Месяц пролетел как один день.
Я перестал считать пузырьки, перестал замечать смену дня и ночи. Работа, сон, еда, снова работа. Грым окреп, перестал ныть и научился толочь травы с закрытыми глазами. Филин больше не проверял — просто принимал готовую продукцию и кивал.
Пятьдесят пузырьков в день вошли в норму. Иногда я делал шестьдесят, иногда семьдесят — когда были силы. Лишнее уходило на склад, за это начисляли премию. К концу месяца у меня скопилось три золотых.
Для простого работяги — состояние. Для меня — мелочь.
Но дело было не в деньгах.
Я втихаря экспериментировал.
По ночам, когда цех затихал и все расходились по каморкам, я пробирался на склад и брал то, что не использовал при дневной работе. Странные травы, редкости, которые никто не трогал. Смешивал, пробовал, записывал результаты.
Система молчала. Ни табличек, ни подсказок. Видно, здесь, в столице, ее сигнал глушило что-то. Или она просто не хотела светиться.
Но я помнил рецепты из прошлой жизни. Сотни рецептов. И потихоньку, шаг за шагом, начинал их воспроизводить.
Самое сложное было с ингредиентами. Многое из того, что я знал, здесь просто не росло. Приходилось заменять, подбирать аналоги, экспериментировать.
К концу месяца у меня в тайнике лежало пять новых рецептов.
Зелье ночного зрения. Слабенькое, на полчаса, но работало.Мазь от ожогов. Лучше, чем у местных.Порошок для быстрого засыпания. Безвредный, просто сон без снов.И два боевых рецепта. Те, что я помнил с войны.
Их я никому не показывал. Даже Грыму.
Боевые зелья — это была другая лига. Ускорители, усилители, обезболивающие. То, что могло спасти жизнь в бою. Или отнять ее, если попадет не в те руки.
Я держал их в голове и ждал подходящего момента.
Однажды вечером в каморку постучали.
Я открыл. На пороге стоял Филин. Не один — с ним был человек в черном плаще с глубоким капюшоном.
— Собирайся, — сказал Филин. — Пойдешь с нами.
— Куда?
— Не твое дело. Собирайся.
Я посмотрел на Грыма. Тот сидел на койке, бледный.
— Он со мной?
— Нет. Он останется.
Я шагнул к порогу.
— Без него не пойду.
Человек в капюшоне поднял голову.
Я увидел лицо.
Старое, морщинистое, с глубокими шрамами на щеках. Глаза — мутные, почти белые. Слепой? Нет. Такие глаза бывают у тех, кто слишком долго смотрел в бездну.
— Тот самый, — сказал он голосом, скрипучим как несмазанная дверь. — Мальчик, который варит зелья из мухоморов.
— Я.
— Пойдем. Твой помощник подождет здесь. С ним ничего не случится.
Я колебался.
— Даю слово, — добавил старик. — Я не нарушаю слов.
Я кивнул Грыму.
— Сиди. Я вернусь.
Мы вышли.
Ночь была темная, безлунная. Филин вел нас через пустырь, потом по каким-то переулкам, потом снова по пустырям. Я потерял направление, но старался запоминать повороты.
Человек в капюшоне молчал. Только шаркал ногами по камням.
Наконец мы остановились у высокого здания с глухими стенами. Ни окон, ни дверей — только железная калитка, врезанная прямо в камень.
Старик постучал. Три раза, потом еще два.
Калитка открылась.
Внутри горел тусклый свет. Мы прошли по длинному коридору, спустились по лестнице в подвал. Здесь было сухо и тепло, пахло воском и старыми книгами.
Комната, куда нас привели, оказалась библиотекой. Тысячи книг на полках от пола до потолка. Стол посередине, на столе — раскрытый фолиант и горящая свеча.
За столом сидел человек.
Лет шестьдесят, лысый, с длинной седой бородой. Одет в простой балахон, на шее — тяжелая золотая цепь с гербом Гильдии.
— Садись, мальчик, — сказал он, не поднимая глаз от книги.
Я сел.
Старик в капюшоне и Филин остались у двери.
Человек за столом поднял голову.
Глаза у него были умные, цепкие. Такие глаза бывают у тех, кто привык видеть людей насквозь.
— Меня зовут Аргус, — сказал он. — Я глава столичного отделения Гильдии алхимиков.
Я кивнул.
— Ты знаешь, зачем тебя привели?
— Нет.
— Ты врешь. Ты знаешь. Ты всегда знаешь больше, чем говоришь.
Он встал, подошел ко мне. Обошел вокруг, разглядывая.
— Месяц назад ты появился в городе. Пришел с обозом беженцев из Торнвилля. До этого жил в лавке у дядьки, варил зелья. До этого — неизвестно. Никто не знает, кто ты, откуда, кто тебя учил.
Я молчал.
— Но ты варишь зелья, которых нет в наших реестрах. Используешь мухоморы, которые местные считают ядовитыми. Смешиваешь ночную фиалку с крапивой. Это не книжные рецепты. Это опыт. Большой опыт.
Он остановился напротив.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
— Не ври. Я спрашиваю — сколько тебе лет на самом деле?
Я посмотрел ему в глаза.
