Ученики двух факультетов переглянулись — никогда еще между ними не было такой слаженности.
— Это Слизерин/Гриффиндор первым полез в драку!
Юные волшебники наперебой оправдывались, каждый старался свалить ответственность на противоположный факультет.
Мадам Хуч вовсе не разобрала, что именно они кричат, и резко рявкнула:
— Молчать!
Она обвела всех взглядом и выбрала ту девочку, которая, как она помнила, только что пыталась их разнять:
— Мисс Эванс, расскажите вы.
Лили быстро и четко изложила, с чего все началось.
Она не стала никого выгораживать, просто сухо пересказала факты и в конце подвела итог:
— Виноваты Поттер и Блэк!
Услышав ее слова, Сириус Блэк метнул в Лили яростный взгляд.
У этой маленькой ведьмы с головой все в порядке? Они же, вообще-то, по одну сторону баррикад!
Джеймс Поттер же мысленно сделал на счету братьев Снегг еще одну жирную отметку.
Лили не могла ошибаться! Во всем виноваты эти двое мерзких слизеринцев, они ее обвели вокруг пальца!
Сиверус, на себе ощущая полные враждебности и вызова взгляды, тоже свирепо зыркнул в ответ.
Томас стоял рядом, скрестив руки на груди; его взгляд скользнул по разбитой губе Джеймса Поттера, и он криво усмехнулся, холодно подумав: «Похоже, для некоторых это все еще слишком мягкий урок».
Эта принципиальная гриффиндорская маленькая ведьма немного остудила ярость мадам Хуч.
Она одобрительно посмотрела на Лили, а затем перевела взгляд на тех, с кого, по ее мнению, все и началось.
Слизеринские братья: на младшем, Сиверусе, и правда виднелась кое-какая трава, но в целом он выглядел довольно опрятно; на старшем, Томасе, и вовсе почти не было следов драки.
Если бы не рассказ Лили, мадам Хуч ни за что не решила бы, что они участвовали в этой потасовке.
По сравнению с ними Сириус Блэк и Джеймс Поттер выглядели по-настоящему жалко: взъерошенные волосы, синяки на лицах — каждый штрих говорил о только что закончившейся ожесточенной свалке.
В том, что виноваты именно они двое, она не сомневалась.
Как бы там ни было, групповая драка среди маленьких волшебников — такого мадам Хуч за все годы преподавания еще не видела!
Урок полетов пришлось спешно свернуть.
Она позвала старшекурсников, тренировавшихся на соседнем поле для квиддича, и поручила им сопроводить раненых первокурсников в больничное крыло.
К счастью, запас известных новичкам заклинаний был невелик, да и сила их магии пока еще слишком мала, так что никто серьезно не пострадал.
Это, кстати, еще одна причина, по которой гриффиндорские новички смогли на равных сражаться со слизеринцами, с детства знакомыми с магией,— в конце концов, маг — это класс ближнего боя!
— Вы четверо, за мной, — глухо произнесла мадам Хуч и, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась к замку.
Томас, Сиверус, Сириус и Джеймс могли только поспешить следом.
Мадам Хуч шагала стремительно, черная мантия хлопала в такт ее походке, ботинки четко отбивали каблуками по камню отрывистую дробь, и этот ритмичный стук, гулко раздаваясь в пустынном коридоре, звучал особенно грозно.
Следовавшим за ней юным волшебникам приходилось чуть ли не переходить на бег, чтобы не отстать.
Они остановились у двери в один из кабинетов на втором этаже главной башни Хогвартса.
Деревянная дверь была плотно закрыта; на ней висела табличка с именем «Минерва Макгонагалл».
Чуть выше, над дверью, в позе лежащего сфинкса свернулась статуэтка песочно-рыжей кошки, удивительно живая на вид.
— Мята перечная, — произнесла мадам Хуч пароль.
Кошка лениво приоткрыла глаза, и в тот же миг дверь со скрипом распахнулась.
Кабинет был небольшим.
У окна почти все пространство занимал широкий письменный стол.
Солнечный свет лился сквозь цветные витражи, заливая столешницу и ближайшие предметы мягким золотым сиянием.
Профессор Макгонагалл сидела за столом, с пером в руке, сосредоточенно проверяя горы домашних заданий.
Услышав, как открылась дверь, она подняла голову от пергаментов:
— Роланда, что случилось?
Ее острые глаза мгновенно заметили стоящих за плечом мадам Хуч взъерошенных юных волшебников, и брови сами собой чуть сдвинулись.
— Что они натворили?
— Думаю, стоит позвать и Хораса.
Профессор Хорас Слагхорн, декан факультета Слизерин, в первый же день учебного года не произвел на Томаса хорошего впечатления.
