– Как нет?! Вы хоть понимаете что слу..! Вы хоть понимаете, что я с вами сделаю?!
Городской лорд пребывал в ярости, он был уверен, что это не единственная плохая новость на этом. Сначала пришёл приказ о рекрутской мобилизации, когда боеспособных мужчин едва хватало на обеспечение безопасности вверенной ему территории, когда за последние сезоны состав городской стражи и дорожных патрулей потерял около 40%, следом его секретная покупка, случайно или нет, была потеряна, а близлежащие поселения вырезаны нежданным набегом гьидиров, потом, когда диверсанты были обнаружены и пойманы не без помощи кстати прибывшего гостя, его пытались убить, а сегодня и вовсе нагло отравить, причём к этому причастны его же слуги! Что же затем?!
– Дорогой, ты не видел Кэйтэллин? А? Что случилось?
Супруга лорда сразу поняла по выражению его лица, что у мужа, а значит и у неё, неприятности. Она не присутствовала на этом приёме пищи.
– Ничего, дорогая, предоставь это мне.
Обеспокоенная жена осталась стоять там же, когда Вельмард отчитывал капитана караула. Конечно же, никто не видел у замка алхимика или кого-то ещё. Это продолжалось до тех пор, пока подошедший стражник не отчитался о прибытии упоминаемого лица. Делавший задумчивое лицо Энай в наступившей паузе вставил своё замечание:
– Даже если они говорят, что не видели его, он – знакомое лицо, которое несколько больших циклов живёт во внутреннем городе. Знакомые с ним стражники легко могли подсознательно упустить его из виду, а следовательно не помнить о его присутствии или том, что он делал. Это действительно может быть. В любом случае мы не должны проявлять наши подозрения, если он узнает о них, то единственным способом, как он мог это сделать, будет узнать от тех, кто присутствует в этой комнате, если, конечно, здесь нигде нет потайных мест, откуда можно было бы подслушать.
Наступила тишина. Можно было бы подумать, что присутствующие прислушивались к каждым дыханию и шороху, пытаясь найти незримого шпиона, прятавшегося в тенях комнаты.
Или, может быть, они просто пытались переварить услышанное.
Спустя какое-то время, словно в подтверждение высказался капитан караула, неуверенно, но звучно:
– А что, звучит разумно.
Энаю вдруг захотелось хлопнуть себя по лицу.
Вельмард, отойдя от ведомых и неведомых дум, скомандовал всем держать язык за зубами и пригласить алхимик в гостевой зал и сам же отправился туда. Энай поспешил скрыться под предлогом продолжения расследования и сокрытия себя и своих доводов как их козыря в разоблачении заговора, направляясь в одну из комнат для слуг. Зайдя в неё, он обнаружил прячущееся под кроватью обложенное одеялами нечто.
Комната была простой и... старой. Простенький ковёр почти на весь пол, который удивил парня своим существованием: плетение ковров – процесс затратный больше в плане времени и мастерства даже, нежели ресурсов, потому до появления ткацких станков ковры были дорогими и показывали статус владельца, как гобелены; бурый платяной шкаф слева, рядом с такого же цвета дверью в соседнюю комнату; окно высоко над полом напротив двери, которое правильнее было бы именовать окошком, через которое мог пролезть исключительно свет, обклеенные какими-то листьями стены, кровать «королевского» размера, простые тумбочки тут и там, подсвечники на них со свечками. И всё это на двадцати пяти квадратах.
– Нашёл!– улыбнулся он и наклонился к полу.
– Как?– послышался тонкий невинный голос.
– Помимо того, что место под кроватью – самое очевидное место для пряток, и того, что куча свёрнутых одеял, скрывающих тебя, не делает тебя на самом деле незаметной, так как, по крайней мере, крайне подозрительно, что в комнате для слуг может быть такой беспорядок, ты даже не потрудилась убрать признаки того, что тут кто-то совсем недавно был. Ты не находишь странным, что кровать смята и расправлена в середине дня.
Вдумчивая тишина сперва была ответом.
– ...Пожалуй.
