Глава 91 — Глава 91: «Хун Лин в гневе!»

Павильон Антиквариата! Во всем Городе Антиквариата только это заведение могло тягаться влиянием с Павильоном Драгоценностей. Владельца лавки звали Цянь, и имя его было весьма примечательным – Додо. Был он человеком тучным, а когда смеялся, глаза его превращались в узкие щелочки, придавая ему сходство с жизнерадостным Буддой Майтрейей. Стоило Чу Сюню и Хун Лин переступить порог Павильона Антиквариата, как один из подручных тут же поспешил внутрь, чтобы доложить Цянь Додо о гостях. Все здесь были соседями по улице, к тому же Хун Лин была личностью весьма известной, и большинство местных знало её в лицо. Вскоре слуга вернулся и пригласил Чу Сюня и Хун Лин пройти внутрь. Внутреннее убранство мало чем отличалось от Павильона Драгоценностей – за обычным фасадом скрывалось нечто гораздо более величественное. В этот момент Цянь Додо был занят: он расхваливал паре покупателей – мужчине и женщине – изящную вазу из молочно-белого фарфора, украшенную изображениями двух драконов. Заметив Хун Лин, он тут же расплылся в улыбке, превратившись в вылитого Будду; глаза его превратились в две тонкие ниточки. — Госпожа Хун Лин почтила мою скромную лавку своим присутствием! — Воскликнул он. — Какая честь для моего заведения! — Полно вам, господин Цянь, — Хун Лин вежливо кивнула и слегка улыбнулась. — У вас гости, не смею отвлекать. Занимайтесь делами! Цянь Додо виновато улыбнулся и предложил Чу Сюню и Хун Лин присесть, приказав слуге подать чай. Хоть он и улыбался, в голове его роились мысли о цели визита гостьи. Их заведения торговали антиквариатом на одной улице, и конкуренция делала их заклятыми врагами по определению. К счастью, оба были людьми мудрыми и старались не переходить друг другу дорогу, зарабатывая каждый своим талантом. С того самого момента, как вошла Хун Лин, мужчина из той пары буквально остолбенел. Он уставился на неё жадным, горящим взглядом, судорожно сглатывая слюну. Его спутнице это явно пришлось не по душе. Она, кажется, побаивалась мужчину и не решалась устроить сцену ему, поэтому сорвала злость на Цянь Додо: — Хозяин, мы будем сделку завершать или нет? Цянь Додо отогнал лишние мысли и снова нацепил подобострастную маску, хотя в душе чувствовал лишь презрение. Этот мужчина был его постоянным клиентом, выходцем из клана Ци города Гуцзян. Клан Ци считался старым и влиятельным семейством с огромными активами. Что же до женщины… Хоть она и не была обделена ни лицом, ни фигурой, Цянь видел её насквозь: либо модель без имени, либо актриса восемнадцатого разряда, а то и вовсе девица из элитного увеселительного заведения. Как говорится, всё познается в сравнении. Рядом с Хун Лин она проигрывала по всем статьям – и внешне, и статью, и харизмой; от её привлекательности не оставалось и следа. Неудивительно, что этот молодой господин из клана Ци напрочь забыл о чувствах своей спутницы, проявив к Хун Лин столь неприкрытый интерес. Цянь Додо взял в руки фарфоровую вазу: — Взгляните, молодой господин Ци. Эти два дракона на тулове… они словно сияют, готовые вот-вот унестись в облака. Работа великого мастера! А посмотрите на глазурь – безупречно белая, прозрачная, точно кристалл. Это вещь эпохи династии Тан. Согласно историческим записям, позже она попала в руки императора Цяньлуна, который пожаловал её Хэшэню. Когда же император Цзяцин конфисковал имущество Хэшэня, он лично отобрал эту вазу среди несметных сокровищ. Пройдя через множество рук, она оказалась в коллекции выдающегося деятеля времен Китайской Республики, после чего след её затерялся. И вот совсем недавно она всплыла вновь. Ваш покорный слуга выложил кругленькую сумму, чтобы заполучить её. Цянь Додо говорил взахлеб, брызгая слюной, а в его прищуренных глазах поблескивал лисий огонек хитрости. — А это что за трещина? — Молодой господин Ци с трудом отвел взгляд от Хун Лин. Высокомерно задрав подбородок, он ткнул пальцем в щербинку на горлышке вазы. Вел он себя слишком напыщенно, и любой здравомыслящий человек сразу бы понял, что он просто набивает себе цену. Цянь Додо невозмутимо улыбнулся: — Молодой господин Ци, вы, вероятно, не в курсе, но в этом и заключается так называемая красота несовершенства. Слишком идеальная вещь лишена души. Подумайте сами: этот