У Бессмертного Наставника Гао на лбу вздулись вены, а в глазах вспыхнула первобытная жестокость. Он уже все для себя решил: как только защитный массив падет, он вытянет из Чэнь Ханьлуна все жилы, сдерет кожу живьем и перетопит его плоть на масло для светильников.
Перестав обращать внимание на сыплющиеся в его адрес проклятия, Гао сосредоточился на разрушении преграды. Голос Чэнь Ханьлуна становился все тише – его охватил первобытный страх. Леденящее душу выражение лица старика заставило его похолодеть, а по спине пробежали колючие мурашки.
Все присутствующие замерли, не сводя глаз с Бессмертного Наставника Гао. На Земле подобные магические формации встречались крайне редко, и возможность увидеть их взлом выпадала не каждому.
Гао подошел к вонзенному в землю даосскому венику и начал быстро шептать заклинания. Одной рукой он крепко сжал рукоять артефакта, а в другой зажал три медные монеты.
— Вперед! — Резко выкрикнул он.
С глухим звуком он выдернул веник из земли, оставив в полу дыру размером с кулак. Легким щелчком пальцев Гао отправил монеты в полет – они со звоном провалились в образовавшееся отверстие.
— Гу-ум! — Подземную комнату наполнил низкий, вибрирующий гул.
Защитный массив задрожал, по его поверхности с бешеной скоростью заструились потоки света. Прозрачный барьер раздулся, словно гигантский мыльный пузырь, готовый вот-вот лопнуть.
Чэнь Ханьлун побледнел. «Неужели этот старик и вправду сможет взломать формацию Чу Сюня?», – при виде содрогающегося купола сердце его ушло в пятки.
— Массив вот-вот рухнет, — Мо Синхэ прищурился, чувствуя, как внутри него закипает энергия. Без этой защиты они окажутся в ловушке, лишившись своего последнего оплота. Его окутала пугающая, тяжелая аура. Он обещал Чу Сюню оберегать этих людей, и теперь, похоже, пришло время драться не на жизнь, а на смерть.
— Да отдай ты им этот рецепт! — Толстяк сердито уставился на Чэнь Ханьлуна, едва скрывая презрение к «алчному дельцу». — Ты что, хочешь их всех погубить из-за денег? Мало того что сам лезешь в петлю, так еще и других за собой тянешь!
— Да сколько можно повторять! — В ярости рявкнул Чэнь Ханьлун. — Нет у меня никакого, мать его, рецепта!
Толстяк, чьи глаза и без того были узкими, прищурился еще сильнее, превращая их в две тонкие щели.
— Серьезно? Совсем нет?
— Черт возьми, да если бы он у меня был, я бы его давно отдал! — Взорвался Чэнь Ханьлун. — Ты за кого меня принимаешь? Я что, по-твоему, совсем из ума выжил – жизнь на бабки менять? — Он повторял это столько раз, что уже сам был близок к помешательству.
Толстяк опешил. На этот раз он поверил.
— Бу-у-ум!
Подвал содрогнулся от мощного удара, а свет на поверхности барьера замерцал еще неистовее.
Бессмертный Наставник Гао нахмурился. По всем законам формация уже должна была рассыпаться в прах.
— Защита ослабла, — бросил Гао, обращаясь к Льву, Вьюну и Стрельцу. — Бейте втроем. Добейте ее одним ударом!
Троица синхронно кивнула. Воздух вокруг них задрожал от высвободившейся внутренней ци, создавая гнетущее давление.
Лев вскинул кулак размером с добрую чашу. Окутав руку потоками энергии, он в мощном прыжке обрушил удар на барьер. Вокруг Вьюна поднялся настоящий вихрь; он с такой силой оттолкнулся от пола, что кафельная плитка под его ногами покрылась сетью трещин, похожих на паутину. В следующее мгновение он уже летел в воздухе, нанося сокрушительный удар ногой.
Стрелец же действовал без спешки. Он снял со спины сверток, внутри которого покоился тяжелый лук древней работы и три стрелы из закаленной стали. Наложив стрелу на тетиву, он натянул мощную дугу, согнув ее в идеальное полнолуние.
— Сви-ись! — Стрела, подобно росчерку молнии, с резким свистом пронзила воздух, опередив и Льва, и Вьюна.
Но и те не опоздали: кулак и нога почти одновременно впечатались в преграду.
— Гро-ох!
Защитный массив активировал ответную реакцию. Барьер вспыхнул ослепительным, режущим глаза светом. Лев и Вьюн тут же отскочили назад – они уже на горьком опыте знали, насколько сокрушительной может быть отдача формации.
Однако стрела обладала неудержимой пробивной мощью. Врезавшись в купол, она не остановилась. Наконечник и половина древка вошли внутрь, буквально продырявив преграду. Это зрелище внушало ужас. Но пробить барьер насквозь не удалось: стрела застряла на полпути, намертво зажатая магической энергией.
Формация заработала на пределе, пытаясь затянуть брешь, но инородное тело мешало ей восстановиться.
