Чу Сюнь и Хуа Цинъу прибыли в город Юньянь.
Как только об этом стало известно, все местные силы тут же пришли в движение. Первыми новость получили в Семье Су.
Старый Су-Тигр, умудренный годами и опытом, немедленно отправил Су Фаня встретить гостей и привезти их в семейное поместье. У остальных влиятельных лиц это вызвало приступ бешеной зависти. Впрочем, как бы они ни злились, каждый понимал: нужно во что бы то ни стало показаться на глаза Чу Сюню, чтобы тот хотя бы запомнил их лица.
После событий с Семьей Юнь многие из них специально навели справки о Мире Боевых Искусств, скрытом от глаз обывателей. Грандмастер! Подобные люди были редчайшим сокровищем, существами, которые в мире смертных приравнивались к богам. Это лишь укрепило их в желании наладить отношения с Чу Сюнем.
Резиденция Су представляла собой великолепный сыхэюань, отреставрированный в изысканном старинном стиле. Внутри и снаружи поместье охраняли патрули вооруженных до зубов солдат. Учитывая положение Су-Тигра, в подобных мерах безопасности не было ничего удивительного.
В саду Резиденции Су, в тени уютной беседки, за каменным столом собрались Чу Сюнь, Хуа Цинъу, старик Су, а также Су Фань с сестрой и Женщина-игрок.
Су-Тигр лично наполнил чашку и почтительно поднес ее обеими руками. Этот храбрый воин, гроза преступников и яростный «свирепый тигр» в армейских рядах, сейчас отбросил всякую важность и вел себя как самый обычный старик.
— Старший, прошу, угощайтесь чаем! — Произнес он.
Чу Сюнь принял чашку и лишь слегка пригубил напиток, едва смочив губы. Су-Тигр не выказал ни тени недовольства. Если Грандмастер соизволил принять чай из твоих рук – это уже величайшая честь.
— Мы с Су Фанем братья, — заговорил Чу Сюнь, — поэтому не стоит называть меня «старшим». Обращайтесь по имени или просто зовите господином.
Су-Тигр на мгновение задумался и вежливо ответил:
— В таком случае я буду звать вас господином.
Чу Сюнь едва заметно кивнул.
— Босс, это было совсем не по-братски! — Су Фань тем временем сам налил себе чаю и осушил его одним махом. — Мы тут пир в твою честь закатили, а ты даже не показался. Знаешь, как я из-за этого опозорился?
— Прости, — виновато улыбнулся Чу Сюнь. — В последнее время навалилось много дел.
Здесь он действительно чувствовал свою вину. Он и сам не ожидал, что медитация у подножия Горы Бабочек затянется на целый месяц.
— Одними извинениями ты не отделаешься, — хитро прищурился Су Фань. — Тут нужна компенсация!
— И какую же компенсацию ты хочешь? — С улыбкой спросил Чу Сюнь.
Глаза Су Фаня так и забегали, а на лице расплылась плутовская ухмылка:
— Босс, ну… научи меня паре своих коронных приемов. Тебе же это раз плюнуть, верно?
Чу Сюнь окинул его оценивающим взглядом и с наигранным пренебрежением вынес вердикт:
— Твои задатки слишком плохи. Даже если научу – не освоишь.
Су Фань уже готов был расстроиться, но, заметив ироничную искорку во взгляде Чу Сюня, понял, что тот над ним подшучивает.
— Босс, нельзя же так по больному бить! — Запричитал он. — Я ведь почти разочаровался в жизни.
Рядом с таким «балагуром», как Су Фань, беседа никогда не затихала. Постепенно даже Су-Тигр расслабился и начал время от времени задавать вопросы о тонкостях совершенствования. Чу Сюнь терпеливо и подробно отвечал на каждый из них.
Су Тан сегодня надела белое платье. Она сидела смирно, ее круглое личико казалось особенно милым, а большие ясные глаза то и дело украдкой поглядывали на Чу Сюня. Стоило их взглядам почти встретиться, как она тут же опускала голову, а ее щеки заливал густой румянец, делая ее похожей на спелое яблоко.
Хуа Цинъу, заметив это, слегка нахмурилась, но промолчала.
Женщина-игрок, знавшая истинное положение вещей, лишь тихо и печально вздохнула. Она втайне сопереживала Су Тан. Кем был Чу Сюнь? Простым смертным не под силу зацепить его взор, и она боялась, что чувства девушки останутся безответными, оставив в душе лишь горечь.
В ходе разговора Чу Сюнь вспомнил о Секте Уцзи и решил разузнать о ней подробнее.
— Секта Уцзи? — Су Фань презрительно фыркнул. — По-моему, им больше подходит название Секта Безнравственности.
— Господин, вы, возможно, не знаете, — добавил Су-Тигр, — но эта Секта Уцзи в Мире Боевых Искусств только прикрывается лозунгами о чести и справедливости. На деле же они промышляют грязными и подлыми делишками, за что их презирают даже собственные собратья по пути.
— Секта Безнравственности… довольно меткое название, — спокойно отозвался Чу Сюнь.