предмет прошел сквозь сотни, тысячи лет и не разбился – разве это не чудо? Вы ведь искали подарок на юбилей почтенного старца Ци? Эта ваза подходит идеально. То, что она сохранилась до наших дней, символизирует долголетие и неувядаемую славу. Какой подарок может быть уместнее для господина Ци? Глаза мужчины радостно блеснули. Он хлопнул Цянь Додо по плечу и рассмеялся: — Сказано красиво! Беру. Упаковывай. — Будет исполнено! — Цянь Додо просиял. — Молодой господин Ци, вы так почтительны к старшим. У таких людей, как вы, поистине доброе сердце. Ци Лу явно наслаждался лестью; он улыбнулся так широко, что обнажились десны: — Почтительность к родителям – корень всех добродетелей! Уж такой я человек. — Совершенно верно, — поддакнул Цянь Додо. — Молодой господин Ци, с вас ровно двадцать миллионов. Двадцать миллионов юаней – для обычного человека сумма колоссальная. Но этот молодой господин Ци даже бровью не повел. Он небрежно махнул рукой, подтверждая покупку. Его взгляд снова скользнул к Хун Лин. Она вежливо улыбнулась – лишь из приличия, но Ци Лу ошибочно принял это за знак симпатии. В его представлении лучший способ покорить женщину умещался в одну фразу: «Трать сколько влезет». И этот метод еще ни разу его не подводил. Его взгляд стал липким и жарким. Оглядывая соблазнительную фигуру Хун Лин, он непроизвольно сглотнул, уже представляя, как эта красавица будет извиваться в его объятиях, и невольно осклабился. Его спутница перевела взгляд с него на Хун Лин. В её глазах вспыхнула жгучая ревность. Она холодно хмыкнула. Будучи всего лишь заурядной моделькой, она с трудом вцепилась в такого богача, и теперь её будущее зависело от того, насколько хорошо она ублажит своего покровителя этой ночью. Ради этого она изучила немало восточного кино «для взрослых» – там было всё: и связывание, и плетки, и свечи. Она даже успела попрактиковаться на стороне и была уверена, что сегодня доставит спонсору неземное блаженство. Но теперь её охватил страх, ведь мысли мужчины явно витали далеко от неё. Тем временем Цянь Додо принес упакованную вазу. Женщина поспешно и осторожно приняла её. Ци Лу же достал чековую книжку и размашистым почерком выписал чек на двадцать миллионов. — Молодой господин Ци, пойдемте! — Проворковала женщина, изо всех сил прижимаясь пышной грудью к его руке. Но тот, сравнив свою спутницу с обворожительной Хун Лин, внезапно потерял к первой всякий интерес. Хун Лин давно заметила его взгляды, но не придала им значения – почти у всех мужчин при виде неё загорались глаза. У всех, кроме Чу Сюня. — Простите, госпожа… — Ци Лу, не в силах сдержать внутренний жар, оттолкнул спутницу и зашагал к Хун Лин, стараясь сохранять благородный вид. — Меня зовут Ци Лу. Могу я надеяться на дружбу с вами? Хун Лин усмехнулась. Она прекрасно понимала, что у него на уме. Чувствуя отвращение, она, тем не менее, не подала виду: — Я ведь коллега господина Цяня. Если я заведу с вами дружбу, не получится ли так, что я переманиваю клиента? Об этом узнают в нашей Школе, и я стану посмешищем среди коллег. Лицо Ци Лу застыло. Он не нашелся, что ответить – Хун Лин пресекла разговор на корню. Его спутница сверлила Хун Лин взглядом, полным такой ненависти, словно та была её кровным врагом. Хун Лин почувствовала это и обернулась. Она на миг замерла, но, быстро сообразив, в чем дело, лишь улыбнулась, не став обращать внимания на девицу. — Господин Цянь, я слышала, у вас появилось несколько кусков первоклассного необработанного нефрита. Это правда? — Хун Лин сразу перешла к делу, чтобы не давать Цянь Додо повода для лишних подозрений. Тот заметно вздрогнул. Значит, она пришла за камнями. На душе у него полегчало. Если и был в этом Городе Антиквариата кто-то, кого он всерьез опасался, так это Хун Лин. Эта женщина была слишком хороша – и в делах, и в связях. — Да, есть несколько отличных образцов. Друг оставил на реализацию, — ответил Цянь Додо с улыбкой. — И какую цену вы за них заломите? — Полушутя спросила Хун Лин. — Только не слишком дорого, а то мне не по карману. Если сойдемся в цене, я бы хотела забрать всё. Купить всё было идеей Чу Сюня. Цянь Додо удивился, но лишних вопросов задавать не стал: — Сейчас принесу. Посмотрите сами, тогда и обсудим. Он ушел и через минуту вернулся с