеников плохо себя чувствовали во время поездки.
Сегодня у Сунао были сильные менструальные боли. Поэтому она и позвала меня. Воспоминания, которыми она делилась со мной, были похожи на чтение плоского прозаического описания; я не получала реального ощущения её чувств или того, насколько сильно всё болело. Но я знала, что боль трудно выносить. Сунао страдала настолько, что отказалась от радостей последнего школьного дня и позволила реплике взять верх.
Она всё ещё была в постели, очень бледная. Я смотрела на неё сверху вниз, застёгивая пуговицы на нашей форме.
— Экскурсия была весёлой? — спросила я.
— А?
Её «А?» пугало меня куда больше, чем Санады. В любую секунду я могла исчезнуть. Это всегда было риском - но я должна была спросить.
Если бы она хоть немного насладилась этим… хорошо провела время, посмеялась, сделала этот день запоминающимся… тогда всё было бы хорошо. Этого было бы достаточно.
Я знала, конечно, что эта моя тщетная надежда не имеет к ней отношения.
— Ничего особенного. Просто жарко.
Тогда тебе следовало отпустить меня.
Я на самом деле злилась на неё.
— Что? — сказала она.
— Ничего, — мои плечи обвисли. — Я просто хотела поехать.
Мой шёпот был как крошечная капля воды, слишком маленькая и слабая, чтобы сделать даже рябь на поверхности. Не думаю, что Сунао услышала его.
В школе все говорили об экскурсии, и я не могла этого выносить. Они делились фотографиями на телефонах, рассказывали о чайках, которых видели с лодки, смеялись над мальчиком, которого чуть не оставили в туалете, вспоминали жестокий фильм, который смотрели в автобусе по дороге назад.
Я завидовала каждому моменту. Мне даже не удалось поехать.
Я испустила долгий вздох. И в этот момент я увидела его.
Он ни с кем не разговаривал, его взгляд был прикован к книге в мягкой обложке в его руке. Когда я читала, я постепенно начинала сутулиться, но он держал спину прямо, как палка.
До сих пор я почти никогда не разговаривала с Санадой в классе. И, кроме того дня, когда я извинялась за инцидент с вентилятором, мы не ходили вместе в клубную комнату.
Я сглотнула, затем направилась в дальний правый угол комнаты, говоря себе не обращать внимания на взгляды в спину.
— Доброе утро, — сказала я.
Секундная стрелка прошла два деления по циферблату, прежде чем Санада поднял на меня взгляд.
Он не казался ошеломлённым. Его крепкий большой палец был зажат между страницами, как импровизированная закладка. Огай Мори казался более сложным для чтения, чем Нацумэ Сосэки, и он продвигался медленнее.
— Доброе утро.
— Экскурсия была весёлой.
Требуется много энергии, чтобы говорить то, о чём на самом деле не думаешь. Если бы он просто покорно кивнул, это только подлило бы масла в огонь. Я знала это. Я вела себя глупо, провоцируя его.
— Мне было не очень весело.
Это то, что я надеялась услышать? То, что я надеялась, он скажет?
— Мне не с кем было поговорить, — продолжил он.
— С кем?
— С кем-то с полупричёской.
Санада смотрел на меня.
Я знала, что он смотрит - но моя голова была опущена, и я не могла её поднять. Я чувствовала, как бьётся сердце. Оно не безумствовало, но быстрее обычного. Разговоры с Санадой иногда заставляли моё сердце вести себя странно.
— Но сегодня полупричёска, — заметил он.
— Ага.
— Хочешь куда-нибудь сходить? — теперь я посмотрела на него. Санада закрыл книгу. — Наша собственная частная экскурсия.
Если бы в словах был свет, я бы увидела звёзды.
— Да!
Я не стала задумываться о деталях; просто начала кивать.
Классный час длился недолго. Пока наши одноклассники с шумом выходили из класса и шли по коридору на церемонию закрытия школы, мы вдвоем разделились и улизнули в туалет.
Они не собирались проверять присутствующих, так что мы решили, что нас искать не будут. Эта догадка оправдалась; как только шум в коридоре стих, мы вернулись в класс и собрали свои вещи.
— У тебя не много, — сказал он.
— У тебя тоже.
У меня сегодня не было ланча или учебников. Только кошелёк, телефон и косметичка. Огромный рюкзак Санады был настолько пуст, что выглядел сдувшимся.
Мы подождали немного. Три минуты, затем пять. Когда прозвенел звонок на первый урок, мы выглянули из задней двери класса и убедились, что коридоры пусты.
Во всём здании стояла странная тишина. Полагаю, это имело смысл, ведь все ученики и учителя собрались в спортзале.
Я была готова кричать с крыш. Даже пылинки, парящие в солнечных лучах, выглядели прекрасно. Мне хотелось пронестись прямо сквозь них.
Я никогда не прогуливала уроки, не сбегала с занятий. Я должна подменять Сунао, сидеть со скрещенными ногами на том жёстком полу спортзала.
Я всегда притворялась ею, обманывая всех вокруг. Но не сегодня.
Сегодня я была сама собой.
У меня за спиной были крылья, и я чувствовала, что они могут унести меня куда угодно.
Но когда мы переобувались в уличную обувь, Санада задал вопрос, который быстро вернул меня на землю.
— Куда? — сказал он.
