Я снова плыл в темноте. Но на этот раз все было по-другому. Я не был немедленно отброшен назад и призван в страну живых. Во тьме появилась фигура. Не человек, а огромное чудовище. Оно молча смотрело на меня, злобно взирая на мое существо.
— Почему ты здесь? — спросило оно.
Я хотел ответить, что не знаю. Что я не собирался здесь появляться, что это не в моей власти и не в моем понимании.
Но у меня не было рта, чтобы ответить. Оно отвернулось от меня, и меня снова потянуло в тьму.
Кубок с водой выскользнул у меня из рук и покатился по полу. Люциус раздраженно поднялся на ноги. — Какого черта, Кэрн? — Но рука Майи почти сразу оказалась на моей руке.
— Ты бледный, — обеспокоенно сказала она, приложив прохладную ладонь к моему лбу. Ее брови напряглись. — И у тебя жар, я думаю.
— Видение, — прошептал я.
— Плохое? — спросила Майя.
— Они все плохие. Мы должны…
Но потом я остановился. Звуки окружающего пиршества медленно проникали в мое сознание. На самом деле нам еще не нужно было уходить. Момент для паники и адреналина прошел. Все было иначе, чем с Барионом. Начальный период был гораздо ближе к кризисной точке. У меня не было дней на подготовку, были лишь считанные часы. Я чувствовал, как в голове начинают крутиться шестеренки, холодные колеса прагматизма.
Сефур, со стрелой в глазу.
Я оттолкнул его.
Орбен, убитый толпой вместе со своей любимой лошадью.
Я похоронил его.
Тамара, утыканная стрелами, убитая за мгновение до того, как совершить что-то вроде последнего обряда.
Я позволил себе почувствовать это, хотя бы на мгновение. Холодная ярость пронеслась по мне, как ураганный ветер. А потом похоронил и это. Поднял голову и осмотрел комнату. За столом в углу сидел тот самый коротышка из битвы и наблюдал за мной. Позади сидел еще один. Конечно, люди Тоты уже были здесь. Это было логично.
Я не мог позволить себе запаниковать или показать что-нибудь, что выдало бы меня. Вместо этого я вел себя как обычно. Смущенно рассмеявшись, я потянулся за своей чашкой, извинившись перед подавальщицей, пришедшей навести порядок. Я дал ей серебряный на чай. Она удивленно поблагодарила.
— Спасибо, милорд!.
— Конечно, конечно, спасибо, что терпите мою неуклюжесть. — Я улыбнулся.
Люциус смотрел туда-сюда на меня и Майю, и вид у него был такой, словно кто-то дал ему пощечину.
— Что, черт возьми, происходит? — прошептал Люциус.
— Мы все еще в клетке, мой друг. Все еще в клетке. — Я подмигнул ему. Его глаза расширились от осознания. Затем он расслабился, и на лице появилось самодовольство. Оно не было идеальным, на лбу еще сохранялось напряжение, но это было уже близко к необходимому.
— И как же нам выйти из этой ситуации, принц Кэрн? — спросил Люциус. Он произнес мой титул намеренно. Он обратился ко мне, ожидая, что я возьму на себя инициативу.
Глаза Майи метались из стороны в сторону, осматривая комнату. Я взялся за ее подбородок и наклонил голову к себе, так же это проделывал взрослый и любвеобильный я с покрасневшими девицами.
— Не паникуй, — сказал я, глядя в ее белые глаза, пытаясь внушить спокойствие, хотя не чувствовал никакого спокойствия. Для всех окружающих это выглядело так, будто я излишне увлекся. — За нами наблюдают. Ситуация сложная, но не безвыходная. А теперь оттолкни мою руку и засмейся, как будто я только что сказал что-то очень неловкое.
Майя оттолкнула мою руку и хихикнула. — Льстец.
Идеально. Это было вполне убедительно. Я переместился обратно на свое место, чтобы встретиться лицом к лицу с Люциусом. — Гипотетически, сколько стражников в этом городе, по твоему мнению, верны тебе?
Он озадаченно покачал головой. — Все.
— Нет. Конкретно тебе. Если бы, скажем, был какой-то конфликт с твоим отцом. — Надо отдать должное, его лицо не дрогнуло, хотя в глазах крутился миллион вопросов.
Люциус задумался. — Пять. Максимум шесть.
Немного. Но лучше, чем то, что было прежде. Я наклонился через стол с едва сдерживаемым энтузиазмом, как будто собирался бросить особенно остроумное высказывание. Люциус наклонился ко мне.
— Подожди пятнадцать минут, чтобы уйти, после нескольких танцев. Затем собери их. Убедись, что они будут в возле тебя. Они понадобятся нам до полуночи.
— Каких танцев? — начал было спрашивать Люциус, но я уже развернулся.