Су Фань насторожился и уставился на друга:
— Босс, а зачем ты о них спрашиваешь? Неужели эти неудачники успели тебе насолить?
Чу Сюнь кивнул:
— Произошло небольшое недоразумение.
— Какое еще недоразумение? — Су Фань так и расплылся в злорадной улыбке. — Рассказывай скорее!
Чу Сюнь лишь удивленно на него посмотрел, не понимая причин такой радости.
— Господин, дело в том, что когда-то Фань-эр был ранен Четвертым Старейшиной Секты Уцзи, — пояснил за внука старик. — Если бы не влияние нашей Семьи Су, последствия той встречи могли быть плачевными.
— Вот как? — Чу Сюнь с интересом взглянул на Су Фаня.
Тот заметно смутился и неловко пробормотал:
— Босс, это дела прошлые, не стоит и вспоминать. Это только портит мой блистательный имидж.
Но чем больше Су Фань отнекивался, тем любопытнее становилось Чу Сюню.
— Позвольте, я расскажу, — внезапно подала голос Женщина-игрок.
— …Два года назад я случайно столкнулась с Четвертым Старейшиной Секты Уцзи. Этот мерзавец задумал… К счастью, Су Фань проезжал мимо и спас меня…
Она говорила кратко, но не трудно было догадаться, насколько опасной была та ситуация.
Су Фань облегченно выдохнул. Хорошо еще, что она не упомянула, как его избили до полусмерти, и что выжил он только благодаря громкому имени семьи, которое заставило старика отступить.
— Только бы мне снова не встретился этот старый козел, — проворчал Су Фань, сжимая кулаки. — Клянусь, я превращу его в решето из автомата…
— Ты его больше не встретишь, — с улыбкой прервал его Чу Сюнь.
Су Фань замер, а потом недоверчиво спросил:
— Босс, ты это к чему? Неужели ты… — он не договорил, лишь выразительно провел ребром ладони по горлу.
Чу Сюнь усмехнулся и подтвердил догадку:
— Все верно. Он мертв, я убил его. А вместе с ним еще некоего Пэй Чуна и какого-то Третьего Старейшину.
— Мать твою! — Громогласно возопил Су Фань, не скрывая восторга. — Босс, ты просто нереально крут! Одним махом прихлопнул троих старейшин этой шайки. Одно скажу: так им и надо!
Новость об убийстве троих человек никого не повергла в шок. Присутствующие лишь посочувствовали Секте Уцзи. Как говорится, «небо всё видит» и «если долго ходить по темным дорогам, в конце концов встретишь призрака». Вряд ли те старейшины в самых страшных снах могли представить, что перейдут дорогу юному Грандмастеру. Любопытно было бы взглянуть на реакцию всей секты, когда они узнают, на кого осмелились напасть.
…
В беседку вбежал солдат и, четко отсалютовав Су-Тигру, доложил:
— Руководитель, у ворот собралась толпа людей. Говорят, хотят засвидетельствовать почтение господину Чу.
— Слухи разносятся быстро, — усмехнулся Су-Тигр и посмотрел на Чу Сюня. — Если вам не до них, господин, я велю им убираться.
Чу Сюнь не любил лишней суеты и уже хотел кивнуть, но тут заговорила Хуа Цинъу:
— Из Семьи Хуа кто-нибудь пришел?
Солдат взглянул на Су-Тигра и, получив одобряющий кивок, ответил:
— Да, они здесь.
— Поступай, как знаешь, — негромко сказал ей Чу Сюнь.
Он понимал, что в сердце девушки все еще сидит заноза, и имя этой занозе – Семья Хуа.
Хуа Цинъу глубоко вздохнула и одарила Чу Сюня нежной улыбкой. Затем она повернулась к хозяину дома и вежливо произнесла:
— Дедушка Су, боюсь, сегодня нам не избежать шума в вашей тихой обители.
Она не была Чу Сюнем и не могла позволить себе пренебрегать приличиями, поэтому проявляла должное уважение к ветерану, прошедшему через множество сражений.
Су-Тигру польстила такая учтивость, особенно от женщины Чу Сюня. Он добродушно рассмеялся:
— В моем возрасте начинаешь ценить оживление. А то здесь порой становится слишком уж пусто.
Затем он скомандовал солдату:
— Ступай и впусти их.
Вскоре под конвоем бойцов к беседке подошли полтора десятка человек. Это были главы и представители самых влиятельных семей Юньяня, успевшие среагировать первыми.
— Приветствуем Грандмастера Чу!
— Доброго дня, Грандмастер Чу. Я – Гао Цзиньпэн из «Хуатай Интернэшнл», можете звать меня просто Сяо Гао.
— Грандмастер, я представляю…
— А я…
Они начали наперебой представляться еще издалека, стараясь выделиться и оставить о себе приятное впечатление.
Куда бы ни пришли эти люди, их везде принимали как самых почетных гостей, но сегодня ситуация была иной. Каждый принес с собой подарок, стоимость которого могла поразить воображение.
После событий с Семьей Юнь фотография Чу Сюня была у каждого из них. Он официально возглавил список личностей, с которыми ни в коем случае нельзя враждовать.