Лица Чэнь Ханьлуна и его людей стали пепельными. Сейчас защитный массив напоминал треснувшее стекло – стоило коснуться его в месте прокола, и все разлетится вдребезги.
Бессмертный Наставник Гао посмотрел на Чэнь Ханьлуна сверху вниз, обнажив в жутком оскале гнилые зубы. От этого взгляда Чэнь Ханьлуну стало не по себе – он почувствовал себя так, словно на него уставилась ядовитая змея.
Холодно хмыкнув, Гао взмахнул даосским веником. Каждая его нить натянулась, превратившись в стальную иглу. Окутанный белым светом артефакт хлестнул по массиву.
— Бу-у-ум!
Удар, подобный взрыву, заставил стены дрожать, а у людей внутри заложило уши. Чэнь Ханьлун от этого грохота окончательно побледнел.
Все взгляды устремились к месту удара, и тут на лицах присутствующих отразилось недоумение.
Защитный массив не поддался. Дыра от стрелы по-прежнему зияла, трещины никуда не делись, но даже сокрушительная атака Гао не смогла обрушить купол. Старик сам замер в замешательстве: по его расчетам, одного этого удара должно было хватить с лихвой. Реальность разошлась с ожиданиями.
Чэнь Ханьлун вдруг расплылся в широкой ухмылке. Он и забыл, что формацию ставил сам Чу Сюнь – разве мог какой-то выскочка так просто ее сломать?
— Эй, старый хрыч! — Чэнь Ханьлун упер руки в бока, принимая свой привычный развязный вид. Ему нужно было во что бы то ни стало смыть позор недавнего испуга. — Ты же собирался с меня кожу спускать? Ну так заходи, я жду!
— Тьфу на тебя! А я-то думал, ты и вправду мастер, а ты – просто балабол знатный. Трещишь как гром среди ясного неба, а на деле – ни капли дождя!
Лицо Бессмертного Наставника Гао потемнело и исказилось от злости. Он ледяным взглядом сверлил Чэнь Ханьлуна.
Тому снова стало не по себе под этим взором, но он лишь криво усмехнулся:
— Чего уставился? Хочешь убить – заходи, не стесняйся. Хватит таращиться на меня своими глазищами, будто бык на новые ворота. Решил вдов пугать своим «грозным» видом?
У Гао задергалось веко. Этот сопляк действительно вывел его из себя.
Мо Синхэ и остальные облегченно выдохнули. Раз барьер устоял, значит, они в относительной безопасности – по крайней мере, на какое-то время.
Чэнь Ханьлун продолжал бесноваться внизу, доводя старика до белого каления. Мо Синхэ и остальные не без удовольствия наблюдали за этой сценой – спешить им было некуда.
Гао в последний раз окинул Чэнь Ханьлуна ледяным взглядом и молча развернулся.
— Проваливай, пустозвон! — Поддержал Сунь Ин, а за ним и остальные начали улюлюкать вслед уходящему врагу.
Только Толстяк не разделял общего веселья. Его пухлое лицо сморщилось, став похожим на складчатую булочку.
— Вы совсем не знаете этого человека, — глухо произнес он.
— Ты это о чем? — Обернулся к нему Чэнь Ханьлун.
— Насколько мне известно, Бессмертный Наставник Гао крайне мелочен и мстителен. Он никогда не отступает просто так. У него наверняка припрятан козырь в рукаве.
Чэнь Ханьлун лишь отмахнулся:
— Слушай, Толстяк, ты же мастер восьмого слоя Хоутянь, а смелости в тебе меньше, чем в том Мышином Духе наверху. Какой бы козырь этот старый хрыч ни вытащил, пока он не может войти, все это – пустой треп.
— Твой язык тебя когда-нибудь в могилу сведет, — раздался сверху холодный голос Мышиного Духа.
Чэнь Ханьлун вскинул голову и закричал:
— А ты бы помалкивал, Мышиный Дух! Как только те ребята рот открыли, ты сразу в норку забился. Если это не трусость, то что? Я в чем-то ошибся?
— Благоразумие – черта героя, — невозмутимо парировал тот, даже не поведя бровью.
— Тьфу! — Чэнь Ханьлун смачно сплюнул. — Я давно это понял: вы, ребята, прикрываетесь государством, а на деле – бессовестные до крайности. Что ни приглянется – «отдай по-хорошему». Не отдаешь – отнимем. Не получается отнять – силой возьмем. Еще и ярлыков навешаете. Да вы похлеще любого бандита будете, честное слово!
Мышиный Дух лишь презрительно хмыкнул и закрыл глаза, решив игнорировать этот поток ругательств.
В этот момент Бессмертный Наставник Гао вернулся вместе со Львом и остальными.
— Ну, старый черт, что еще за фокусы ты придумал? — Чэнь Ханьлун поднялся повыше по каменным ступеням, чтобы лучше видеть выход.
— Даю тебе последний шанс, — ледяным тоном произнес Гао. — Отдай рецепт Небесного Духовного Эликсира.
— Совесть совсем потерял? — Издевательски бросил Чэнь Ханьлун. — Если такой крутой – зайди и возьми сам!
Гао посмотрел на него с какой-то странной, пугающей жалостью.