Мы были уже не настолько молоды, чтобы просто болтаться в местном парке. Но любое занятие в городе стоило бы денег. Я совсем забыла об этом.
— У меня не хватает средств, — призналась я, чувствуя себя грешницей на исповеди.
У Сунао всегда было три тысячи иен в кошельке, но это были её деньги. Я не могла использовать их без разрешения.
— Я заплачу.
— Я не могу позволить тебе это сделать.
Мама всегда предупреждала нас не одалживать и не брать в долг. Позволять кому-то платить за тебя было неправильно.
Я помедлила мгновение, прежде чем меня осенило. Моя коллекция пятидесятиеновых монет! Разве это не идеальный шанс выпустить все эти монеты на свободу?
— Жди здесь. Я сбегаю домой за деньгами.
Санада добирался до школы на поезде и автобусе от станции Яйдзу. Если я заскочу домой, мне придётся идти одной.
— Сейчас? А где ты живёшь, Айкава?
— Рядом со станцией Мотимунэ. Если выложиться, я могу вернуться через час!
Технически это было как минимум тридцать пять минут в одну сторону, что давало мне десять минут сверху. И, вероятно, потребовалось бы ещё больше времени, чтобы незаметно забрать монеты.
Но я всё равно это сказала, боясь, что первоначальный прилив возбуждения со временем угаснет и Санада передумает. Эта мысль пугала меня.
Если помахать из окна паровоза, любой улыбнётся и помашет в ответ. Но они не будут махать вечно. Как только момент пройдёт, они опустят руку и вернутся к реальной жизни.
Санада, вероятно, поступил бы так же.
— Тогда я пойду с тобой. Я могу одолжить велосипед друга.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сказал.
— Он всегда оставляет ключ в нём, — добавил он.
— Эм, а… у тебя есть друзья?
Пока мой мозг догонял, слова уже вырвались из моих губ. Я поморщилась, но он только удивлённо моргнул. Один уголок его рта приподнялся — он казался позабавленным.
— Не много, но есть.
— Эм… а твоя нога выдержит?
Езда на велосипеде - это большая нагрузка.
— Всё в порядке, — сказал он, направляясь к парковке другого класса.
Следя за ним одним глазом, я направилась к велосипеду Сунао. Рама была выкрашена в небесно-голубой цвет. Седло, казалось, удивилось, увидев меня так скоро, так что я ободряюще похлопала его.
Я высвободила велосипед и обернулась, чтобы увидеть Санаду с недовольным видом. Он сидел верхом на велосипеде друга, явно испытывая дискомфорт. На седле была небольшая прорезь, и оно выглядело крошечным под его крупной фигурой.
— Он приделал ему рога.
— Рога? — я не была уверена, что он имеет в виду.
— Он настроил руль так, что он выглядит как рога демона.
Я посмотрела снова и увидела, что рули направлены в небо - совсем не так, как велосипед, на котором я ехала, или любой другой вокруг.
— Как это делается?
— С помощью шестигранного ключа.
Название инструмента не особо помогало мне представить процесс, но Санада казался так раздражён этим, что я решила ответить.
— Может, тебе будет легче ехать, раз ты так высоко сидишь на велосипеде.
— Ты только усугубляешь.
Он оттолкнулся от земли, двигаясь ко мне, затем легко стукнул меня по лбу. Было не больно, но это удивило меня. Я никогда не была так близко к парню.
Сунао, наверное, восприняла бы это спокойно. Но я не хотела, чтобы он делал такие вещи с ней.
— Я не имела в виду, что у тебя короткие ноги или что-то такое! — взвыла я.
Ноги и туловище Санады были длинными. Из-за этого он сидел намного выше большинства людей, и рогатый руль казался на более удобной высоте.
— Когда я была маленькой, я была уверена, что выше - лучше, — сказала я, размахивая руками.
Санада посмотрел на меня сквозь руль.
— Ты была высокой ребёнком? — спросил он.
— Ну… да, наверное.
Я помнила, как хвасталась, что выше Ричан. Оглядываясь назад, это было вряд ли чем-то, чем можно гордиться.
Санада кивнул, затем снова окинул меня взглядом.
— А теперь?
— Давай двигаться!
Моя попытка сменить тему только заставила его усмехнуться. Вытаскивание из меня постыдного воспоминания, казалось, подняло ему настроение.
— Езжай аккуратно, — сказал он.
— Угу.
Я повела за собой, и мы тронулись под палящим солнцем.
Дороги, которые я обычно видела только вечером, теперь выглядели особенными при дневном свете. Мой пустой портфель, казалось, готов был улететь от случайного порыва ветра.
Я крепко сжала руль, моя грудь чувствовала себя такой же горячей, как асфальт. Я могла бы поставить эту шестискоростную на самую тяжёлую передачу и всё равно продолжать крутить педали.
— Я никогда раньше не прогуливала школу, — призналась я.
Санада усмехнулся.
— Я тоже. — Возможно, волнение от начала нашей собственной частной экскурсии заставляло его лицевые мышцы работать больше обычного.
Жарясь под палящим солнцем, мы говорили о всяких вещах.
— Куда нам пойти? — сказал он.
Куда угодно. Я была готова на всё. Везде звучало весело.
