Вид Заглура, передающего матери кошель, Саймон в цепях и её виноватое лицо — всё это сложилось в одну страшную картину. Саймон слишком часто видел подобное в прошлой жизни, когда работорговцы сбывали живой товар.
Неужели она… предала его? Неужели это происходит снова? Второе предательство за две жизни?
Сердце Саймона отчаянно искало иное объяснение. Может, есть другая причина? Может, цепи — это часть какого-то хитроумного плана спасения? Но правда была слишком очевидной.
Лисса вздрогнула, услышав его голос, и резко повернулась:
— Блэкмун, ты наконец-то проснулся.
Саймон не ответил. Он смотрел на неё взглядом, который невозможно описать. В голове царил хаос. Тысячи слов теснились на языке, но он не мог вытолкнуть ни одного. Он просто смотрел на кошель в её руках, и под этим взглядом Лисса начала съёживаться.
Ей тоже хотелось заговорить. Оправдаться, соврать, расплакаться, сделать хоть что-нибудь. Но слова застряли в горле. Стыд и боль разрывали её сердце при виде того, как побледнел и осунулся сын.
Почему он очнулся именно сейчас? Почему не после её ухода? Почему не до встречи с Заглуром? Она не хотела этого видеть. Проснись он раньше — она могла бы передумать. Проснись он позже — ей было бы легче заглушить голос совести. Но судьба распорядилась иначе.
Пока Лисса мучилась в тишине, Заглур весело усмехнулся и подошёл к Саймону. Он присел перед ним, заглядывая в глаза с издевательской улыбкой:
— Хочешь знать, за сколько твоя мать продала тебя?
Зрачки Саймона сузились. Последняя искра надежды, тлевшая в его душе, мгновенно погасла. Предан… снова.
Улыбка Заглура стала ещё шире при виде отчаяния на лице пленника.
— Десять Адских кристаллов за саму эссенцию. И ещё десять за то, что привела тебя живым.
Саймон в неверии перевёл взгляд на мать.
Двадцать кристаллов? Двадцать кристаллов?! Всё, что потребовалось, чтобы продать его — это жалкие двадцать кристаллов?!
Саймон понимал, что для обитателя трущоб вроде Лиссы это невообразимое богатство. Но для него, бывшего короля и героя, эти деньги были ничем в масштабах мироздания. Полнейшим ничем! Даже если бы это были кристаллы высшего качества — прах и тлен перед истинным величием. Саймон чувствовал лишь горечь разочарования.
Как могла мать так поступить? Мать, которая улыбалась ему каждый день. Которая делила с ним все тяготы. Которая голодала, чтобы накормить его. Мать, которой он доверял безраздельно… продала его за пригоршню камней?
— Кха…
Странный звук вырвался из горла Саймона. Заглур приподнял бровь, собираясь что-то сказать, но Саймон вдруг начал тихо смеяться. Смех нарастал, переходя в настоящий хохот безумия и ярости. И ярость эта была направлена не столько на мать, сколько на него самого.
— Ты предала меня за это? За жалкие ДВАДЦАТЬ НИЗШИХ КРИСТАЛЛОВ?! — Саймон прокричал это, глядя на неё горящими глазами. — ЧТО ТАКОЕ ЭТИ КАМНИ ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО Я МОГ ТЕБЕ ДАТЬ?!
— Я МОГ ОТДАТЬ ТЕБЕ ЛЮБОЕ ПЛЕМЯ!
— ЛЮБОЙ КЛАН БЫЛ БЫ У ТВОИХ НОГ!
— Я МОГ ПОДАРИТЬ ТЕБЕ КОРОЛЕВСТВА!
— ВЕСЬ МИР ДЕМОНОВ МОГ СТАТЬ ТВОИМ!
— ТЫ МОГЛА СТАТЬ МАТЕРЬЮ КОРОЛЯ ДЕМОНОВ! МАТЕРЬЮ БОГА!
— Я БЫ ДАЛ ТЕБЕ ВСЁ, О ЧЁМ ТЫ МЕЧТАЛА, И ДАЖЕ БОЛЬШЕ! НО ТЫ ПРОМЕНЯЛА ВСЁ ЭТО НА ЭТУ МЕЛОЧЬ?!
— ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ! КЛЯНУСЬ ТЕБЕ — ТЫ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕШЬ!
Лисса невольно отшатнулась. Слова Саймона сопровождались аурой такой неимоверной тяжести, что ей стало трудно дышать. Это было наследие его прошлой божественной сути, помноженное на мощь эссенции Пожирателя. Воздух вокруг парня потемнел, сама энергия пространства начала закручиваться в воронку, поглощаемая его яростью. Саймон даже не осознавал этого. Его глаза стали абсолютно чёрными, по рукам поползли тёмные вены.
Заглур нахмурился, глядя на это, и медленно покачал головой:
— Похоже, он и впрямь поглотил эссенцию.
Обновлено: 18.02.2026