Разумеется, о поступках Семьи Хуа они тоже были осведомлены, поэтому сейчас все, словно сговорившись, старались держаться от них подальше, создавая вокруг Хуа вакуум отчуждения.
…
Представителей Семьи Хуа пришло немало. Возглавлял их жаждущий власти Хуа Циншань, следом шли трое братьев во главе с Хуа Мосе, а также многообещающая молодежь в лице Хуа Шэна и Хуа Жуя.
Глаза Хуа Циншаня беспокойно поблескивали. Он понимал: его семья сейчас находится на краю пропасти. Одна ошибка – и Семья Хуа навсегда исчезнет с карты Юньяня.
— Лао Су, — Хуа Циншань почтительно сложил руки в приветствии.
Су-Тигр лишь сухо кивнул в ответ.
Затем взгляд старика Хуа переместился на Чу Сюня. Он открыл было рот, но так и не решился заговорить первым. В итоге он обратился к Хуа Цинъу, стараясь придать своему лицу максимально доброе и любящее выражение:
— Сяо У, дедушка привел их всех, чтобы они попросили у тебя прощения.
— Прощения? — В голосе девушки зазвенел лед. — Не стоит, это лишнее.
Лицо Хуа Циншаня на мгновение окаменело, но он тут же выдавил из себя подобие улыбки:
— Сяо У, я понимаю твою обиду. Но тогда мы и понятия не имели, насколько преступной была Семья Юнь. Мы ведь просто хотели найти для тебя достойную опору в жизни, намерения-то были благими. Просто мы не разглядели их истинного лица и едва не толкнули тебя в бездну. Я, как глава рода, прошу у тебя прощения. Но ведь мы одна семья, и между нами не может быть обид, которые нельзя было бы забыть, верно?
Хуа Циншань говорил так проникновенно и искренне, что человек, не знающий правды, наверняка был бы тронут. Однако здесь собрались сплошь «старые лисы», которые прекрасно знали подоплеку событий. Они смотрели на этот спектакль с нескрываемой насмешкой.
На губах Хуа Цинъу заиграла горькая усмешка. Она медленно обвела взглядом своих родственников. Семья Хуа давно перестала существовать для нее как нечто родное. Если бы не Чу Сюнь, разве эти люди приползли бы к ней с извинениями?
Хуа Циншань, заметив, что внучка остается безучастной, резко повернулся к Хуа Мосе и с притворным гневом толкнул его в плечо:
— Это всё ты, паршивец! Посмотри, какую чушь собачью ты сосватал собственной дочери! Если бы не Грандмастер Чу, вся наша семья оказалась бы в сточной канаве!
Лицо Хуа Мосе потемнело. Он понимал, что его сделали «козлом отпущения». После такого позора ему не то что кресла Главы Семьи не видать – его положение в клане упадет ниже плинтуса, а то и вовсе вышвырнут на улицу.
— Сяо У, отец виноват перед тобой, — он пристыженно опустил голову. — Я не прошу твоего прощения, лишь надеюсь, что ты будешь счастлива.
С этими словами он низко поклонился Чу Сюню:
— Грандмастер Чу, во всем виноват только я. Сяо У – моя единственная дочь, и сейчас у меня нет иных желаний, кроме ее благополучия. Вверяю ее вашим заботам. Эта девочка с малых лет натерпелась горя, прошу вас, будьте к ней добры.
Когда Хуа Мосе поднял голову, его лицо было мокрым от слез.
Хуа Мовэнь, уловив момент, тоже выступил вперед:
— Сяо У, я знаю, на сердце у тебя тяжело. Но он твой отец, и нет таких уз, которые нельзя было бы восстановить. Пойдем с нами домой. Обещаю, мы восполним всё, чего ты была лишена эти годы…
— Возвращайся в семью, Сяо У, — поддержал его Хуа Моянь. — Ты наша кровь, наш ребенок. Любые обиды лучше обсуждать дома, а не здесь, на потеху публике.
Лишь Хуа Шэн стоял молча. Его лицо оставалось бесстрастным, а в глубине глаз отражались какие-то свои, неведомые мысли.
— Старший брат, — вдруг обратилась к нему Хуа Цинъу, — ты тоже считаешь, что я должна их простить и вернуться?
Хуа Шэн явно не ожидал, что вопрос будет адресован именно ему. На секунду его лицо словно застыло.
Но почти сразу напряжение исчезло. Он открыто и мягко улыбнулся и произнес:
— Нет, возвращаться нельзя.
— Шэн-эр! — Прикрикнул Хуа Моянь.
Хуа Циншань и оба его брата уставились на молодого человека с явным предупреждением во взгляде.
Хуа Шэн, казалось, даже не заметил их гнева. Он тихо усмехнулся и добавил:
— Моя шестая сестра очень умна. Куда умнее, чем вы думаете. А ваше представление… оно слишком затянулось.
После этих слов лица членов Семьи Хуа мгновенно перекосило от ярости.
— Шэн-эр, что за чушь ты несешь?! — Взревел Хуа Циншань.
Обновлено: 13.02.2026