Но сказать «куда угодно» или «что угодно» означало бы показать, что мне всё равно. Мама часто ругает папу за это. «Что хочешь на ужин?» — «Что угодно». Хорошо это никогда не кончалось.
Но я на самом деле не знала, каковы места, куда обычно ходят старшеклассники. Сунао иногда гуляла с друзьями, но в основном в кинотеатрах, караоке, боулингах или сетевых ресторанах.
Уверена, это всё было очень весело. Но моё сердце было привязано к чему-то с тех пор, как я прочитала маршрут экскурсии.
— В зоопарк! …А, точно. — Я осознала, что это плохое предложение, сразу после того, как его высказала. Санада только что был там вчера. — Или нет! Эм…
— Я за, — его голос легко проскользнул мне в ухо. Раньше звук его, более низкий, чем у папы, пугал меня. — Пойдём в зоопарк.
Теперь он меня больше не пугал.
Как только мы пересекли мост Сидзуока, Санада сказал, что будет ждать меня у станции Мотимунэ. Может, он решил, что мне будет неловко, если он будет знать точно, где я живу. Я была не против, но не была уверена, согласилась бы Сунао, так что я просто кивнула.
Оставшись одна, я припарковала велосипед так, чтобы его не было видно из окна.
Оказавшись в тени, я заметила, что моя форма прилипла к телу, промокшая от пота. Я стояла неустойчиво и чувствовала, как капли пота стекают по лбу, бокам, спине и груди.
Я обычно не злоупотребляла антиперспирантом, но сегодня обрызгалась им вся. Аромат роз витал вокруг меня, как розовое облако.
Я поправила волосы, затем сглотнула - и осторожно повернула ключ в двери.
Я приоткрыла её и заглянула внутрь. Никаких признаков жизни. Единственной обувью в прихожей были сапоги Сунао на дождливые дни.
Когда она плохо себя чувствовала, Сунао обычно сидела взаперти в своей комнате. Она выходила только в туалет или поесть. Она ела около полудня, завтрак совмещая с обедом. Было всего девять пятнадцать, так что она должна была ещё спать.
Я знала, что не могу позволить себе мешкать, но заскочила на кухню, чтобы восполнить жидкости. Я наполнила запотевший стакан и опрокинула его, смачивая пересохшее горло. Один только звук звенящего льда охлаждал меня изнутри.
Теперь настоящее испытание. Я вышла с кухни и поползла наверх на четвереньках. Это был самый тихий способ передвижения. Он занимал больше времени, но был безопаснее.
Часть меня смущалась, что я крадусь по дому, но это также служило жёстким напоминанием, что это на самом деле не мой дом.
Я чувствовала себя грабительницей. Я говорила себе не думать об этом сейчас, но мои руки дрожали.
Почувствовав что-то странное, я посмотрела вниз и увидела, что моя нога запуталась в паутине. Я стряхнула её и двинулась дальше.
Я нашла свою цель в шкафу в коридоре: банку с логотипом Диснея и двойной продуктовый пакет. Монеты гремели, когда я поднимала их, от чего моё сердце пропускало удар, но дверь Сунао так и не открылась.
И банка, и пакет были намного тяжелее, чем я ожидала. Я затолкала их обе в портфель, затем прижала его к груди, спускаясь по лестнице. Может, я была больше похожа на ниндзя, чем на вора. Мысль об этом помогла ослабить леденящее чувство, сводившее мои мышцы судорогой.
Всё же я едва могла дышать, пока не выбралась через входную дверь.
Придя в себя, я доехала до станции Мотимунэ, где нашла Санаду, возившегося с телефоном у входа в длинную узкую велопарковку.
Он прислонился к вишнёвому дереву, в тени его листьев. Я собиралась начать с извинений за то, что заставила его ждать, но когда он увидел меня, то выглядел удивлённым.
Его взгляд был прикован к передней корзине моего велосипеда.
— Выглядит супертяжёлым, — сказал он.
— Так и есть, — призналась я. Он был тяжёлым.
Мне удалось едва застегнуть молнию, но мой портфель был заметно толще, чем десять минут назад.
Я открыла его, и гора пятидесятиеновых монет удивила Санаду ещё больше.
Я была полностью готова таскать портфель, как мешок с рисом, весь день, но Санада остановил меня и указал через дорогу от станции.
— Там есть Синкин. Заскочим туда, — сказал он. Я не была уверена, зачем нам нужен банк, но всё равно кивнула. — Нам придётся положить их на счёт. Ты не против?
Я снова кивнула, но теперь он казался менее уверенным.
Пока я ставила велосипед на парковку, Санада поднял мой портфель.
— Я сама понесу, — сказала я.
— Нет, давай я. Я поражён, что ты донесла его сюда.
Он звучал впечатлённо. Санада повёл, и я последовала.
Я никогда раньше не была внутри банка, и этот был слишком сильно кондиционирован. Это чувствовалось как рай ровно три секунды, пока моё тело наконец могло перестать потеть, но к четвёртой секунде я чувствовала себя брошенной в морозильник.
Внутри у двери стояли три банкомата. Санада даже не взглянул на них и направился прямо к стойке. Дама за ней смотрела с любопытством - должно быть, у них не так много старшеклассников. На ней был кардиган поверх униформы - здесь явно было слишком холодно.
— Я хотел бы внести наличные, — сказал он.