Вслед за этим согласием с шуршанием и резкими волнами одеяла из-под кровати выкатилась девочка лет 8-10. Секунду-другую она пялилась в пол, а потом посмотрела на гостя, словно он обещал ей интересную игру, а дал долю рабочего цикла безделья. Энаю же, как ни в чём не бывало, захотелось подшутить, пока ещё было время.
– Наряда не жалко? По полу кататься?
– Пол чистый,– недовольно пробурчала она.– Ковёр.
– Ковёр есть ковёр! Служанки одежду по чём зря стирают?!
Маленькая мелкая аристократка пропустила всё мимо ушей.
– Было скучно! Ты скучный!
– А ты скучно пряталась! Никакой фантазии и бездарное исполнение. Но всё ещё поправимо: я привлёк в нашу игру многих других и теперь мы, кстати, в одной команде. Я научу тебя правильно прятаться.
Всё это время, пока Энай говорил, он наблюдал за реакцией девочки, менявшейся каждую секунду. На удивление, это действительно выходило забавным. Это также заставляло его думать над тем, как сильно его сердце будет болеть в будущем. И как долго. И будет ли болеть вообще.
Отбросив забавы, пока большая часть замковой стражи была оттянута от всех обычных маршрутов патрулирования, он велел девочке переодеться в приготовленную им менее привлекающую внимание одежду, которую пронёс в эту комнату заранее, так как знал, что в те редкие разы, когда ей позволено играть в прятки, она часто прячется именно здесь, из пробных игр в то время, пока он находится в замке, разумеется до того, как стала очевидна опасность нападений как внешними, так и внутренними агентами.
У замкнутой в обществе служанок, матери и иногда дочерей приближённых к семье лорда городских фигур не сформировались ещё устойчивые социальные нормы, потому раздеться до гола перед малознакомым мужчиной ей не причиняло какого-то дискомфорта. Также, было выяснено, что зачатки аристократического высокомерия в ней ещё не проросли, что дало возможность Энаю манипулировать её представлениями авторитетов, чтобы она могла глупо слушаться некоторых команд, имея достаточную простую мотивацию. Энай не объяснял как это поможет ей быть более незаметной в точности, упомянув только, что она и её одежда заметны, а переодеванием можно это исправить, также притворившись кем-то другим, менее заметным. Это утверждение было всё ещё в пределах того, чему она могла поверить, но что не могла до конца осмыслить в то же время.
Будь она немного постарше, его бы могли занять мысли о манипуляции нравственностью и воспитанием по Фрейду в более личном смысле, наверное к счастью он обнаружил, что не испытывает никакого сексуального влечения к этой доске пока что. Быть аморальным монстром именно в этом плане ему было и «западло», и вредно. Это бы только могло служить помехами в его здравых суждениях, выстраивании планов и расстановке приоритетов.
Он мог бы поиграть немного с псевдодомогательством тем не менее, но у него не было на это времени, кроме того, чтобы вынужденно помочь ей одеться с мыслью «Эти дворянские дети такие беспомощные...» и касаться её не вызывая какой бы то ни было реакции ни у кого из них. Всё было быстро закончено под полунедовольные звуки о собственной «слабости» в вопросе переодевания в незнакомые одежды от малышки и размышлениях о том, как сказывается даже ненаследственно полученный низший титул в этом мире на манеры этих титулополучателей и их наследников. Встав с корточек, Энай уже был готов делать ставку на то, что девочки её возраста титулом повыше, чьи родители получили свои по наследству, были бы в разы наглее и надменнее, что сделало бы его манипуляции не столь мирными.
Да, он готов был ради получения перед самим собой моральной дозволенности вытащить всю гниль из выблеванных зловонной утробой щенят и облить ею себя, чтобы преспокойно выпотрошить наружу их внутренности, срезать уши, выколоть глаза и вырезать языки для максимально яркого эффекта. В случае же с этой барышней можно было обойтись без таких изощрений японских авангардистов. Любое её «фи!» легко отбивалось его «фу!». Оглядев результат, он сказал девочке:
– Ну а теперь, пока они не закончили считать, надо спрятаться, да так, чтобы искали весь рабочий цикл! А лучше два. Ты как, со мной?
Парень, казалось, горел энтузиазмом, в голову хлестал адреналин.
Кэйтэллин, не долго думав, кивнула и пошла за ним в сторону двери.
Обновлено: 18.02.2026