— Это был твой выбор. Не вини меня.
Он небрежно взмахнул рукой:
— Ведите ее.
Вперед не спеша вышел Стрелец. В одной руке он тащил огромный холщовый мешок, который с глухим стуком бросил на землю.
Из мешка послышался приглушенный стон.
Все в подвале притихли. Там был живой человек.
Гао подошел к мешку, бросил на Чэнь Ханьлуна насмешливый взгляд и развязал горловину.
Ткань сползла, явив миру бледное, искаженное ужасом лицо женщины.
— Старая ты мразь! Да я тебя… Сука! — Чэнь Ханьлун в мгновение ока преобразился. Его лицо налилось багровой яростью, он закричал, словно раненый зверь.
В мешке была Бай Цзин, менеджер его компании.
С тех пор как она спасла его в прошлый раз, их отношения быстро крепли. Чэнь Ханьлун уже всерьез подумывал о том, чтобы остепениться и создать с ней семью.
— Тварь! Старая ты сволочь! — Бесновался Чэнь Ханьлун. — Если ты мужик – дерись со мной! На бабу руку поднимать – это по-твоему доблесть?! — Сойдя с ума от ярости, он выхватил нефритовый жетон и бросился к выходу.
Мо Синхэ среагировал мгновенно. Он перехватил руку Чэнь Ханьлуна и вырвал жетон.
— Остынь! Выйдешь сейчас – и ее не спасешь, и сам подохнешь ни за что!
— Отдай! Я должен ее вытащить! — Глаза Чэнь Ханьлуна стали кроваво-красными, вены на лбу вздулись так, что казалось, они сейчас лопнут.
Бай Цзин, увидев его, в ужасе забилась, по ее щекам градом катились слезы. Она никогда в жизни не видела ничего подобного.
— Отдай жетон! — Проревел Чэнь Ханьлун, бросаясь на Мо Синхэ.
Этот нефритовый жетон был единственным ключом, способным открыть массив.
— Опомнись, Чэнь Ханьлун! — Толстяк понизил голос до шепота. Он тоже был из госбезопасности, и хотя состоял в другой группе, открыто идти против Гао не мог. — Если ты снимешь защиту, вы все трупы!
Чэнь Ханьлун замер. Его лицо исказилось от невыносимой боли. Здесь были люди, с которыми он делил кров и опасность последние дни. Здесь был Сунь Ин – брат, с которым он прошел огонь и воду…
— Ну что ты там копаешься, Чэнь Ханьлун? — Господин Гао мерзко ухмыльнулся. — Выметайся по-хорошему, не то…
— Хрясь! — Резкий звук рвущейся ткани разрезал тишину.
Гао одним рывком разодрал белую блузку на Бай Цзин, обнажив снежно-белую кожу и кружево бра.
— Сволочь! Я убью тебя! — В исступлении закричал Чэнь Ханьлун. Ярость достигла предела – он закашлялся и выплюнул сгусток крови.
Бай Цзин рыдала навзрыд. Ее руки и ноги были связаны, а рот заклеен скотчем, так что ей оставалось лишь отчаянно извиваться.
— Если не выйдешь, я не прочь показать всем присутствующим, какая у этой девицы фигурка, — голос Гао звучал по-настоящему зловеще. Его сухая, похожая на корягу ладонь легла на бедро женщины и медленно поползла вверх, остановившись у края короткой юбки.
Лев, Вьюн и Стрелец не отрывали похотливых взглядов от обнаженной кожи пленницы.
— Господин Гао, это уже лишнее, — не выдержал Толстяк.
— Мы получили приказ достать рецепт, но такие методы… это уже чересчур, — подал голос Мышиный Дух.
Гао окинул их обоих презрительным взглядом и сухо рассмеялся:
— Излишняя мягкость. Иногда приходится прибегать к особым мерам. Не забывайте: мы служим государству, и его интересы превыше всего. Что значит жизнь или честь одной девчонки в масштабах страны? Учитесь, пока я жив. Вот потому вы навсегда и останетесь на своем «Звездном уровне».
— Но у Чэнь Ханьлуна и правда нет рецепта, — вставил Толстяк.
Гао на мгновение замер, но тут же пренебрежительно покачал головой:
— Решил меня обмануть? Молод ты еще.
Толстяк лишь тяжело вздохнул. Он знал – ему никто не поверит.
— Выходи, Чэнь Ханьлун! — Гао ухватился за край юбки, собираясь ее сорвать.
Чэнь Ханьлуна снова вырвало кровью. Его лицо превратилось в маску нечеловеческого страдания.
Если он пойдет спасать свою женщину, он обречет на смерть Сунь Ина, Чжэн Гуанъи и остальных. Если останется – ее подвергнут самому страшному унижению на его глазах.
Это был выбор, который невозможно сделать.
— Брат Лун, выходи! Врежем им всем! — Закричал Сунь Ин со слезами на глазах.
— Да, в бой! — Тайтань взревел, словно раненый зверь. — Лучше сдохнуть, но хоть разок глотку этой падали перегрызть! Наставник отомстит за нас!
Обновлено: 13.02.2026