Какие? Ему протянули бланк, и Санада провёл по нему ручкой, вернув его вместе с синей сберкнижкой. Я была странно впечатлена - какой подросток носит с собой сберкнижку? Ни в одном уголке этого мира не было сберкнижки на имя Второй Айкавы.
— Я приму ваши монеты, — сказала клерк.
Санада посмотрел на меня, жестом предлагая открыть портфель.
Я так и сделала и осознала нечто важное. Я не могла просто передать им ржавую банку из Диснея.
Когда я попыталась высыпать её в продуктовый пакет, она сразу раскусила меня и сказала: «Можно и так». Уверена, я покраснела. Она взяла пакет и банку, не моргнув глазом, и исчезла в задней комнате.
Вскоре я услышала громкий грохочущий звук, который не понимала.
Что происходило? Она пересыпала монеты во что-то? Раздавался также жужжащий механический звук.
— Там полтергейст? — прошептала я.
Санада подслушал меня и рассмеялся.
Затем дама вернулась, держа пустую жестяную банку.
— Что нам с этим делать?
Я была уверена, что Сунао больше не помнила о её существовании.
— Эм, я заберу её, — сказала я.
Мне не подходило выбрасывать её вещи, хотя. Придётся вернуть её на полку, когда вернусь домой.
Я попросила их позаботиться о продуктовом пакете; затем я посмотрела на Санаду.
— Они положили их на мой счёт, так что давай снимем их, — сказал он. Я удивлённо моргнула, и он скорчил гримасу. — Прости, есть комиссия, если просто обменять на наличные. Решил, что так лучше.
Я наконец поняла, что он имел в виду под «внесением наличных» и что это был за звук. С монетами на счету Санады мы теперь могли снять бумажные деньги.
— Не извиняйся, — сказала я. — Спасибо.
Он видел, что я с весом, и пытался помочь.
Мы подошли к банкомату, и он открыл свою сберкнижку и вставил её в аппарат. В результате получилась общая сумма в 198 750 иен. Такова была сумма моих заработков с первого класса до второго года старшей школы.
Это были большие деньги для ученика. Санада протянул мне пачку купюр, и я припрятала их во внутренний карман портфеля, лишь наполовину закрыв молнию.
Несколько десятков купюр вместо монет. Это было так легко, словно перья, и я начала беспокоиться, что клерк сняла немного сверху.
— Она ничего не взяла, — сказал Санада.
Сначала полтергейсты, а теперь чтение мыслей?
— Если бы я работал в банке, я бы не воровал у вечно безденежных студентов, — объяснил он.
Я заметила, как дама за стойкой бросила на нас выразительный взгляд.
— Д-давай пойдём, — выпалила я, и Санада последовал за мной к выходу, посмеиваясь.
— Следующая остановка, зоопарк Нихондайра.
— А?
— От станции Хигаси-Сидзуока есть автобус, который идёт прямо к зоопарку.
Я беззвучно несколько раз проговорила про себя слова «зоопарк Нихондайра».
Ещё в детском саду Сунао ездила туда с семьёй. Он был прикреплён к маленькому парку развлечений, и несколько лет назад его капитально отремонтировали, что сделало его much более популярным местом.
Станция Хигаси-Сидзуока была следующей после станции Сидзуока, около десяти минут езды на поезде от нашего местоположения.
— Тебя это устраивает? — спросил он.
Должно быть, он искал, как туда добраться, пока стоял под деревом. Он изо всех сил старался осуществить мою мечту сходить в зоопарк. Одно это посылало радостный ветерок в моё сердце.
— Вполне. Вполне устраивает.
Вполне отлично. Лучше, чем отлично.
Я купила билет туда-обратно в автомате у входа на станцию. Санада использовал свою карту. На платформе мы каждый купили по напитку 500 мл в торговом автомате. Мы оба выбрали чай - я взяла Сокэмбитя, а Санада — ячменный чай. Маленький писк торгового автомата был очарователен.
Мы сели на главную линию Токайдо. Её серые вагоны с оранжевыми полосами подъехали к станции, пока жара продолжала давить на нас.
Я впрыгнула в вагон поезда, чувствуя, что могу улететь.
Его слегка кондиционированный интерьер вернул нас к жизни. Свободных мест было множество. Мы делили вагон со сгорбленной старушкой, стариком с газетой и студентом, клевавшим носом. Мы сели вместе на пустую скамью, окутанные непробиваемой завесой.
Хотя мы не планировали, мы открыли бутылки синхронно. Санада сделал большой глоток, его кадык двигался, и осушил половину бутылки за один раз. Утолив жажду, он снова взялся за телефон.
— Если поезд прибудет по расписанию, через пять минут будет автобус. Нам просто нужно успеть на него.
— Вау. Ты профессионал в этом.
Санада замер.
Может, я неудачно сформулировала. Как бы перефразировать, чтобы он понял?
— Я просто… была впечатлена.
Я возмущалась ограниченностью своего словарного запаса. Я не была квалифицирована быть президентом Литературного клуба.
Вагон поезда трясся. Кач-хлюп, кач-хлюп. Окно напротив нас было длинным и широким. Вид за окном проносился быстрее, чем я когда-либо видела на велосипеде, но я всё ещё могла разглядеть каждый дом и вывеску магазина.
Я увидела кого-то, толкающего коляску вдоль путей. Её козырёк был раскрыт, так что я не могла разглядеть лицо ребёнка.