Необходим какой-то промежуток, между разговором Люциуса со мной, и его уходом из зала. Прислуживающая девушка была молодой и симпатичной, вероятно, шестнадцати или семнадцати лет. Но я уловил что-то в том, как она задерживалась рядом, ожидая, не понадобится ли нам что-нибудь еще. Возможность. Это было идеально. С пьяным пылом я жестом попросил ее подойти ближе и прошептал на ухо.
— Видишь вон там моего юного друга? — спросил я, указывая на Люциуса. Он ничего не ответил, но его глаза были яростными, а щеки — красными. Служанка завела прядь клубнично-светлых волос за ухо. — Да, милорд. Это сын герцога.
— Разумеется, ты его знаешь. — Я усмехнулся про себя. — Но мой юный друг только что признался мне, что его отец еще не нанял человека, который будет обучать его танцам.
Служанка моргнула. — Это досадно, милорд.
— Значит, ты согласна со мной. — Я крикнул через плечо. — Она согласна со мной, Люциус! — Его лицо было томатно-красным. Если доживу до следующего дня, то, возможно придется беспокоиться о Люциусе, собирающемся убить меня во сне.
— Как тебя зовут, девушка?
— Милли, милорд.
— Милли, ты думаешь о том же, о чем и я? — заговорщически спросил я девушку.
Мы оба посмотрели на Люциуса, потом друг на друга. Ее взгляд был проницательным. — Думаю, да.
— Ты умеешь танцевать, Милли?
— Умею, милорд.
— Вот что скажу, — пошарив в своей сумке, я достал еще один серебряный прут, а затем положил его ей на ладонь. — Не беспокойся о своих обязанностях. Я возьму на себя всю ответственность за то, что отвлек тебя. Если такая красавица, как ты, будет учить моего молодого друга танцевать сегодня вечером и позаботится о приятном времяпрепровождении, я уверен, это то, что он запомнит навсегда.
— Две или три, как вы думаете? — Милли опустила взгляд на свою блузку.
— Ради Эльфиона, женщина, две. Мы же не хотим довести бедного мальчика до сердечного приступа. — Я подмигнул ей. Она подмигнула в ответ и расстегнула две пуговицы на блузке. Мне нравилась Милли, но сейчас я чувствовал себя немного виноватым за то, что напустил ее на бедного тринадцатилетнего Люциуса. Однако это послужит отличным поводом для его смущенного бегства.
Милли подошла к Люциусу с напускной застенчивостью, затем взяла его за руку и потащила в сторону танцевальной площадки.
— Я полагаю, у тебя была причина для этого? — сухо спросила Майя.
— Конечно! — сказал я, — Пойдем, потанцуем.
Глаза Майи расширились. Она встала и взяла меня за руку с широкой улыбкой, наклонилась, чтобы прошептать. — Если узнаю, что это розыгрыш, то вырежу твою печень.
Я поморщился. — Ужасающая угроза, но нет. — Музыканты исполняли балладу. Я повел ее в легком вальсе, и она легко пошла за мной, ни разу не наступив мне на ноги, несмотря на незнание танца. Похоже, неуклюжесть в лесу не распространялась на другие вещи. На другом конце зала Люциус хмуро смотрел на меня, прижавшись лицом к груди Милли. Я усмехнулся, вопреки желанию сдержаться.
— Мужчина за столом позади нашего. Еще один в дальнем левом углу. Видишь их? — Я медленно покрутил ее, она обвела взглядом комнату, затем снова притянул в свои объятия.
— Да, — сказала Майя.
Я пересчитал их в своей голове, с трудом, мои воспоминания о поле боя были беспорядочными и туманными. — Согласно видению, которое у меня только что было, есть по крайней мере еще четырнадцать человек, может быть, пятнадцать. Кроме того, один сильный маг. Маг воздуха, по-моему. И Тота здесь.
Майя побледнела при этих словах. — Откуда она знает, где тебя искать?
— Черт ее знает. — Я развернул ее к себе. — Становится хуже. — Я подумал о пульсирующей боли в груди, лучше, чем было, когда я вызывал пламя, но все еще хуже, чем во время первого пережитого банкета. — Есть проблема с моей магией. — Майя попятилась, чуть не споткнувшись. Я плавно поймал ее.
— Когда я попытался вызвать пламя в своем видении. Это принесло сильную боль. Зрение двоилось, и что-то оборвалось.
Майя почти до боли сжала мою руку. — Ниленд. Ты описываешь повреждение души. Сейчас чувствуешь боль?
— Немного, да.
— Почему не сказал мне раньше?
— Не понимал, что это такое, пока не произошло… то, что я увидел.
— Обещай, что ты не будешь использовать его снова, — решительно сказала Майя, полностью сосредоточившись на мне.
