Мяо Шучэн потерла лоб, ощущая странное чувство дежавю, и пристально разглядывала И Ляньшаня.
Она вдруг заметила, что бусины в его руках испещрены мелкими дырочками, окружёнными трещинами, из которых клубился чёрный дым.
— Ц-с, — хлопнула в ладоши Мяо Шучэн с абсолютной уверенностью. — Я поняла!
И Ляньшань затаил дыхание, потому что подумал, что она что-то знает.
— У тебя точно завелись жучки, — пробормотала она, невольно передёрнув плечами.
Когда она ещё не обрела человеческий облик и была деревом, насекомые грызли её кору, и тогда тоже шёл чёрный дым.
Мяо Шучэн совсем забыла, что она — древесный дух, а другие могут быть устроены иначе.
Она посмотрела на И Ляньшаня с назидательным видом и сказала:
— Такой молодой, а уже пренебрегаешь обработкой от паразитов! Вот и доигрался — покусали тебя жучки!
И Ляньшань моргнул, не понимая, зачем насекомым кусать его.
Тем временем Мяо Шучэн неохотно достала из-за спины самую толстую и увесистую ветку, бережно взяла её в руки и протянула ему:
— Держи.
— В ней много духовной энергии. Подержишь при себе — жучки почуют силу и отстанут.
Она с сожалением взглянула на ветку и сказала:
— Эх, жалко тебя…
Хотя ладно, веток у неё ещё полно.
Мяо Шучэн и сама не понимала, зачем отдаёт ему ветку, но какое-то смутное чувство заставило её это сделать.
И Ляньшань едва не подпрыгнул от неожиданности, но вовремя взял себя в руки.
Он понял, что она пока ничего не знает.
Только он расслабился, как снова замер, потому что она подарила ему что-то.
Брать или не брать?
Но раздумывать было некогда, так как лысый монах рядом с ним уже пылал от ярости.
— Верни вещь обратно! — рявкнул он.
— Открыто подкупать — низко и недостойно! Это же просто…
Дальше говорить не имело смысла, потому что он воочию наблюдал, как И Ляньшань с довольным видом водрузил ветку за спину.
Монах сказал:
— …Настоятель, теперь ясно, почему у И Ляньшаня волосы не выпадают.
Он же — сплошная нечистота!
В бешенстве монах выхватил ветку у И Ляньшаня и, сжав зубы в улыбке, прошипел:
— Ляньшань, будь умницей, верни ветку этой госпоже.
Когда И Ляньшань не подчинился, лицо монаха потемнело. На его лбу проступил священный символ, потрёпанная ряза засветилась золотом, и воздух наполнился буддийскими песнопениями.
Но на этот раз звук резал уши. Е Ляньлянь и остальные бессмертные тут же прикрыли уши ладонями, вокруг них вспыхнули защитные барьеры из белой энергии.
Все озадаченно переглянулись и спросили:
— Что происходит?
И Ляньшань оставался невозмутимым, крепко сжимая ветку.
— Она сама мне её отдала, — сказал он.
— И я её беру.
Монах трясся от злости, и единственный волосок на его голове дрожал.
— Ляньшань! Нельзя, нельзя! Немедленно верни!
Песнопения усиливались, и те, кто послабее, уже падали без сознания.
Е Ляньлянь мгновенно оказалась рядом с Мяо Шучэн, опасаясь, что у той нет «сердца Дао» и она не выдержит священных звуков.
Каково же было её удивление, когда она увидела, что сестрёнка стоит как ни в чём не бывало!
Более того, та вытащила из-за спины ещё одну ветку и бросилась вперёд, чтобы восстановить справедливость.
Мяо Шучэн упёрла руки в боки и строго заявила:
— Не отбирай!
— Голова у тебя лысая, а ведёшь себя как хулиган!
— Хочешь — я тебе тоже дам!
Монах чуть не истёк кровью и сказал:
— Спасибо…
Тьфу ты! Кому нужна эта палка?!
Мяо Шучэн снова посмотрела на И Ляньшаня, и её охватила жалость. «Бедняга… С такими волосами тебе, наверное, несладко среди всех этих лысых…»
Когда-то в Бессмертной Школе её дразнили за один-единственный жёлтый волосок. Они с ним — одного поля ягоды!
Мяо Шучэн подумала, что раз уж она сама собирается встать на «путь лысой головы», то может и ему помочь.
Учитель, ученик — какая разница? В Бессмертной Школе учителя только и делали, что высасывали силу из подопечных.
В Буддийской школе, наверное, иначе.
Она сжала ветку в руке и взглянула на И Ляньшаня — на этот раз с намёком на угрозу:
— Если плохо ко мне отнесёшься — сразу получишь!
Услышав её слова, И Ляньшань не сдержал улыбки.
Он обратился к разъярённому монаху спокойным тоном:
— Старейшина Юань, успокойтесь.
— Разве вы не видите, что тут что-то не так?
Монах нахмурился и спросил:
— Что ещё за «не так»?
И Ляньшань начал читать сутру. Священные письмена вспыхнули в воздухе и поплыли к окровавленной ладони Мяо Шучэн, затягивая раны.
Звук молитвы разносился вокруг, а бессмертные в панике прятались.
Вдруг монах заметил нечто странное. Он уставился на Мяо Шучэн и спросил:
— Эй, а почему она не закрывает уши?
И Ляньшань сжал чётки и продолжил чтение. Защитные барьеры остальных треснули и рассыпались — но Мяо Шучэн по-прежнему стояла невозмутимо.
Тут лицо монаха озарилось интересом, и он тоже начал читать сутру.
Мяо Шучэн растерянно потрогала лицо и подумала: «Что они делают?»
О чём это они бормочут?
Она подняла глаза и увидела, что И Ляньшань и монах смотрят на неё в ожидании…
Мяо Шучэн почесала затылок и подумала: «Может, они хотят подружиться через музыку?»
Она в замешательстве стукнула веткой по своей голове.
«Боннн…»
Раздался глухой, древний звук, будто удар колокола.
Монах тут же отпустил ветку.
Он подскочил к Мяо Шучэн, схватил её за руку и восторженно воскликнул:
— Дитя! Хочешь в нашу Буддийскую школу?
Обновлено: 20.01.2026