— Я просто… никогда раньше никуда не ходил один с девушкой, — сказал он.
Я оторвала взгляд от окна и повернулась к нему.
Он держался одной рукой за поручень и был отвернувшись от меня. Уши, выглядывавшие из-под его чёрных волос, были красными. Мне захотелось ткнуть его потный затылок. Санада снова пах мылом. Но если бы я села ближе, уверена, я бы почувствовала запах его пота.
— Для меня тоже первый раз идти куда-то с парнем, — сказала я.
Он выдохнул в ответ, словно продолжение своего румянца.
Всё это было для меня в новинку - прогуливать уроки, рогатые рули, внутренность банка, покупка билета до станции Хигаси-Сидзуока.
Я не знала, что ещё сказать. Я хотела найти момент, чтобы спросить его мысли о «Кокоро», но сейчас казалось не тем временем.
Поезд начал замедляться, и проносящийся пейзаж перешёл в замедленный режим. Мы уже были у цели.
Мы спустились по лестнице к южным воротам, где нашли автобусную остановку с логотипом медведя. Казалось, она манит нас, и моё сердце взлетело.
— Вон автобус, — сказал Санада, указывая.
Синий автобус, покрытый наклейками с животными, мчался к нам словно ветер. Мне пришлось подавить желание помахать водителю.
Когда он остановился, кроме нас села только семья с детьми. Вероятно, это было типично для буднего утра.
Вскоре пришло время автобусу отправляться снова, и прозвучало объявление. Мы тронулись, и автобус поехал по незнакомым дорогам.
Мы сели на скамейку, рассчитанную на двоих. Санаде пришлось втиснуться, и его колени вскоре столкнулись с моими. Я сделала вид, что не заметила, уставившись в окно.
— Здесь так много магазинов, которых я не знаю, — сказала я.
— Ты никогда не слышала о Макдональдсе?
— Я не про него!
Я протянула руку сквозь его чёлку и ткнула его в лоб. Санада рассмеялся.
Пряча свой слегка онемевший указательный палец в другой ладони, я пыталась сохранять хладнокровие. У него был очень твёрдый лоб.
Автобус остановился, и первым выпрыгнул трёхлетний мальчик. Он неуверенно стоял на ногах, и его молодая мать побежала за ним.
Мы последовали за ними на расстоянии до кассы.
— Ты бывал здесь раньше, Санада? — спросила я.
Пауза.
— Можно сказать, что да.
Странный ответ. Он приезжал сюда с девушкой и не хотел говорить? Но он только что сказал мне, что никогда никуда не ходил с девушкой, и я не думала, что он лжёт.
— А ты? — спросил он.
— Эм… нет, не совсем.
Строго говоря, Сунао бывала. Но я - никогда.
Как только ребёнок и его мать ушли, мы остались единственными в очереди у кассы.
Общие билеты (для старшеклассников и старше) стоили 620 иен. Санада поговорил с сотрудником внутри и показал два пальца. Они, казалось, не смутились нашими униформами. Другие школы уже были на летних каникулах. Даже у нас была только утренняя церемония закрытия. После этого они раздадут табели и отпустят учеников домой к полудню.
— Два билета, пожалуйста.
Я заковыляла с портфелем, и Санада взглянул на меня.
— Я заплачу, — сказал он.
— Нет, у меня ещё есть 197 850 иен!
Билет на поезд стоил 400, а напиток - 150. Проезд на автобусе был всего 350. У меня ещё оставалось много денег. Не было почти ничего, что я не могла бы покрыть - я могла бы даже купить кучу вентиляторов.
— Тебе, наверное, не стоит это выкрикивать.
— Верно. Не буду.
Мы каждый положили купюры и монеты на лоток.
Взамен мы получили два билета, каждый с разным фото животного. На одном была малая панда, на другом - полярная сова.
— Какой хочешь? — спросил он.
— Малую панду!
Мне придётся использовать этот билет как закладку. Каждый раз, открывая книгу, я буду ярко вспоминать сегодняшнюю поездку.
Девушка за стойкой улыбнулась и сказала: «Хорошо повеселитесь!» Я подумала, что она приняла нас за пару. Но она не спросила, так что мы не могли это отрицать.
Я взглянула на Санаду, но он воспринимал это спокойно. Меня это немного задело.
Когда мы прошли через главные ворота, появилась женщина в униформе сотрудника.
— Добрый день! — сказала она.
Мы ответили на приветствие. Сегодня много разных женщин улыбались мне.
— Добро пожаловать в зоопарк Нихондайра. Не хотите памятное фото?
— Что это? — спросила я.
Она вспыхнула очень профессиональной улыбкой.
— Мы фотографируем вас на фоне, в шапке животного. Вы получите маленькую версию бесплатно, а фотографии полного размера доступны за небольшую плату.
Я увидела, что Санада хмурится, так что я обдумала это как следует.
— Мы должны! — заключила я.
Он всё ещё казался неохотным, пока мы убирали вещи в зону для багажа, но он знал, что я в восторге, так что промолчал. Пользуясь его щедростью, я сосредоточилась на выборе шапки.
— О нет, все выглядят хорошо!
Пока моя голова вертелась туда-сюда, он просто сказал:
— Эта тебе больше всего подходит.
