Утро ворвалось в мою жизнь вместе с грохотом, от которого заложило уши.
Бам! Бам! Бам!
Кто-то лупил в дверь так, будто хотел выбить её вместе с петлями.
Я подскочил на топчане, едва не грохнувшись головой о стену. За окном едва брезжил рассвет, а в голове гудело так, словно я вчера не травы сушил, а квашню месил ногами.
Бам! Бам! Бам!
Открывай, кому сказано!
Я узнал этот голос. Скрипучий, наглый и уверенный в том, что ему всё должны.
Вчерашний дядька.
Твою ж дивизию, — прохрипел я, натягивая штаны. — Что ему ещё надо?
Я подошел к двери, отодвинул засов и тут же пожалел об этом.
На пороге стоял не один дядька. С ним были двое. Крепкие, рожи мятые, взгляды — как у собак, которые учуяли парное мясо.
О, очнулся, — осклабился дядька. — А я уж думал, ты там дуба дал.
Чего надо? — спросил я максимально спокойно, хотя внутри уже всё сжалось.
В прошлой жизни я убивал тварей пострашнее этих ублюдков. Но тогда у меня был меч, доспехи и годы тренировок. Сейчас у меня — тощие руки аптекаря и топчан за спиной.
Как чего? — дядька шагнул вперед, входя в лавку. — Должок пришел требовать.
Какой долг?
А ты забыл? Я тебя три дня выхаживал, травы перевел, силы потратил. Это знаешь сколько стоит?
Я молчал, прожигая его взглядом.
Он прошелся по лавке, брезгливо кривясь. Взял с полки пузырек, понюхал, скривился еще сильнее и бросил обратно.
Гнильё у тебя тут. Торговать нечем. Так что давай по-хорошему. Гони монету, и мы уйдем.
Сколько? — спросил я.
Сто золотых.
Я чуть не рассмеялся. Сто золотых — это цена хорошего дома в центре города. В этой лавке от силы медяков пятьдесят наберется, да и те под половицами.
Нет у меня ста золотых.
Дядька переглянулся со своими громилами.
Ну нет — так нет. Тогда лавка наша. А ты — в рабство. Отработаешь.
Он махнул рукой, и двое амбалов двинулись на меня.
Время будто замедлилось.
Я смотрел на них и видел не двух здоровых мужиков, а две ходячие проблемы. В прошлой жизни я бы разобрался с ними одной левой, не напрягаясь. Сейчас левая рука дрожала от слабости, а правая сжималась в кулак, который даже по физиономии толком не вмажет.
Но сдаваться я не привык.
Первый амбал шагнул ко мне, протягивая лапу, чтобы схватить за шкирку.
Я сделал шаг в сторону.
Один. Короткий. Ровно настолько, чтобы он пролетел мимо, потеряв равновесие.
В прошлой жизни меня учили лучшие мастера клинка. Тело забыло мышцы, но память движений осталась.
Амбал врезался головой в стеллаж. Пузырьки посыпались градом, зазвенели, разбиваясь.
Сука! — взревел второй и кинулся на меня, размахивая кулаками.
Я присел.
Кулак просвистел над головой.
Я ударил.
Коротко, резко, костяшками прямо в солнечное сплетение.
Амбал охнул, сложился пополам и рухнул на колени, хватая ртом воздух.
Дядька попятился к двери, выпучив глаза.
Ты... ты чего? А ну не подходи!
Я шагнул к нему.
Он вскрикнул и выскочил на улицу, забыв про своих подручных.
Я проводил его взглядом, потом перевел глаза на двух амбалов. Первый уже поднимался, потирая разбитую голову. Второй всё ещё стоял на коленях, пытаясь отдышаться.
Валите, — сказал я тихо. — Пока я не передумал.
Первый амбал зыркнул на меня злобно, но спорить не стал. Подхватил второго под руку и поволок к выходу.
Дверь захлопнулась.
Я выдохнул и сполз по стене на пол.
Руки тряслись. Колени подкашивались. В голове гудело так, будто внутри поселился пчелиный рой.
Это было глупо. Опасно. Самоубийственно.
Но это сработало.
Я сидел на полу, смотрел на разбитые пузырьки и улыбался.
Жить буду.
Минут через десять, когда сердце перестало выпрыгивать из груди, я встал и начал собирать осколки.
И тут снова забарабанили в дверь.
Да сколько можно! — рявкнул я, распахивая створку.
На пороге стоял Грым.
Перепуганный, взлохмаченный, с мешком за плечами. Увидев моё перекошенное лицо, он попятился.
Я не вовремя? — пискнул он.
Заходи, — буркнул я. — Только аккуратно, тут стекло.
Грым протиснулся внутрь, озираясь по сторонам.
А чего тут?.. — начал он и осекся, увидев разгром. — Ничего себе. Война уже сюда добралась?
Не твое дело, — отрезал я. — Что принес?
Он с готовностью скинул мешок на пол и начал выкладывать добычу.
Ночная фиалка — целый пучок, я еле нашел. Мухоморы — вон, целая куча. Еще какие-то синие цветы, не знаю, что это. И вот это.
Он вытащил что-то, завернутое в тряпку. Развернул.
Я присмотрелся и присвистнул.