Профессор Макгонагалл кивнула, подошла к камину в стороне и зачерпнула из небольшой глиняной вазочки пригоршню Летучего пороха, рассыпав его по очагу.
Погасший было камин тут же вспыхнул языками пламени, но от них не исходило никакого тепла.
— Хорас, можешь на минутку зайти в мой кабинет?
— Конечно, Минерва, — донесся из камина голос профессора Слагхорна.
Спустя мгновение он уже шагнул из пламени в кабинет, с неизменной улыбкой на лице:
— Чем могу быть полезен?
Тут его взгляд тоже упал на Томаса и остальных, но улыбка не исчезла, он лишь с легкой насмешкой добавил:
— Похоже, какие‐то малыши снова успели натворить дел.
Четверо мальчишек стояли посреди комнаты и удостаивались одной из высших «почестей» Хогвартса — допроса сразу у троих.
Мадам Хуч быстро обрисовала обоим деканам беспорядок, возникший во время урока полетов.
— Как вы вообще посмели так поступить? — профессор Макгонагалл смотрела на четверку с искренним недоверием, особенно на главную гриффиндорскую звезду набора этого года: — Джеймс Поттер! Ты совсем не подумал, что кто‐нибудь мог сломать шею?
Ее голос дрогнул, нынешние первокурсники, казалось, перестали знать страх!
— Поттер, Блэк! Минус пятьдесят баллов Гриффиндору! С каждого!
— Ежедневные отработки по два часа, в течение двух недель! После всех уроков — к смотрителю миссер Принглу. Он подберет вам подходящие занятия.
— Но, профессор! — Джеймс Поттер возмущенно указал на Томаса и Сиверуса.
Однако профессор Макгонагалл тут же пресекла его попытку возражать:
— Молчать!
Она перевела взгляд на профессора Слагхорна: как бы ни был виноват Джеймс Поттер, поднявший заварушку, весь этот беспорядок нельзя было списать лишь на Гриффиндор.
Под пристальным, колючим взглядом профессора Макгонагалл улыбка понемногу сползла с лица Слагхорна, и он тяжело вздохнул.
— С двух мистеров Снегг — по тридцать баллов.
— Ежедневные отработки по два часа, в течение двух недель, — он посмотрел на двух непримиримых, будто огонь и вода, учеников: — После уроков идите к смотрителю охотничьих угодий Хагриду. Все поняли?
— Да, профессор, — прилежно кивнули Томас и Сиверус.
У Томаса в памяти всплыл тот самый полугигант, которого он видел в первый день учебы, — на вид он казался вполне добродушным.
Как только наказание было оглашено, профессор Слагхорн забрал двух слизеринских первокурсников и вывел их из кабинета профессора Макгонагалл.
По дороге в гостиную факультета Сиверус то и дело тайком посматривал на идущего впереди молчаливого декана, сердце у него тяжелело.
Томас тоже ощущал, что это — тишина перед бурей.
Когда они почти подошли к входу в общую комнату, профессор Слагхорн остановился и развернулся, глядя прямо на обоих братьев.
К удивлению Томаса, в его светлых глазах не было и следа гнева — скорее какая‐то мягкая жалость.
Голос прозвучал спокойно, без малейшей раздраженности из‐за потерянных баллов факультета:
— Ладно, юные мистеры Снегг, дальше доберетесь сами.
— Да, профессор, до свидания! — воскликнули Томас и Сиверус, словно им только что смягчили приговор.
— Томас, Сиверус, — вдруг снова раздался за спиной голос профессора Слагхорна, — не пропускайте ни одного дня отработки, это вам же на пользу.
— Не волнуйтесь, профессор, мы больше не допустим, чтобы из‐за нас снимали баллы, — Томас решил, что тот опасается, будто они сбегут с отработок и тем самым снова подведут Слизерин.
Профессор Слагхорн покачал головой. Эти два полукровки еще не понимали, что значат тридцать баллов для Слизерина и с чем им придется столкнуться, лишенным покровительства могущественных старинных фамилий.
Немного помедлив, он все‐таки добавил:
— Если вам понадобится помощь, приходите в подземелья ко мне.
— Мы так и сделаем, — Томас ясно слышал доброжелательность в его голосе и ответил предельно серьезно: — Спасибо вам, профессор.
Очень скоро ученики всей школы с изумлением заметили, что в песочных часах факультетских баллов, принадлежащих Слизерину и Гриффиндору, драгоценных камешков стало внезапно куда меньше!
Рейвенкло тем самым вырвался в уверенные лидеры.
Люциус Малфой, примчавшийся на шум, остановился у песочных часов, и в тени, падавшей на его лицо, закипала такая мрачная ярость, что, казалось, она вот‐вот брызнет наружу:
— Немедленно выясните, что там произошло!
Обновлено: 10.07.2026