— … Я не могу, Майя. Не с тем, что будет дальше.
— Ты можешь умереть, — Майя шагнула ближе ко мне. На мгновение я потерял самообладание в ее умоляющем взгляде.
Было странно, насколько сильно мое восприятие изменилось по сравнению с восприятием нормального человека. Я боялся смерти, да. Но я также смирился с ней. Смерть неизбежна. Но для всех остальных она была неизбежной точкой. Возврата не было. Я отмахнулся от этой мысли, не позволяя себе снова думать о Тамаре и Сефуре.
— Хорошо, я обещаю. Как нам это исправить? — мрачно спросил я.
— Быстрого решения нет. Повреждение души — это не какая-то простая вещь, которую можно вылечить зельем или излечить с помощью магии жизни, — Майя покачала головой. — Анклав может помочь, если они согласятся на твое предложение. Некоторые из ваших человеческих институтов могли бы помочь, но я ничего о них не знаю. Знаю только Анклав.
Если инферналы решат помочь, это будет означать, что я начну сотрудничать с ними, оказавшись еще в большем долгу. Плохо. Но это была долгосрочная проблема, а сейчас нужно заняться более насущными делами.
Сефур отошел от стола с Тамарой и приблизился к нам. Каким-то образом, даже в разгар банкета, он понял, что происходит что-то неладное. Инстинкты этого человека были невероятными.
— Ты можешь передать это Сефуру? — тихо сказал я. — Пусть знает общую ситуацию. Что моя магия не поможет. Соберемся в доме герцога в полночь.
Музыка стихла.
Сефур подошел к нам и уже собирался открыть рот, когда я раскрутил Майю и отпустил ее, отправив в его удивленные объятия.
— Ух, — сказал Сефур.
— Научи Майю этому танцу, а? — Я улыбнулся ему. — Быстрые танцы мне никогда не нравились.
Я оставил их и направился к Тамаре, пившей в одиночестве за своим столом. В предстоящей череде событий она играла самую большую роль.
Я прогуливался по переулку, расположенному несколькими улицами ниже того места, где впервые услышал перебранку между герцогом и Тотой. Машинально перебирал в кармане два медных прута, стараясь не думать о том, для чего собираюсь их использовать.
До этого момента все шло довольно гладко. Со стражниками, которых предоставил Люциус, переворот прошел быстро и гладко, но это был маленький город, так что этого следовало ожидать. Герцога Дезирика держали в заложниках в его покоях, он был явно недоволен развитием событий, но передал командование городской стражей Люциусу и, соответственно, нам. Отряд был относительно небольшим. Стражникам было велено придерживаться своих обычных обязанностей, а затем встретиться с нами у ворот в назначенное время, чуть позже четырех утра.
Прошло уже полтора часа. Зубы стучали от пронизывающей прохлады.
Все могло пойти по двум разным путям:
Если Тота появится первой, это будет наихудший исход. Маловероятно, но вполне возможно, поскольку она раз за разом проявляла абсолютную непредсказуемость. В этом случае мы понесем потери и сбежим обратно в Эвервуд.
Если худой человек выйдет первым — посланный Тотой выяснить, почему герцог отсутствует на встрече, — тогда начнется игра. Против Тоты нельзя было выиграть. Но плюс был в том, что Тота, похоже, не собиралась вмешиваться. Она не появилась в месте засады, а вот этот тощий человек — вполне. Если удастся отделить ее от союзников и сделать так, чтобы вся эта затея казалась более хлопотной, чем того стоит, возможно, этого будет достаточно, чтобы отпугнуть ее, по крайней мере на время.
К сожалению, если все получится, никто не выйдет из этого чистым. Я не забыл, как все трое егерей смотрели на меня, во взглядах было беспокойство и неуверенность. К счастью, Майя была рядом и подтвердила правдивость моих видений, сославшись на встречу с Барионом, так что они не сочли меня сумасшедшим, просто…
Каким? Бесчестным? Чудовищным?
Я не знал. Но это было нормально. Они не видели того, что видел я. Это нужно было сделать.
Но пока что никто из них не сдвинулся с места. Они оба оставались в доме, а я мерз в переулке.
Откуда-то издалека донесся резкий и четкий крик ночного жаворонка.
Наконец-то. Это сигнал.
Я сделал несколько глубоких вдохов, приводя себя в порядок, а затем вышел на улицу.
Тощий человек остановился. Я снял капюшон. Мы стояли друг напротив друга, на расстоянии примерно пятнадцати футов, и только луна освещала наши лица. Я старался не делать резких движений, чтобы не спугнуть его.
Затем произнес слова, которые одновременно обеспечивали победу и лишали чести.
— Это немного несправедливо, но я уже проживал эту жизнь раньше.
Обновлено: 15.02.2026