Вопрос был решён - я схватила шапку малой панды, которую он предложил, а Санада выбрал для себя полярного медведя.
Я надела шапку. Она уже поработала, и мех был немного смят там, где он спускался на мои уши.
Смирившись с судьбой, Санада надел свою шапку полярного медведя. Я не могла удержаться от того, чтобы подразнить его.
— Это так мило! — сказала я.
— Тсс.
Он нахмурился, но круглые чёрные глаза полярного медведя не содержали и намёка на свирепость. Мы взглянули друг на друга и громко рассмеялись.
Фон был с нарисованными мультяшными полярными медведями, малыми пандами и кошачьими лемурами. Первые двое, казалось, были звёздами зоопарка Нихондайра.
Мы вышли перед фоном, и женщина с большой чёрной камерой помахала нам, всё время улыбаясь. Это была не та женщина, что уговорила нас, а другая, с каштановыми волосами.
— Хорошо, улыбайтесь шире! Очень мило! О, молодой человек, ты можешь лучше!
— Э, точно.
Санада звучал так напряжённо. Даже не глядя, я могла представить его выражение лица, и это заставляло меня хихикать.
— Встаньте немного ближе! — крикнула женщина.
Внезапно я не могла больше смеяться. Мы с Санадой неловко сократили дистанцию, но женщина продолжала:
— Ближе! Ближе!
Я жалела, что не использовала больше антиперспиранта.
— Что чёрно-белое и красное повсюду?
— Малая панда!
Нас заранее научили этому ответу - и сказали поднять руки к лицам, словно мы собираемся наброситься.
Поза была довольно смущающей, и я думала, Санада будет упираться, но к моему удивлению, он отдался полностью. Он на самом деле крикнул: «Малая панда!» даже громче, чем я. Должно быть, он решил, что будет хуже, если придётся переделывать, и полностью вжился в роль.
Они показали нам крошечные бесплатные фотографии. Это были не просто фото - они были оформлены как газетная статья, с заголовком: «Редкие звери замечены!» Мы с Санадой были теми самыми зверями - и в тексте статьи было много информации о обоих существах.
Было здорово, но это было также в чёрно-белом цвете; я не могла разобрать выражение лица Санады. Мне нужно было получить это в цвете.
— Фотографии полного размера с подложкой - по тысяче иен каждая, — сказала нам женщина.
— Я возьму одну, пожалуйста! — сказала я.
Сегодня я была при деньгах и полна решимости купить всё, что захочу.
Фотография напечаталась, и, как я и надеялась, Санада был ярко-красным, его улыбка напряжённой - но моё лицо было краснее, чем я ожидала. А-а-ах!
Я неловко приняла фотографию. Санада наблюдал, разинув рот. Приобрести этот унизительный портрет было одно, но повесить его в доме не было никакой возможности. А это означало…
— Давай повесим её в клубной комнате.
— Э, — Санада звучал так, словно у него кость застряла в горле. — Правда?
— Нет?
— Я не против, просто… — Он казался очень скептичным. И это снова заставило меня хихикать.
Сразу у входа было большое сооружение с вывеской «ДОМ МАЛОЙ ПАНДЫ» - очень буквально. Там были крытые и уличные вольеры. Любопытная, я осмотрелась и скоро нашла то, что искала.
— Смотри! — сказала я. — Малая панда! Настоящая!
Уличная зона была с деревьями и беседкой, и с одной стороны собралась небольшая толпа. Все наблюдали за очаровательным существом, пока оно ходило по ветке дерева.
У него были белые уши, обрамляющие маскообразное лицо, и глаза-пуговки. Тело было круглым и приятным, хвост длинным и пушистым. И острые когти!
— О-о-ох!
Милый. Такой милый. Как живая плюшевая игрушка!
Малая панда взглянула на детей, суетящихся вокруг, и решила проигнорировать их, вместо этого побежав своими маленькими лапками в прозрачную трубу.
Труба вела к внутренней экспозиции, и толпа последовала за ней внутрь, с сердцами в глазах. Я уже собиралась последовать за ними, когда…
— О, там ещё одна!
Оказалось, их было больше одной.
Вторая малая панда была под беседкой, в тени - с закрытыми глазами, лежа на спине.
— Они милые даже когда спят!
Малые панды, вероятно, были милыми, что бы они ни делали. Ели, спали, даже испражнялись…
— Как маленький ребёнок, — прошептал Санада.
— Верно? Они такие милые, но, наверное, уже взрослые.
Почему он так на меня посмотрел?
— Ты не будешь фотографировать? — спросил он.
— Нет.
У меня был с собой телефон, но он был не мой. Я просто одалживала телефон Сунао.
Её родители купили ей телефон на весенних каникулах в третьем классе средней школы. Как бы я ни умоляла, она никогда не позволяла мне прикасаться к нему.
Но пока я подменяла её, одноклассник спросил мои контакты, и я не знала, что делать. После этого она нехотя разрешила мне носить её телефон с собой.
Когда Сунао прикладывала указательный палец к экрану, он разблокировался. То же самое происходило и со мной.
— Мне не нужно, — сказала я. — Я вожгу их образ в свои сетчатки!
— Ты точно любишь малых панд.
Разговаривать ни о чём было так весело. Было ещё веселее, когда перед нами катались малые панды.