— Много. Очень много.
Аргус усмехнулся.
— Честный ответ. Редкость в наше время.
Он вернулся за стол.
— Мне плевать, кто ты. Мне важно, что ты умеешь. А умеешь ты много. Больше, чем любой мастер Гильдии. И я хочу это использовать.
— Война? — спросил я.
— Война, — кивнул он. — Демоны прорвали третью линию. Через месяц они будут у стен столицы. Имперская армия не готова. У них нет ни людей, ни оружия, ни зелий.
— А Гильдия?
— Гильдия работает на износ. Но мы не успеваем. Нам нужны новые рецепты. Дешевые, быстрые, массовые. То, что ты делаешь.
Я помолчал.
— И что вы предлагаете?
— Полную свободу. Лабораторию. Ингредиенты. Помощников. Ты будешь варить то, что считаешь нужным. Никто не будет лезть. За это — любые ресурсы, какие запросишь.
— А если откажусь?
Аргус вздохнул.
— Тогда ты останешься в своей каморке и будешь делать пятьдесят пузырьков в день до конца войны. А после войны... после войны мы решим, что с тобой делать.
Я понял. Выбор был невелик.
— Согласен, — сказал я.
Аргус кивнул.
— Умный мальчик. Завтра утром тебя проводят в новое место. Помощника можешь взять с собой.
Он встал.
— И еще, — добавил он, когда я уже шел к двери. — Ты не первый такой. За последние сто лет было трое. Люди, которые появлялись из ниоткуда и знали слишком много. Они все исчезли.
Я обернулся.
— Исчезли?
— Умерли. Кто-то от старости, кто-то от болезни, кто-то от меча. Но все они что-то оставили после себя. Рецепты, знания, открытия. Гильдия это хранит.
Он посмотрел на меня своими умными глазами.
— Надеюсь, ты проживешь дольше них.
Я вышел.
Старик в капюшоне ждал в коридоре.
— Пойдем, — сказал он. — Провожу.
Мы шли обратно молча.
Я думал о том, что сказал Аргус. Трое за сто лет. Люди, которые знали слишком много. Откуда они приходили? Из другого мира? Из другого времени? Как я?
И куда они исчезли?
Старик остановился у пустыря.
— Дальше сам. Не заблудишься?
— Не заблужусь.
Он повернулся уходить.
— Спасибо, — сказал я.
Он обернулся.
— За что?
— Что не убили.
Старик усмехнулся.
— Рано радуешься, мальчик. Гильдия не убивает тех, кто может приносить пользу. А ты можешь. Пока.
Он ушел в темноту.
Я пошел к складу.
Грым не спал. Сидел на койке, сжимая в руках ступку — видно, приготовился защищаться.
— Дядь! — рванулся он. — Ты живой!
— Живой, — я сел рядом. — Собирайся. Завтра переезжаем.
— Куда?
— В новое место. Хорошее. С лабораторией.
Грым смотрел на меня, раскрыв рот.
— Это как?
— Долго объяснять. Спи давай. Завтра трудный день.
Он лег, но я видел — не спит. Ворочается, вздыхает.
Я тоже не спал.
Смотрел в потолок и вспоминал.
Прошлая жизнь. Битвы, смерть, одиночество.
Нынешняя. Грым, подвал, зелья.
Что лучше? Не знаю.
Но выбирать не приходится.
Утром за нами пришли.
Тот же старик в капюшоне и двое молчаливых парней с дубинками на поясе.
— Вещи есть? — спросил старик.
Я показал на мешок.
— Больше ничего.
— Пошли.
Мы вышли.
Город просыпался. Торговцы открывали лавки, дети бежали в школу, женщины несли корзины с рынка. Жизнь.
Нас вели долго. Через центр, мимо дворцов и храмов, к восточной стене. Там, где начинались особняки знати.
Остановились у трехэтажного дома из белого камня. С колоннами, с лепниной, с коваными воротами.
— Здесь? — удивился Грым.
— Здесь, — кивнул старик.
Мы вошли.
Внутри пахло деревом и свежей краской. Светлые коридоры, ковры на полу, картины на стенах.
— Второй этаж, — сказал старик. — Весь ваш. Лаборатория, комната отдыха, спальня. На первом — охрана и слуги. Третий — склад.
Мы поднялись.
Лаборатория была огромной. Метров пятьдесят, залитая светом из окон. Новые столы, печи, котлы, дистилляторы. Тысячи склянок на полках. Мешки с ингредиентами в углу.
Грым замер на пороге.
— Ни фига себе...
Я прошелся, потрогал столы. Дорогое дерево, хорошая работа.
— Нравится? — спросил старик из-за спины.
— Очень.
— Тогда работайте. Заказы будут приходить каждый день. Что варить — решайте сами. Главное — чтобы хватало.
Он ушел.
Я повернулся к Грыму.
— Ну что, брат? Начинается новая жизнь.
Он улыбнулся.
— Начинается.
Я подошел к окну.
Внизу шумел город. Где-то далеко, за стенами, уже рвались снаряды.
Война приближалась.
А у нас была лаборатория, куча ингредиентов и полная свобода.
Осталось только не облажаться.
Обновлено: 20.02.2026