Корень жизни. Самый настоящий. Толстый, сочный, с легким золотистым свечением.
Где взял?
На Северном болоте, — Грым почесал затылок. — Там его до фига. Только местные не ходят, боятся трясины. А я легкий, не проваливаюсь.
Я смотрел на корень и понимал, что вчера не ошибся в пацане.
Этот корень на рынке стоил золотой. Если не больше. А Грым принес его просто так, потому что я попросил приносить всё необычное.
Молодец, — сказал я искренне. — Очень вовремя.
Чего? — не понял он.
Я подошел к столу, взял вчерашний рецепт из Системы и пробежался глазами.
Корень жизни — одна щепотка. Замена на молодую крапиву — есть. Лепестки огненного цветка — есть замена на мухомор. Ночная фиалка — есть. Вода — налью из бочки.
Грым, — повернулся я к нему. — Хочешь увидеть чудо?
Он замер.
Какое чудо?
Как из мусора сделать деньги.
Я достал ступку, зажег свечу под котлом и начал работать.
Дальше был час чистой магии.
Я не колдовал в привычном смысле этого слова. Я просто смешивал ингредиенты в нужной последовательности, добавлял в нужный момент, следил за цветом и запахом.
Грым сидел в углу и смотрел на меня, как на бога.
Крапиву я ошпарил кипятком, чтобы убрать горечь. Мухоморы высушил над свечой, превратив в труху. Ночную фиалку растер в пыль. Корень жизни порезал тонкими ломтиками и бросил в кипяток ровно на три минуты — ни больше ни меньше.
Когда жидкость в котле приобрела ровный изумрудный оттенок, я выдохнул.
Готово.
Я разлил зелье по трем пустым пузырькам, которые нашел под столом. Жидкость переливалась, светилась изнутри слабым зеленоватым светом.
Держи, — протянул я один пузырек Грыму.
Он принял его дрожащими руками.
Это что?
Улучшенное зелье лечения. Эконом-версия. Затянет любую рану за час. Стоит на рынке сорок меди. Себестоимость — две.
Грым открыл рот.
Как? Там же корень жизни! Он дорогой!
Я кивнул на остатки корня на столе.
Его там — на два глотка. Остальное — крапива, мухоморы и ночная фиалка, которую местные считают сорняком. Секрет не в ингредиентах, Грым. Секрет в последовательности.
Он смотрел на пузырек так, будто держал в руках философский камень.
Я могу... попробовать?
Валяй.
Он откупорил пузырек, понюхал, поморщился и сделал маленький глоток.
Глаза у него полезли на лоб.
Ого. Щиплет. И... тепло пошло. По рукам. По ногам. Я... я вчера палец порезал, когда грибы собирал. Глубоко. До сих пор болит. А сейчас...
Он размотал тряпку на пальце. Я глянул — и правда, порез затягивался прямо на глазах. Края сходились, кожа розовела.
Грым поднял на меня абсолютно бешеные глаза.
Мы богаты, — сказал он севшим голосом. — Мы просто... охренеть как богаты.
Я усмехнулся.
Это только начало, Грым. Это только начало.
Я посмотрел на два оставшихся пузырька. На мешок с ингредиентами. На разгромленную лавку.
За дверью уже шумел город. Где-то далеко, на границе, уже рвались первые заклинания и лилась первая кровь.
Война только начиналась.
А вместе с ней начинался мой бизнес.
Давай-ка, — сказал я Грыму. — Сбегай на рынок. Продай один пузырек. Тихо, не светясь. И купи пустых бутылок. Много пустых бутылок.
Он кивнул, спрятал пузырек за пазуху и вылетел пулей.
Я остался один.
Подошел к окну, выглянул на улицу.
Солдаты уже строились в колонны. Женщины плакали, провожая мужей. Торговцы закрывали лавки. Кто-то, наоборот, открывал — торгуя амулетами и оберегами по тройной цене.
Я смотрел на это всё и чувствовал, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя.
В прошлой жизни я проиграл. Убил Короля Демонов, но погиб сам.
В этой жизни я не собирался погибать.
В этой жизни Король Демонов сам приползет ко мне на коленях.
Когда у него не останется солдат, потому что мои зелья будут дешевле его армии.
Когда у него не останется магов, потому что я скуплю все ингредиенты для маны.
Когда у него не останется еды, потому что я монополизирую поставки провизии.
Я усмехнулся своим мыслям.
Звучало безумно. Но в прошлой жизни я убил бога голыми руками. Что мне какой-то демон?
За окном загрохотало.
Я поднял глаза.
По небу, прямо над городом, пронеслась огромная тень. Дракон. Боевой дракон Империи. Чешуя черная, глаза горят красным, на спине — всадники в золотых доспехах.
Толпа внизу ахнула, кто-то упал на колени.
Я лишь покачал головой.
Красуются. Силы показывают.
Я знал, что будет через месяц, когда эти драконы начнут дохнуть от отравленных стрел демонов. Когда золотые доспехи почернеют от крови. Когда всадники будут молить о зельях, которых нет.
Но у них будут мои зелья.
Если, конечно, я успею.
Я закрыл окно, подошел к столу и снова взялся за ступку.
Работы было много.
Очень много.
Обновлено: 20.02.2026