— Я хочу остаться здесь навсегда, — сказала я.
Я не хотела покидать малых панд ни на секунду.
Санада посмотрел на карту, которую выдали у ворот.
— Уверена? Рядом есть пингвины.
— А?
— И ещё там есть полярные медведи.
— Полярные медведи! — Зоопарки полны искушений. — Мы можем зайти к малым пандам ещё раз на обратном пути?
— Конечно.
Разрывая сердце, я решила уйти. Я знала глубоко внутри, что малые панды никуда не денутся.
Мы перешли к пингвинам, террариуму и экспозиции ночных животных.
Интерьеры были much больше, чем казалось, и я постоянно оборачивалась, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Санада замечал каждый раз и спрашивал: «Что такое?» - заставляя меня вопить: «Ничего!» Санада был грубоват, но внимателен.
Мы устали от всей ходьбы чуть после полудня и сделали перерыв в зоне отдыха с треугольной крышей.
Это место тоже было довольно пустым. Смеющиеся дети за двумя столиками выглядели знакомо. Они играли с морскими свинками в контактном зоопарке.
Мы с Санадой провели время с цыплятами. Они забирались прямо на наши руки, целая гора их. Они очень полюбили Санаду и дрались, чтобы забраться на его руки, отталкивая друг друга.
Женщина-сотрудник разогнала их, сказав: «Мы не хотим, чтобы они поранились». После этого осталось только два цыплёнка, стоящих триумфально на ладонях Санады.
— Почему бы вам не сделать для них гнездо? — предложила она.
— Попробую. — Он серьёзно кивнул.
Он осторожно сложил ладони лодочкой, и цыплята, поглощая его тепло, уснули. Они лежали там, без сознания, картина милоты.
— Они такие тёплые, — сказал Санада, его губы растянулись в улыбке.
Я сожалела, что не смогла запечатлеть этот момент на фотографии, но была вне себя от радости, что только мне довелось это увидеть.
Я никогда не спала в кровати. Но я не сказала ему, как сильно я завидую тем цыплятам.
— Что будешь? — спросил меня Санада. Над автоматом с талонами на еду висело большое меню. — Карри с полярным медведем - их фирменное блюдо. А ещё рагу с капибарой. То, как горка риса сидит в рагу, делает его похожим на капибару, купающуюся в горячем источнике.
Помогите!
— О нет! Они слишком милые, чтобы их есть! Я возьму соевый рамен.
— Тогда я возьму карри с полярным медведем.
— Я передумала!
Я не могла устоять и заказала рагу с капибарой, а Санада взял карри с полярным медведем.
Вкус был так себе, но выглядели они потрясающе.
После я посетила туалет, затем поискала Санаду. Я нашла его сидящим сгорбившимся на скамейке.
— Санада. — Он быстро выпрямился, но я могла сказать, что он массировал свою правую лодыжку. — Болит?
— Всё в порядке. — Его голос был плоским. Вынужденным.
— Прости, я заставляла тебя ходить повсюду.
Я села рядом с ним, и он почесал щёку.
— Я сам хотел прийти.
Он никогда не злился на подобные вещи. Вместо этого он просто казался в затруднении. Я чувствовала беспокойство, словно должна была сказать что-то ещё.
— Можно спросить? — Глаза Санады повернулись ко мне, но он ничего не сказал. — Правда, что это сделали старшие парни?
Его глаза расширились. Может, он удивился, потому что я раньше избегала этой темы.
— Это не я пострадал, — сказал он.
Что это значит?
Я не могла заставить себя копать глубже. У меня не хватило смелости.
Санада, казалось, неправильно истолковал моё молчание и сказал:
— Там ещё много чего посмотреть.
Я подняла взгляд, и он снова развернул карту, словно ничего не произошло.
Купол фламинго. Экспозиция орангутанов. Мы ещё не видели полярных медведей. Санада терпел свою боль, чтобы исполнить моё желание. Почему он был так добр?
— Мне достаточно, — сказала я. — Пойдём.
— Разве ты не хочешь снова увидеть малых панд?
— Ты помнил об этом?
— Ты так волновалась, как я мог забыть?
Я хотела их видеть. Но больше того, я не хотела, чтобы он страдал ещё ради меня.
— Нет, пойдём.
— Ты говорила, что хочешь остаться с малыми пандами навсегда.
Я хотела.
Я хотела, но это было не совсем правдой.
Тот, с кем я на самом деле хотела остаться, это…
— Мы можем приехать снова, — сказала я, заставив его замолчать.
Он удивился? Или он уловил дрожь в моём голосе?
Я не хотела плакать. Я не буду.
Копии не плачут, если им не прикажут.
— Давай вернёмся как-нибудь в другой день, хорошо? — сказала я, улыбаясь и протягивая руку.
Уверена, моя улыбка выглядела напряжённой. Я чувствовала, как слеза пытается вырваться из уголка глаза, и когда я вздохнула, задняя часть носа защекотала. Мои брови ползли к центру лба.
— Спасибо, что привёз меня сюда. Это самое веселье, что у меня когда-либо было.
О, вот оно. Беспокойство, которое я чувствовала, утихло. Это то, что я хотела сказать ему.
Я бы никогда сама не додумалась прогулять школу. Я была всего лишь заменой Сунао.