сундучком из сандалового дерева. Когда он открыл его, показались четыре куска полупрозрачного нефрита размером с кулак взрослого мужчины. Поверхность камней была грубой и матовой – обычное состояние для сырья. Чу Сюню даже не нужно было вглядываться, чтобы понять: для Земли это редчайшее сокровище. Он едва заметно кивнул Хун Лин. Она и сама была впечатлена; повидав немало хорошего нефрита, она знала, что камней такого уровня единицы. — Называйте цену, господин Цянь. Я забираю всё, — властно произнесла Хун Лин. Цянь Додо опешил, а затем про себя возликовал. Сегодня бог богатства явно заглянул к нему в гости. Вазу, которую он продал Ци Лу, он сам когда-то выкупил всего за тысячу юаней. Да, вещь была старинная, танская, но всё же не настолько легендарная, как он расписал. А теперь и на нефрите можно сорвать куш. Как говорится: «У золота есть цена, нефрит – бесценен». Цянь Додо поднял два пальца: — По двадцать миллионов за каждый. На самом деле камни принадлежали одному черному копателю – он достал их из-под земли и отдал на продажу. Тот просил по пять миллионов за штуку, но Цянь Додо не постыдился взвинтить цену в четыре раза. Хун Лин холодно усмехнулась: — Господин Цянь, вы что, принимаете меня за дилетантку? Даже если нефрит бесценен, такая стоимость – это абсурд. — Госпожа Хун Лин, вы меня обижаете! — Запричитал тот. — Мой друг буквально рисковал жизнью, чтобы добыть этот нефрит. Цену назначил он, я на этом не зарабатываю ни гроша! В душе он ликовал. В их деле можно три года сидеть без дела, а потом одной сделкой обеспечить себя на три года вперед. Но он знал, что Павильон Драгоценностей Хун Лин процветает, вызывая зависть у всех владельцев лавок. На этот раз он твердо решил заставить её раскошелиться. Лицо Хун Лин помрачнело. Она понимала, что Цянь Додо, подобно голодному Льву, разинул пасть, требуя баснословную сумму. — Я забираю эти четыре камня, — внезапно подал голос стоявший рядом Ци Лу. Все думали, он ушел, но тот не только остался, но и решил влезть в чужую сделку. Он подошел и протянул Цянь Додо чек. Тот на мгновение впал в ступор, но, придя в себя, мертвой хваткой вцепился в бумагу. Ему было плевать, кто платит, лишь бы деньги были в руках. Чу Сюнь слегка прищурился. Хун Лин похолодела от страха – она всерьез опасалась, что Чу Сюнь сейчас одним ударом прихлопнет этого идиота. Ци Лу взял сундучок с нефритом и на вытянутых руках поднес его к Хун Лин: — Госпожа Хун Лин, я лишь хочу подружиться с вами. Считайте это знаком моей искренности. Хун Лин опешила. Она смотрела на него как на законченного кретина. Цянь Додо вздрогнул, едва не порвав чек. Он таращился на Ци Лу, проклиная того про себя: «Ну и дурак! Разве так ухаживают? Какое расточительство!» Спутница Ци Лу и вовсе покраснела от ярости. Восемьдесят миллионов! Этой суммы ей хватило бы на безбедную жизнь до конца дней. Ревность – страшная сила. Она подскочила к Хун Лин и, ткнув в неё пальцем, завопила: — Лиса! А ну проваливай! Пошла вон от моего парня! Лицо Ци Лу потемнело. Он грубо оттолкнул женщину и затараторил, обращаясь к Хун Лин: — Госпожа Хун Лин, вы не подумайте, она мне не девушка… — Есть у тебя девушка или нет – мне плевать, — холодно отрезала Хун Лин. Сказав это, она шагнула к женщине. Хун Лин привыкла иметь дело с влиятельными воротилами города Гуцзян, и её аура была настолько мощной, что какая-то безвестная моделька не шла с ней ни в какое сравнение. На каждый шаг Хун Лин та испуганно отступала назад. Хун Лин остановилась и ледяным тоном произнесла: — Если ты торгуешь собой, то изволь уважать свою профессию: называй цену и не пытайся строить из себя невинность, будучи продажной девкой. А если нет, то приведи в порядок одежду, придержи язык и держи своего кобелька на коротком поводке. Не надо кидаться на каждую встречную женщину, будто она спит и видит, как бы увести твоё сокровище. И не смей мерить других по своей гнилой мерке, ясно? Хун Лин больше всего ненавидела слово «лиса» в качестве оскорбления, и необоснованные нападки окончательно вывели её из себя. Перед Хун Лин, державшейся словно истинная Королева, девица окончательно спасовала. Её и без того не самое выразительное лицо побледнело. Чу Сюнь с интересом наблюдал за Хун Лин. Эта женщина определенно была непростой.