— Мама!
— Ты что, за дурака его держишь?
Дин Сяосян было и смешно, и досадно. Десять юаней? За таких крупных бычков? Любой, кто вырос в рыбацкой деревне, с пяти лет знает, что это грабёж.
— Ой!
— Думаешь, мать у тебя глупая?
— Была бы глупая, разве держала бы такой бизнес?
— Этот парень долго на тебя пялился. Я думала, он ради тебя цену скинет. А он развернулся и ушёл!
Чжан Ли покачала головой.
— Мама!
— Что ты такое говоришь?!
Дин Сяосян покраснела и сердито зыркнула на мать.
— Пф-ф!
— Никто у него эту рыбу не купит! Сейчас походит и вернётся как миленький!
Чжан Ли не обратила внимания на возмущение дочери и смотрела вслед Дахаю, пока тот не скрылся из виду.
Сяосян покачала головой. Мать слишком много о себе воображает. Никто не купит? Как же! Деревня хоть и у моря, бычков полно, но всё мелочь. А этот принёс отборных гигантов. Такую рыбу с руками оторвут. Можно про неё забыть.
***
Уйдя от прилавка Дин Сяосян, Чжао Дахай обошёл ещё несколько точек. В одном месте ему предложили двадцать три юаня за полкило «скопом». Цена не то чтобы заоблачная, но и не низкая. Подумав, он согласился. Весы показали двадцать пять цзиней и семь лянов (прим. пер.: 1 цзинь = 0,5 кг, 1 лян = 50 г). За вычетом веса сетки вышло 591 юань и 1 мао.
Дахай дважды пересчитал деньги, убедился, что всё верно, сунул их в карман, собрал свои вещи и пошёл прочь.
— Эй, босс!
— Подходите, посмотрите рыбу!
— Только сегодня утром привезли! Свежайшая, с малых лодок!
...
— Посмотрите на этого групера!
...
— Корюшка, вся как на подбор!
— Костей мало, мяса много. Жареная — просто объедение!
...
Чжан Ли и Дин Сяосян бойко зазывали покупателей, товар расходился быстро.
— Мам!
— Не видать тебе твоих бычков!
Сяосян, упаковывая рыбу для покупателя, заметила проходящего мимо Дахая. Ведро в его руке было лёгким — явно пустым.
— Эй!
— Братишка! Продал рыбу?
У Чжан Ли лицо вытянулось, но она выдавила улыбку и окликнула парня.
— Ага!
— Продал!
— По двадцать три. Оптом.
Чжао не ожидал, что она заговорит, но сразу понял: ей интересно, почём он сдал товар. Сначала хотел промолчать, но потом решил подыграть.
— Хорошая цена!
Чжан Ли кусала локти. Десять лет на рынке, цены знает наизусть. Бычков от полкило можно спокойно продавать по тридцать. Она видела: там были экземпляры и по килограмму, и даже по два. Взяв их по двадцать три, она бы легко заработала пару сотен сверху, а если сдать в ресторан — и того больше. И ведь рыба сама пришла к ней в руки! Всё жадность проклятая.
Дахай усмехнулся. Видно было, что её улыбка натянута.
— Дела ждут!
— Бывайте!
Он махнул рукой.
— Давай!
— Удачи!
— Будет рыба — неси ко мне! Дам хорошую цену! — крикнула она вслед, сохраняя мину.
Дахай кивнул и ушёл.
— Мам!
— Он же тебя специально поддел!
Дин Сяосян вытерла руки о фартук.
— Думаешь, я не поняла?
— Жалко!
— Упустили такую рыбу!
Чжан Ли вздохнула.
Сяосян рассмеялась. Её мать — самая ушлая торговка на рынке, но в этот раз жадность её подвела. Хотела урвать куш, а осталась ни с чем. Сама виновата.
***
Дахай похлопал по карману, где лежало почти шестьсот юаней.
Свернув в переулок, где торговали бакалеей и мясом, он купил мешок риса (25 кг), взвалил его на плечо. Затем взял пять кило свиной грудинки, масло, соль, соусы, уксус и несколько пакетов с семенами овощей. Напоследок купил немного мармелада из фиников и направился в деревню.
Тяжело?
Ни капельки!
Когда в кармане деньги, идёшь как по облакам, легко и быстро, словно ветер в спину дует.
***
Час дня.
Солнце палило нещадно.
Чжао Дахай вошёл во двор и громко крикнул бабушке, что вернулся.
Чжун Цуйхуа вышла из дома и, увидев его, нагруженного покупками, бросилась помогать.
— Бабушка!
— Вот мармелад из фиников. Попробуй.
Он отложил мешки и протянул пакет.
— Ох!
— Зачем тратился?
— Много ли тут трат?
— Твой внук заработал денег.
— Купить тебе вкусненького — святое дело.
— Ешь, пока свежий.
Он достал кусочек и вложил ей в руку.
— Хорошо! Хорошо!
— Съем!
— Всё съем!
Бабушка откусила маленький кусочек, и лицо её расплылось в улыбке.
Дахай зашёл на кухню, налил воды и вынес ей. Глаза у бабушки блестели — видно, за эти два года он заставил её сильно переживать.
— Бабушка.
— Ешь не спеша.
Сделав вид, что ничего не заметил, он вернулся на кухню. Рис был уже сварен и томился на печи. Он взял купленную грудинку, отрезал грамм двести пятьдесят, бросил в котёл и варил на сильном огне полчаса, пока мясо не стало мягким. Затем вынул, нарезал ломтиками, выложил на тарелку, раздавил пару зубчиков чеснока, полил соевым соусом. Наложил две миски риса и вынес во двор.
Положив кусок мяса бабушке в миску, он принялся за еду.
Голод!
Он был зверски голоден!
Палочки мелькали, как ковш экскаватора, он ел жадно, большими глотками.
Чжун Цуйхуа ела медленно, не сводя с внука счастливого взгляда.
После обеда Дахай рассказал, что выручил за рыбу почти шестьсот юаней. Хотел отдать деньги бабушке, но та отказалась: мол, тебе восемнадцать, ты глава семьи, сам и распоряжайся.
Отдохнув, он заметил, что уже пять вечера. Вспомнив слова бабушки о том, что в деревне наверняка кто-то ловит бычков, он решил проверить. Вышел со двора и направился к пирсу.
Закат.
Рыбацкие лодки, разбросанные по морю, купались в золотых лучах. Рыба выпрыгивала из воды — идиллическая картина.
Но Дахаю было не до красот. Шагая по пляжу, он вытянул шею, всматриваясь в рифы на востоке.
Люди! И не просто люди, а целая толпа. Издалека он насчитал с десяток черных точек. Бабушка была права.
Лицо его помрачнело. Вчера вечером он встретил Чжун Шичжу и других на пирсе. Те видели его улов. Слух разлетелся мгновенно. Он надеялся, что успеет ещё раз сходить на рыбалку, заработать, но теперь надежда рухнула. Столько народу, да наверняка сидят там со вчерашнего вечера. Выловили всё подчистую.
Мясо?
Даже бульона не осталось!
Ни крошки.
Дахай пошёл дальше, чтобы своими глазами оценить масштаб бедствия.
Обновлено: 20.02.2026