Задавленный переработками бухгалтер засыпает в съёмной квартире — и просыпается безымянным юнцом на окраине чужого мира. Местные принимают его провалы в памяти за последствия ограбления, но сам он вычисляет кое-что похуже: гербы, зелья и яичная скорлупа на голове выдают ту самую беспощадную игру его юности, где новичков выкашивали пачками, а второй попытки может и не быть. Меча он в руках не держал ни разу, зато помнит подвохи этого мира, о которых даже местные ветераны не подозревают. Хватит ли знания чужих правил, чтобы выжить там, где раньше решал только рефлекс?

Задавленный переработками бухгалтер засыпает в съёмной квартире — и просыпается безымянным юнцом на окраине чужого мира. Местные принимают его провалы в памяти за последствия ограбления, но сам он вычисляет кое-что похуже: гербы, зелья и яичная скорлупа на голове выдают ту самую беспощадную игру его юности, где новичков выкашивали пачками, а второй попытки может и не быть. Меча он в руках не держал ни разу, зато помнит подвохи этого мира, о которых даже местные ветераны не подозревают. Хватит ли знания чужих правил, чтобы выжить там, где раньше решал только рефлекс?