Но Санада увёл меня далеко. Не только до станции у моего дома, но до станции Сидзуока, и дальше до Хигаси-Сидзуоки, затем на автобус и до самого зоопарка.
И это был не только зоопарк. Я могла пойти куда угодно.
Он научил меня этому, и я хотела поблагодарить его.
Думаю, он понял. Санада начал отводить взгляд, затем остановился. Его рука поднялась, замерла у щеки, и затем…
…он широко улыбнулся.
— Спасибо тебе, — сказал он.
Я тоже расплылась в улыбке.
Впервые я взяла его за руку. Она была больше, чем я представляла. Она была костистой, а кожа толстой. И он был тёплым.
Я была так рада, что Сунао не получает мои воспоминания. Я не хотела делиться этим нежным моментом ни с кем другим.
Мы вернулись тем же путём, которым пришли.
Мы сели на автобус, затем на поезд, и вскоре мы были на станции ближе всего к моему дому.
Сейчас было пять часов. Жара наконец начинала смягчаться, и ветерок был приятным.
Санаде нужно было вернуться в сторону школы, чтобы вернуть велосипед друга. Друг жил в пятнадцати минутах ходьбы от школы, так что он просто ушёл домой пешком и сказал Санаде привезти велосипед к его дому.
Мы всё это время держались за руки, и только сейчас мы вспомнили, что нужно отпустить.
— Тогда я поехал, — сказал он, снова садясь на велосипед. Он начал делать рогатый руль крутым.
— Езжай аккуратно, — сказала я.
Никто из нас не сказал «прощай». Я смотрела, как он уезжает.
Я забрала велосипед Сунао с незнакомого места, где оставила его ждать, и отвезла домой. Улыбка промелькнула на моём лице, когда я проезжала мимо банка. Сегодня во мне что-то изменилось.
Я всегда хотела что-то своё.
198 750 иен превратились в 195 370 иен. Те пятидесятиеновые монеты, которые я отчаянно собирала, не пропали даром. Я чистила ванну, складывала бельё и пылесосила коридор - всё ради сегодняшнего дня.
Мне пришлось проверить, всё ли ещё мои ноги касаются земли. Я чувствовала себя такой лёгкой, что думала, могу стать воздушным шаром и улететь.
Может, и стоит.
Но я хотела снова посетить зоопарк. Я хотела пойти и в другие места.
Колёса велосипеда жужжали в такт моим шагам, словно наслаждаясь моим хорошим настроением.
Я распахнула входную дверь - и обнаружила Сунао, стоящую там в пижаме.
— Сунао?
Я никогда не говорила: «Я дома!» Я знала, что никто никогда не ответит.
Сунао тоже никогда раньше не ждала меня у двери. Но один взгляд на её лицо сказал мне, что она вышла из своей комнаты не для того, чтобы поприветствовать меня. Она явно стояла там часами.
Это рискованно, Сунао. Что, если бы мама или папа вернулись домой? Я попыталась сказать это, но слова не складывались.
Это определённо было не время для непринуждённого приветствия. Сунао смотрела на меня сверху вниз. Я была в лоферах, а она — босиком. Её большие пальцы на ногах были длиннее указательных. Естественно, у меня было так же.
— Ты прогуляла школу, — сказала она.
Как она узнала?
— Ричан звонила на стационарный телефон, — продолжила она, прежде чем я успела спросить.
Она, должно быть, заметила, что нас с Санадой нет в спортзале, и начала волноваться.
Она была близкой младшей одноклассницей. Подругой Сунао.
— Прости, — сказала я.
Сунао закусила губу.
Я не знала, как это понять. Какая эмоция это представляла? Я никогда так не кусала губу.
У нас было одно лицо, одна фигура, один голос. Но для меня, Второй, Сунао Айкава всегда будет оригиналом.
— Прекрати, — сказала она.
Прекратить?
Прекратить что?
— Пожалуйста, позволь мне жить моей жизнью.
Что говорила Сунао?
— Верни её мне, пожалуйста!
— Не надо! — я прервала её, боясь услышать, что будет дальше.
Мои руки тряслись, губы дрожали. Каким-то образом мне удалось сложить слова.
— Я ничего не взяла. Ни единой вещи.
Я никогда не крала ничего у Сунао.
Ни одной еды, ни одного полдника, ни куриных наггетсов, которые она стащила с тарелки отца, когда врач велел ему сократить жареную пищу. Ни одного из тех снов, которыми она наслаждалась на руках у матери.
У меня никогда ничего не было. Мне нечего было у неё красть.
В отличие от Сунао, у меня никогда ничего не было!
— Что я сделала? — спросила я.
— Ты существуешь!
И всё?
Это ты зовёшь меня! Это ты используешь меня!
Но Сунао смотрела на меня, как на таракана, пробравшегося в её комнату.
— Ты всего лишь копия!
Эти слова давили на моё сердце, как леденящий свинец.
Они ранили больнее, чем если бы моё тело изрезали в клочья. Но для неё это был просто факт.
Ты всего лишь копия. Просто копия. Ничего больше.
Я никогда не смогу стать Сунао Айкавой.
Я всегда это знала.
Сунао тоже это знала.
— Просто уходи! — крикнула она.
— Сунао.
— Больше никогда не появляйся!
— Сун…
И так же, как всегда, я услышала, как исчезаю из существования.
Обновлено: 18.01.2026